Анна Кузнецова и Валерия Пустовая. Два взгляда на культуру и жизнь
Ирина Чайковская: — Аня, мы с вами беседовали ровно год назад. Тогда вы заинтриговали меня и читателей рассказом о вашей дочке, ее интерес к чтению вы стимулировали. деньгами, давали ей деньги за прочитанные ею по школьной программе книги. Мне хочется вернуться к этой теме, так как разговор наш тогда не был закончен и многие читатели, будучи родителями, хотят услышать, как продолжается ваш «эксперимент». Или он уже закончился?
Анна Кузнецова: — Эксперимент закончился, как только достиг желаемого результата. Напомню, что ребенок у меня приемный, попала Полина ко мне двенадцатилетней, от умершей подруги, в жизни которой были разные периоды. Ребенок был далек от высокой культуры настолько, что я, честно говоря, не надеялась его к этому привлечь и вообще не очень верила, что найду с ним общий язык. Программа-минимум была — передержать до восемнадцати лет, чтобы в детдом не попала, — у девочки яркая внешность, а в детдомах, без всякой защиты, таким детям очень трудно сохраниться физически и нравственно.
Я не считаю обязательным для человека, особенно для человека XXI века, быть читающим. Но я знаю, что великая русская литература, если ребенок ее прочитает, «построит» его душу красиво и правильно. Я считаю русских классиков лучшими воспитателями и на своем опыте убедилась, что они берут на себя львиную часть «материнской работы». Моя задача была — заставить Полину взять книжку и читать ее, страница за страницей. Как это сделать, как заставить ребенка потратить свое свободное время именно на это, когда вокруг столько соблазнов: компьютерные игры, Интернет, общение с друзьями? Не силой же — нельзя, чтобы книга в ее сознании связалась с насилием. А тут у меня возникла еще одна проблема: у любого ребенка есть период, когда ему всего на свете хочется, и остановить это «дай, купи, подари» тоже нужно правильно — чтобы ребенок не обиделся, не посчитал родителей жадными и не отчаялся от простого «нет денег», завидуя тем детям, у родителей которых деньги есть. И я решилась связать чтение — а ей, непривычной к этому занятию, читать было по-настоящему трудно — с попыткой объяснить ей, что деньги не валятся с неба, что их зарабатывают трудом, поэтому им нужно вести счет и тратить их с умом.
Я ни на что особо не рассчитывала, но у меня все получилось! Ребенок стал читающим и научился трудиться, в его сознании деньги связались с трудом, а заодно привилось здоровое отношение к деньгам, вещам и удовольствиям. И дело тут, я думаю, в том, что цель оправдала средства. Таким «непедагогичным» способом я погрузила Полину в эпицентр педагогики, и педагоги — русские классики — победили.
Теперь она читает сама, с удовольствием, читает уже и современную русскую литературу — потому что читать ей нравится. С каких-то пор стала читать поэтов с большим увлечением — очень хорошо чувствует современную поэзию, прочитывает все, что я приношу из редакции, и безошибочно выбирает: вот это книжка замечательного поэта (Александр Кабанов), вот тут — три настоящих стихотворения, а тут — вообще ничего, набор пустых слов.
— Ваша дочь собирается поступать на гуманитарный факультет. Есть в сегодняшней России перспективы для тех, кто хочет посвятить себя литературе, филологии, истории, психологии? В мое время перспективы были минимальные, правда, конкурс на филфак Педагогического института был 10 человек на место, немаленький.
— Полина будет поступать на отделение Художественного перевода в Литинститут. Там работают прекрасные переводчики, а она у меня четвертый год занимается английским языком: сначала занималась на курсах Бонк при институте, потом — с разными преподавателями, с прошлого года учится в гимназии с языковым уклоном. Я думаю, что знание языков не даст человеку пропасть, несмотря на явное отсутствие в нынешней России гуманитарных перспектив. У нас сейчас — средневековье за цивилизованным фасадом. Во всех сферах жизни — тихий чиновничий беспредел, с которым центральная власть ничего не может сделать — не разворачивать же массовые репрессии. А у чиновников нет иных идей, кроме личного обогащения с выводом капиталов за границу. Они поделили страну на участки, захватили крупный бизнес и обеспечивают возможность никогда не работать своим детям и внукам. Я не вижу пока ни реального выхода из этой ситуации, ни перспектив для гуманитариев — русский мир стал далеким от гуманизма и гуманитарности. Судя по всему, Полинины перспективы — а она очень патриотична, уезжать не собирается — репетиторство и переводы детективов. Но — неисповедимы пути Господни, чудеса бывают, может, на ее жизнь выпадут перемены к лучшему, а может, в ее личной судьбе случится большая удача, и ее ждет полная, интересная, значительная жизнь. В конце концов, все зависит от отношения к жизни, и свои перспективы мы может творить сами.
— Недавно умерший Стив Джобс в речи перед студентами Стэнфорда призывал молодежь: «Будьте голодными и безрассудными!» Это меня несказанно поразило и, признаюсь, обрадовало. Совсем не американский призыв, согласитесь. Ведь он не сказал, что хорошо бы заняться делом, которое принесет тебе миллион, обеспечит карьеру. Говорил о поисках себя, о воплощении своей мечты. Что скажете, подойдет его призыв молодым россиянам?
— Как сказать. С одной стороны — «барское это», как отвечали русские ямщики болтливым дворянам, начинавшим рассуждать о высоких материях, скучая в пути. С другой стороны — да, если в юности, пока силы свежие, не дерзать, а с пеленок становиться обывателями и прозябать в сытом благополучии, — человечество выродится. Может, дерзновения молодых россиян, если они будут, — это как раз то, что и спасет Россию, разрушив систему жизни, навязанную нашим нынешним мафиозно-чиновничьим феодализмом.
— Всего год прошел, а положение бумажных книг и журналов стало почти катастрофическим — повсюду их электронные эквиваленты. Мне бы очень не хотелось, чтобы «электроника» победила добрую старую дочку Гутенберга. Как думаете, победит?
— Думаю, что будут сосуществовать оба формата. И, честно говоря, не вижу большой разницы в носителях — главное, чтобы тексты были качественные.
— Заходя в Интернет и читая комментарии читателей к «постам» на различных блогах, обращаю внимание на две вещи. Первая — злобный тон многих высказываний, присутствующая в них грубая и незензурная лексика, и второе — поразительная безграмотность, неумение правильно написать простейшие русские слова. Вы с этим сталкиваетесь?
— Да, конечно, но ведь это обратная сторона отсутствия цензуры. Свобода слова — это свобода для всех, грубых и безграмотных — тоже. Хотя нецензурщину обычно модераторы сайтов удаляют, а тех, кто ее пишет, ставят в черный список.
— Смотрю по ТВ исключительно канал «Культура». Но даже на этом канале встречаю передачи слабые, безвкусные, с пошлыми ведущими. Вам не кажется, что общий уровень культуры общества понижается? Если это так, что нужно делать, скажем, «толстым» журналам, один из которых вы представляете? Подлаживаться под читателя? Вести его за собой?
— Канал «Культура» — очень низкого качества, там считанные передачи можно считать по-настоящему интересными, но это и понятно: телевидение вообще — массовая коммуникация, перестав быть государственным и проводить государственную идеологию, оно стало проводить идеологию рынка. Естественно, культура общества соответствует его идеологии. Если правительство проводит встречу с писателями, то непременно приглашает Маринину, Донцову, Устинову — детективщиц, производящих массовое чтиво. Я не шучу, это так и было: рядом со считанными людьми от настоящей современной русской литературы сидели эти — весьма уважаемые и почитаемые. Если правительство приглашает редакции «толстых» журналов, то там обязательно будет присутствовать не «толстый» по формату (поскольку и правительство, и его консультанты далеки от толстожурнальной культуры и не знают, что это за феномен) — а просто толстый (многостраничный) глянец, который нам будут ставить в пример, поскольку он самоокупается.
Что нам делать в этой ситуации? Быть. Быть до последнего, сохраняя высокое качество. Голодными. Безрассудными. Культура сейчас нужна только энтузиастам.
— Какое будущее вы видите для себя и своей дочери (пусть это будет мечта!)?
— Творческое. Чтобы творить жизнь самим по мере своих сил, от знаменитого «посадить дерево, построить дом, вырастить сына» — до «написать книгу», «сказать свое слово в искусстве». Чтобы были на это силы и средства, чтобы хотелось творить жизнь, а не прожигать ее или пережидать в прозябании. Чтобы в жизни случались такие чудеса, как наша с Полиной встреча. Мы с ней очень любим друг друга и благодарны друг другу за то, что она есть у меня, а я у нее. Она с моей помощью смогла развить лучшее, что в ней есть, а я через нее кое-что новое о жизни поняла и отчасти творчески реализовалась.