Александр Кушнер: Я рекордсмен по количеству стихов о Петербурге!

– Вы знаете, поэт никогда не может знать, над чем он работает. Вот если бы я занимался прозой, то ответил бы – над романом. Или над рассказом. А стихи. Ты никогда не знаешь, какое стихотворение напишешь. Не только накануне или за несколько часов, но и в процессе написания ты можешь не знать концовку стихотворения. Все получается само собой.

– Может быть, вы готовите к изданию какой-нибудь сборник?

– Пока тоже нет. В последнее время у меня вышел целый ряд книг. В 2014 году – «Античные мотивы», в 2015-ом – «Земное притяжение», а в 2016-ом – сразу два сборника. Один называется «Избранные стихи», другой – «Меж Фонтанкой и Мойкой». Последний целиком и полностью посвящен Петербургу. Думаю, что я рекордсмен по количеству стихов о нашем с вами любимом городе (смеется)!

– Чем вас так вдохновляет Северная столица?

– Не только меня, но и Пушкина, Ахматову, Мандельштама. Строгий и стройный вид Петербурга не сравним ни с чем. После перестройки я смог увидеть мир. Я побывал в Париже и Риме, Лондоне и Мадриде. Наш город не только не уступает европейским столицам, но и превосходит их. Он прекраснее.

– А есть что-то, что вам не нравится в Петербурге?

– Честно говоря, одна «претензия» у меня имеется. Хочется, чтобы Петербург был ярче. Никогда не любил советские годы, но город красили в нужные тона. Михайловский замок был ярко-красным, Строгановский дворец – ярко-зеленым, Смольный собор – цвета морской волны. Дело в том, что наш город обречен на полгода тьмы. Чтобы нам легче жилось, дома должны быть более яркими. Строившие Петербург архитекторы это понимали. Например, гранитный парапет вдоль набережных – обратите внимание, он не серый, а с красными прожилками. Они едва заметно, но сверкают. Мне кажется, мы должны вернуть Петербургу краски.

«С БРОДСКИМ НЕ СОГЛАСЕН»

– Александр Семенович, вы написали около пятидесяти книг стихов. Поэзия – для чего она нужна?

– Ответ очень простой. Для радости. Искусство утешает человека. Оно придает ему сил, чтобы он мог выносить все тяготы жизни.

– Если бы вы могли выбрать время, в котором родиться, то в каком? Хотели бы поменять что-нибудь?

– Нет. Я бы хотел родиться в том году, в той стране и в том городе, в которых родился. Живший в России в XX веке человек знает о жизни чуточку больше, чем гражданин какой-нибудь более благополучной западной страны.

– Вы помните войну?

– Безусловно, ведь мое детство совпало с войной! Мне было пять или шесть лет, но события тех лет я запомнил на всю жизнь, настолько это были чудовищные испытания. Мы с матерью находились в эвакуации в Сызрани, а отец – на фронте. Нескольких моих родственников фашисты расстреляли где-то под Оршей. Страшное было время. Но я ни о чем не жалею. Больше скажу – я благодарен богу за свою судьбу.

– Как так? Вы ведь вы сами сказали, что времена были страшные – никому не пожелаешь!

– Пройдя через такое, я смог вынести все, что было после. Конец ужасной сталинской эпохи, а потом перемены к лучшему – пришествие Хрущева и томительные брежневские годы. Я всегда понимал, что бывает и хуже. Мы должны иметь мужество жить той жизнью, которая выпала на нашу долю. Набоков говорил: «Где тот неизвестный, которого надо поблагодарить за тысячи дней, подаренных тебе?». Или вот Пастернак в стихах обращался к Нему: «Ты больше, чем просят, даешь». Хотя Иосиф Бродский мне на это сказал: «Нет, меньше».

– Согласны с вашим другом?

–Мне бесконечно жаль, что Иосиф умер так рано (в 55 лет, – прим. авт.), но я с ним не согласен. Он получил свое признание, да еще какое. Жаловаться на судьбу ему все-таки не следовало бы. Он сам выбрал свой путь.

– Мы знаем, что вы дружили не только с Бродским, но и с Анной Ахматовой. Как вы познакомились?

– К Анне Андреевне меня привела филолог и писатель Лидия Яковлевна Гинзбург. Она хотела, чтобы Ахматова услышала мои стихи. Поэтесса тогда жила на улице Красной Конницы (ныне – Кавалергардская, – авт.). Анна Андреевна держалась величественно и царственно. Она послушала меня и сказала: «У вас поэтическое воображение». И все, когда я, наивный, ждал похвалы. Но меня успокоили. Лидия Гинзбург объяснила мне, в чем дело: «Анна Андреевна жалуется, что к ней приходят молодые поэты, а она чувствует себя врачом, который вынужден говорить: «Рак, рак, рак…»». Так что слова Ахматовой в мой адрес были огромным прорывом!

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

«Александр Кушнер – один из лучших лирических поэтов XX века, и его имени суждено стоять в ряду имен, дорогих сердцу всякого, чей родной язык русский».

(Иосиф БРОДСКИЙ, поэт)

НА ЗАМЕТКУ

15 сентября в Государственной академической Капелле Санкт-Петербурга пройдет юбилейный творческий вечер, посвященный 80-летию Александра Кушнера. Начало встречи в 19.00.

Александр Кушнер: Я рекордсмен по количеству стихов о Петербурге!

Читайте также