”Лучше быть сапожником-художником, чем художником-сапожником”
Сегодня на два города — Йыхви и Кохтла-Ярве — сапожников наперечет, меньше десятка. Уменьшилась потребность в услугах обувных дел мастеров? Исчезает профессия?
Мастер Сергей Степанов тридцать лет занимается ремонтом обуви.
"Предыстория такова: когда-то давным-давно купила я очень симпатичные кожаные полусапожки. Цвет перезревшей вишни, мягонькие, носы по моде того времени — узкие и длинные. Купить купила, а носить не смогла. Так, пару раз надела. Из-за носов. При ходьбе они задирались, как в туфлях Хоттабыча, и цеплялись за неровности, того и гляди — упадешь. В общем, сапожки завалялись в кладовке.
Года три назад выбирала в магазине обувь. Нашла туфли, во всем подходящие, одно только — узковаты. Купить хочется, нравятся, но боязно. Продавец говорит, а вы на рынок к сапожнику Сергею с ними сходите, растянет, как вам надо.
И правда, оставила сапожнику туфельки, назавтра или через пару дней пришла — все в порядке. Тут же и надела. Заодно спросила, возможно ли что-то сделать с длинными носами у сапог.
"Приносите, посмотрим", — улыбнулся сапожник.
Принесла. А через несколько дней получила нормальные сапожки. И не скажешь, что было как-то по-другому. Быстро, красиво, качественно сделал.
Запомнилось многое: приветливый мастер богатырского вида — под два метра ростом, сама мастерская с гирляндой из разномастной обуви и с множеством вещей, не имеющих отношения к сапожному делу, красивенный металлический башмак над входом. Как-то все нестандартно и симпатично.
Вот и пришла к понравившемуся сапожнику поинтересоваться, как ему работается, как вообще люди становятся сапожниками, что удерживает человека на не слишком-то престижной работе, кто готовит смену старым мастерам".
Сергей, о вас, как об обувных дел мастере ходят легенды. Говорят, вы запросто можете сшить чуть ли не любую обувь на заказ. Где вы учились? Почему решили стать сапожником?
"Почему? Беда заставила. По образованию я техник-сантехник. Закончил наш химтехникум. До армии работал и на ”Сланцехиме”, и на очистных ”Водоканала” по специальности. После армии на ЗАУ в водоцехе поработал, перешел в УСР-4…
А потом — серьезная болезнь сустава. И в результате инвалидность. Отсидел дома полгода.
Но что-то делать надо, чтобы по силам и не монотонная была работа. Решил выучиться на часовщика (нравилось ковыряться в мелких детальках), пришел в ”Тарве”. А Марет Лаури, тогда начальник цеха широкого профиля говорит: ”С такими огромными руками часовщиком? Иди к нам сапожником!”. Я и пошел в ученики к сапожнику".
Долго учились?
"Практически не учился. Пришел, мне дали наставника, три дня смотрел, что и как. Понял, что все не так уж сложно. И потом уже все делал сам. Через месяц распорол свои старые сапоги подетально. Запоминал последовательность, когда разбирал, а потом смотрел, как проделать все это в обратном порядке, и сшил себе новые сапоги.
Это был 82-й год. 30 лет назад. С этого и пошло. У моей жены до сих пор в ходу обувь, которую я сшил ей 15-18 лет назад".
В общем, вы вошли во вкус?
"Да, и не жалею, что стал сапожником. В этом деле нет рутины. Нет одинаковых задач. Принимаешь обувь в ремонт, надо подумать, как подступиться к работе.
Вчера был случай. Накануне женщина принесла полусапожки. Здесь дырочка у подошвы, здесь дырочка. Вчера пришла забирать. Осматривает сапог и говорит: ”А вы ничего не сделали”. — ”Как это ничего не сделал? У вас дырки были?” — ”Были”. — ”А сейчас есть?” — ”Нет. Вы их просто заклеили”. — ”Вы видите, где я заклеил?” — ”Нет, не вижу. Но раньше сверху кожу пришивали, чтоб дырку стянуть”. — ”Так вам надо, чтобы я стежками показал место, где были дырки? Я изнутри поставил заплатки. Но хорошо, если так хотите, я сверху строчку сделаю”.
Хороший ремонт тот, когда не видно следов ремонта".
В самом деле, пришлось прошивать сапоги?
"Нет, заказчица поняла, что это плюс, что обувь не изменила свой внешний вид".
Ну хорошо, вы такой умелец-самоучка, а другие, они тоже так постигали профессию?
"В основном все сапожники — самоучки. Профессионально на сапожников у нас не учат. В советское время в Риге был факультет изготовления обуви и галантереи. В Таллинне в каком-то профтехе учили. А у меня были две книжки — пособие для профтехучилищ ”Ремонт и изготовление обуви” и ”Изготовление обуви по индивидуальным заказам” для институтов. Что-то почерпнул из них, а все остальное познавал на своем опыте, можно сказать, методом тыка".
Но вы кому-нибудь свой опыт передавали, учили кого-либо своему ремеслу?
"Конечно, учил. В принципе, научить простейшим приемам нетрудно, но человек должен иметь желание работать и думать, как сделать работу хорошо. Обычно как бывает у ремесленников. Научили какую-то операцию делать одним способом. Можно всю жизнь ее и повторять. А я, бывает, два дня думаю, как сделать, чтобы получилось, как надо. Проблема в том, как придумать, чтобы сделать правильно и красиво. Этому не научишь".
И все-таки, какой в среднем возраст наших сапожников?
"Да мы все примерно одного возраста".
"Мне 55 в новом году будет".
Возраст солидный, учеников нет. Еще несколько лет, уйдете на пенсию, что дальше? Позакрываются ваши мастерские?
"Я надеюсь, что к тому времени у меня подрастет сын. Сейчас ему 14 лет. Пока я его не привлекаю к своему делу. Заставлять через силу не стоит, чтобы работать сапожником нужно желание".
Вы надеетесь, что современный парень захочет заниматься не такой уж престижной и доходной работой?
"Кто знает? Через полтора года сын придет и сядет рядом. Я его напрягать не буду. Пусть смотрит, может, на карманные расходы заработает. Потом пусть идет, куда захочет: в университет, в профтех, к компьютерам, хоть в космонавты. Но пусть попробует".
То есть, вы полагаете, так же будут поступать и другие ваши коллеги?
Насколько работа сапожника в материальном плане выгодна? У вас так много заказов, что на все ваши потребности хватает?
"На все не хватает. Сейчас не очень охотно несут обувь в ремонт. Хотя, если обувь хорошая, есть смысл ее отремонтировать в случае чего. Но много продается недорогой обувки, которая зачастую ремонту не подлежит. Да и невыгодно. Качественный материал дорог, а различные дешевые аналоги хороших материалов — выброшенные деньги. Я стараюсь использовать итальянские фирменные материалы, это стоит денег, но в качестве можно быть уверенным. Иногда даже себе в убыток приходится работать.
Зато я беру в ремонт все, что принесут. Зонтики, кошельки, сумки, чемоданы. Ничего, жить можно!"
Судя по вашей мастерской, ваши интересы шире, чем ремонтные работы.
"Да, у меня много интересного. На висящую обувку не смотрите, это то, что забыли забрать из ремонта заказчики. А вот — лапти настоящие лыковые, вот эстонский поршень (поршни — своеобразные тапки из цельного куска кожи, стянутой по краям ремешком. — З.К.), женщина принесла с хутора, вот прялка, часы настенные из Куремяэ привезли, пусть тут висят. А это пересохший старинный женский сапог. Он отлежал на дне Финского залива лет 300, ребята, с которыми подводной охотой и дайвингом занимаюсь, достали. Это настоящий раритет, пример чисто ручной работы. Наборный каблук, подошва прибита деревянными гвоздиками. Причем, этот сапог изумителен еще тем, что союзка не отдельно пришита, а сделана из цельного куска".
У вас такой дизайнерский подход к вещам.
"Может быть. Когда-то в художественной школе занимался как раз на художника-оформителя".
Так вы еще и рисуете?
"Да нет, очень-очень редко. Я считаю, что лучше быть сапожником-художником, чем художником-сапожником. Так что не своим делом не занимаюсь".
Можно сказать, вы довольны своей жизнью. Работа, семья, хобби — все есть. Но не может быть, чтобы никаких особых желаний.
"Конечно, все нормально. А мечта у меня есть. Была бы возможность, купил бы немецкий комплекс для ремонта обуви. В городке Бад-Зальцуфлен есть маленький завод, на котором делают оборудование для сапожников всей Европы. То, что я хочу, стоит как два ”мерседеса”. Но это такое чудо для работы, не передать".
Спасибо, Сергей за откровенный разговор. Пока такие романтики своего дела, как вы, поддерживают профессию сапожника, она явно не исчезнет. Хочется пожелать вам исполнения мечты, пусть в вашей мастерской появится нужная вам техника и пусть не переводятся у вас заказчики.
Неожиданный и горький постскриптум
Я побывала в мастерской Сергея Степанова 28 декабря. А в среду узнала, что перед Новым годом был украден его фирменный башмак у входа. Позарились на пару килограммов металла негодяи, для которых не существует понятия ”чужая вещь”, ”нематериальная ценность”. Хотя, конечно, этот башмак — ценность великая уже потому, что он изготовлен был по эскизу и выкройкам самого Сергея руками его друзей.
Не думаю, что воры читают что-либо, кроме этикеток, но вдруг кто-то увидит украденный металлический ботинок, вдруг его принесут куда-то сдавать или будут продавать — люди добрые, сделайте что в ваших силах, чтобы башмак вернулся на свое место!