КОЛЛЕКЦИЯ АВТОПОРТРЕТОВ (ЧАСТЬ 9 - МАКС БЕКМАН. ЖИЗНЬ МЕЖДУ ДВУМЯ ВОЙНАМИ)
Немецкий художник и график, один из крупнейших мастеров межвоенного периода XX века, выдающийся портретист.
Макс Бекман родился в Лейпциге в семье мельника. После того как в 1894 умер его отец, Макс с матерью переехали в Брауншвейг. Уже в 1897 он написал свой первый автопортрет, а тремя годами позже начал учиться в Академии художеств в Веймаре (до 1903). В 1901 году Макс Бекман, семнадцатилетний ученик художественной школы в Веймаре, нарисовал странную картинку: автопортрет, на котором правый зрачок почему-то съехал в угол глаза, а рот разинут в вопле. В картинке было какое-то жестокое уродство — уродство ужаса, овладевшего сознанием. Так кричат люди во власти страшного сна.
Макс Бекман Автопортрет 1901 г. Частная коллекция Макс Бекман Автопортрет 1905 г.
Желая как-то связать свои видения с реальностью, он в 1909 году написал «Землетрясение в Мессине», а через три года — «Гибель «Титаника». Ни в Мессине, ни рядом с «Титаником» Бекман не был, но рисовал так, как будто был,— резкие, отчетливые, жутковатые сцены человеческой гибели. Уже тут виден его дар облечь сны в плоть и кровь и мясом наполнить каждую деталь. Вряд ли тогда, в начале века, он сам мог бы объяснить свой интерес к сценам смерти и насилия. Но нам, сейчас глядящим с этого берега века на тот, знающим о двух мировых войнах, о концлагерях и миллионах насильственных смертей, ясно: этот крик, это болезненное внимание к ужасному — предчувствие.
Сецессион и путь к успеху
После окончания учебы Бекман посетил Париж, Женеву, Флоренцию, Финляндию и обосновался в 1907 году в Берлине. Во время пребывания на море в 1904 появились первые ландшафты морского побережья, а также изображения самого моря. В дальнейшем морская тема будет проходить через все его творчество. С картины "Молодые люди у моря" (1905 г.) началось признание Бекмана как художника. Через несколько лет он женился на художнице и певице Минне Тубе (брак длился до 1925, один ребенок; после развода женитьба на Матильде "Кваппи" фон Каульбах). Смерть матери в 1906 нашла отражение в многочисленных картинах того же года, в том числе в "Большой сцене смерти".
Макс Бекман Автопортрет 1907 г. Кунстхалле, Гамбург Макс Бекман Автопортрет 1908 г. Музей Туссен-Борневица Макс Бекман Double-Portrait of Max Backmann and Minna Backmann-Tube 1909 г.
В Берлине художник входит в контакт с членами «Берлинского Сецессиона» Либерманом и Коринтом. Правда, скоро эту группировку постигает раскол, так как жюри не принимает на выставку 27 работ Нольде и Пехштейна, которые организуют собственный «Новый Сецессион», куда входит и Бекман. Все члены «Нового Сецессиона» увлекаются новыми веяниями в искусстве и на своей второй выставке экспонируют картины французских фовистов и кубистов. В эти годы, предшествовавшие первой мировой войне, экспрессионизм находится в стадии бурного роста и необыкновенной жизнедеятельности.
Пору творческого расцвета переживает и Макс Бекман. В это время знаменитый культуролог и философ Пауль Кассирер устраивает первую выставку художника и пишет о нем монографию. После выхода из «Берлинского Сецессиона» Бекман оставляет пленэрную реалистическую живопись. В его творчество проникают драматические настроения, которые позже выльются в социальный протест. Особенно примечательны портреты его кисти, которые принесли ему славу одного из лучших немецких портретистов. Они доминируют в его творчестве - мало кто из немецких художников этого периода уделял столь много внимания человеческой личности.
Ужасы первой мировой
В 1914 году Бекман, подобно многим другим немецким художникам, добровольно ушел на фронт солдатом санитарной службы и служил в Восточной Пруссии, Фландрии и Страсбурге. В «Письмах на войне», маленькой книжечке, изданной в 1916 году, он с усталой иронией писал о тех, кто «под пиво с музыкой» поет «Германия, Германия превыше всего». Он делал зарисовки моргов. Анатомию человеческого тела он изучал в полевом лазарете. Он обходил палаты, где лежали люди после ампутаций и, глядя на них, понимал что-то такое о строении человеческого тела, чему не научишься ни в каких художественных школах. В глазах его был теперь тот самый крик, который он нарисовал еще в 1901 году,— крик сознания, не справляющегося с кошмаром. Тогда же появился «Автопортрет в форме санитара», написанный в 1915 году. Бледное, нездоровое лицо, невротический блеск в глазах. Его демобилизовали. После года на фронте он стал психически негоден для войны.
Макс Бекман Self-Portrait as a Nurse 1915 г. Музей искусств, Вупперталь Макс Бекман Автопортрет с красным шарфом 1917 г. Музей искусств, Штудгарт, Германия Макс Бекман Self Portrait with Champagne Glass 1919 г.
Насилие было постоянной темой Бекмана. Когда правые офицеры в 1918 году убили Розу Люксембург, он в подробностях изобразил все происшедшее в серии литографий под названием «Ад» и с издевкой написал на первом листе: «Недовольные могут получить деньги назад».
Макс Бекман Self Portrait 1911 г. Макс Бекман Self-Portrait with a Stylus 1916 г. Макс Бекман Self Portrait 1919 г. Макс Бекман Self Portrait 1919 г.
Годы его наибольшего признания как художника — период Веймарской республики. В 1920-х гг. был близок к новой вещественности, в 1930-е гг. пришёл к трагической экспрессионистской манере, сближающей его с мастерами северного Средневековья, творчеством Босха, Брейгеля, Грюневальда.
Макс Бекман Self Portrait with Bowler Hat 1921 г. Макс Бекман The Market Crier (Self-Portrait of Beckmann at the Circus) 1921 г. Макс Бекман Автопортрет 1922 г.
В 20-е годы во многих своих картинах Бекман изображал жизнь большого города. Особенно его привлекал мир цирка и варьете, который в его живописи стал воплощением аллегории "весь мир - театр". С этой целью он использовал до крайности сокращенную перспективу и, сочетая ее с размещением под острым углом композиции самой картины, создавал тем самым атмосферу стесненности. Очерчивая общие контуры черным цветом, например, в картине "Перед балом-маскарадом" (1922), он добивался эффекта монументальности.
Макс Бекман Автопортрет в образе клоуна 1921 г. Музей искусств, Вупперталь Макс Бекман Автопортрет с сигаретой 1923 г. Музей современного искусства, Нью-Йорк Макс Бекман Carnival: The Artist and His Wife 1925 г. Макс Бекман Автопортрет в Тукседо 1927 г. Музей искусств Гарвардского университета, США
С 1925 года Бекман стал профессором Государственной Школы искусств во Франкфурте-на-Майне. В это время он много путешествовал по Европе, работал в Париже. Он интенсивно занимался теософией, а также изучением тайн человечества, и на этой основе разработал герметический язык картин, который позволяет легко узнать его работы 30-х годов.
В 1927 получил Почётную императорскую премию в номинации Немецкое искусство и Золотую медаль города Дюссельдорф.
С приходом к власти нацистов Бекман оставил свой пост, а его работы были заклеймены как "вырожденческое искусство". В 1933 был отстранён от преподавания нацистскими властями, более 500 его картин были изъяты из музеев Германии, его творчество причислили к дегенеративному искусству. В брошюре «Немецкое искусство и выродившееся искусство», изданной в Мюнхене в 1938 году, было сказано, что «едва ли существует хоть одна картина большевика от искусства Бекмана, которая не представляла бы из себя подлости». Он воспринял это спокойно — во-первых, потому, что ничего хорошего от нацистов не ждал, а во-вторых, потому, что ничего хорошего не ждал и от жизни.
Макс Бекман Автопортрет с саксофоном 1930 г. Музей искусств, Бремен, Германия Макс Бекман Автопортрет в Тайле 1937 г. Институт искусств, Чикаго Макс Бекман Автопортрет с трубой 1938-40 г. Коллекция Лакнера, Санта Барбара, Калифорния Макс Бекман Self Portrait 1936 г.
Художник переехал в Берлин, а в 1937 вместе с женой покинул Германию и нашел убежище в Амстердаме. Но нацисты и там не оставляли его в покое: в 1944 г. он едва избежал мобилизации, перенёс инфаркт. Лишенное родных корней искусство Бекмана 40-х было обращено к мифологии и общечеловеческой проблематике (например, "Персей", 1941; "Одиссей и Калипсо", 1943).
Но Бекман думал о войне, даже когда рисовал что-то совсем другое. В 1940 году, в эмиграции, в Голландии, на пустом пляже, опутанном колючей проволокой, он рисовал чаек. «Чайки — это летчики,— сказал он сыну в своей обычной отрывистой манере.— У вторжения нет никаких шансов на успех». Он говорил о готовящемся вторжении Гитлера в Англию. С женой он предпринимал долгие велосипедные прогулки. Он гулял по пустынным пляжам, всматривался в серую даль воды — до тех пор, пока немцы не объявили пляжи «запретной зоной». Возбужденный газетными новостями, Бекман ходил по узким средневековым улочкам Амстердама, громко стуча по булыжнику своей неизменной толстой бамбуковой палкой. Его жена, Кваппи, уговаривала его не курить, не пить, не работать так, как он работал—тяжело, без перерыва. Но он все равно боролся со своими полотнами в просторном и прокуренном помещении бывшего табачного склада, где у него была мастерская. У него болела голова, скакал пульс, что-то неладное происходило с сердцем. Пытаясь понять, что происходит в жизни и какова природа той ужасной жестокости, что захлестнула XX век, он целыми днями, запойно читал «Бесов» Достоевского.
Спасение за океаном
В первый послевоенный год его живопись «открыл» американский торговец картинами Курт Валентин. Валентин устроил выставку-продажу в Нью-Йорке, и все картины были распроданы. «Даже два портрета и голландский ландшафт. до сих пор не переживал ничего подобного!» — удивлялся Бекман.
Макс Бекман Двойной портрет Макса и Кваппи Бекман 1940-41 г.г. Макс Бекман Автопортрет в желтой куртке 1945 г. Макс Бекман Self Portrait with Crystal Ball
Лишь в 1947 Бекман с женой эмигрировали в США. Несмотря на многочисленные предложения, по окончании войны Бекман не вернулся в Германию. В 1947 он согласился занять профессорскую должность в Школе искусств при Вашингтонском университете (Сент-Луис). Несмотря на краткое пребывание в США, оказал глубокое воздействие на американское искусство. Теперь у Бекмана были деньги и слава, и он, всегдашний пессимист, вдруг с тщеславным и наивным удовольствием записывал в дневник, что о нем говорят, будто он принадлежит к четырем или пяти лучшим художникам своего времени. Самоирония, впрочем, не позволяла ему очень уж увлекаться этим. «В «Тайме» репродукции и рецензия. Довольно потешно, но — должна же что-то иметь и женщина, убирающая клозетт в Чатауге».
Начались интервью. «Метод?» Художник качает головой. «Нет, у меня нет метода. Рецепта нет. »,— сказал он Дороги Зеклер из журнала «Новости искусства». Но потом вспомнил — а ведь кое-чему он все-таки научился за сорок пять лет работы! Надо ставить картины вверх ногами. «Поставить картину вверх ногами — это проверка равновесия композиции. Если что-то не так, то это сразу видно. Любое великое полотно прошлого выдерживает эту проверку. »
Макс Бекман Автопортрет 1946 г. Музей изящных искусств Сан-Франциско, Калифорния, США Макс Бекман Double Portrait 1946 г. Макс Бекман Автопортрет 1948 г. Частная коллекция, Цюрих
Бекман также возродил жанр средневекового триптиха. Он иллюстрировал Новый Завет, «Фауст» Гёте, «Записки из Мёртвого дома» Ф. М. Достоевского и др.
В 1949 он сменил место работы, перейдя в Школу искусств при Бруклинском музее в Нью-Йорке. В Соединенных Штатах он написал множество портретов и натюрмортов. В картине "Падающий в пропасть" (1950) человек во всей своей "мифологической" наготе падает в пространстве между стенами двух домов.
Сердце не выдержало.
Последние недели перед смертью Бекман работал над триптихом «Аргонавты». Замысел был грандиозен — триптих площадью примерно шесть квадратных метров, на трех створках которого должна была уместиться вся жизнь человечества. Сюжет прорастал из снов.
Макс знал, что у него плохо с сердцем. Это побуждало его работать не меньше, а больше. Он хотел успеть. Но, как это часто бывает, грандиозный замысел раздражающе вяз в десятках живописных подробностей и деталей, каждую из которых Бекман вылепливал с напряжением и старательностью ученика.
Макс Бекман Автопортрет 1950 г. Музей искусств Сант Луис, Миссури, США
К рождеству 1950 года «Аргонавты» были в общем и целом закончены — оставалось переделать и перебороть несколько никак не удававшихся деталей. 16 декабря, разъяренный собственной медлительностью, он бросил на страницу перекидного календаря несколько слов, написанных острым, раздраженным почерком: «Двенадцать часов над правой головой аргонавта — какой бред!» 17-го, страдающий от простуды, записал, что работал «четыре часа над смехотворной правой головой». 23-го возликовал: «Простуда прошла!», бросился работать, а вечером добавил: «. голова аргонавта. будь она проклята». 24-го: «Я мертвецки устал. Аргонавты готовы — легкий дождь в Центральном парке». 25 декабря Бекман дал себе день отдыха и гулял в небольшую метель, а вечером, желая отвлечься, пошел в кино. 26-го, в предпоследний день его жизни, с утра до вечера валил снег. Бекман стоял у триптиха и работал. «Опять работал над головой аргонавта. Кваппи сердится». Она сердилась оттого, что он не слушался ее и врачей, предписавших размеренный и неутомительный образ жизни, необходимый для того, чтобы сердце протянуло. Ранним утром 27 декабря 1950 года мусорщик, убиравший 69-ю улицу в Нью-Йорке, наткнулся на тело лежащего навзничь мужчины. Мужчина был мертв. Мусорщик, присев на корточки, обшарил карманы пальто и нашел визитную карточку: Макс Бекман, художник.
Christoph Bouet Портрет Макса Бекмана 2009 г.
Живопись и графика Бекмана представлена в крупнейших музеях мира, его ретроспективные выставки проходили в нью-йоркском Музее современного искусства (МОМА), Центре Помпиду в Париже, галерее Тейт в Лондоне, в Эрмитаже (2007—2008), в Италии, Испании, Нидерландах.
Художник оставил также богатое литературное наследие — драмы, эссе, дневники, письма.
Познакомиться с творчеством Бекмана можно на сайте Ciudad de la Pintura , где представлены 133 картины художника.