Безъядерная зона Веды Ливадоновой
Началась эта история как минимум век назад. Когда прадед Веды избрал преподавательскую стезю. Следом за ним в педагогику пошли дед и бабушка, а затем и родители Веды. Они первые в семье начали работать с детьми, которых принято называть трудными. И хотя Веда была единственным ребенком в семье, она ощущает, что выросла среди многочисленных братьев и сестер.
— В нашей двенадцатиметровой комнатушке всегда кто-то жил кроме нас троих, — вспоминает Ливадонова. — Бывает, придет «трудновоспитуемая» девушка переночевать, да так и остается на месяц-другой — ее родители выгнали, не справились, а мои подхватили. Или мама другого воспитанника приведет, который только что с девушкой расстался, готов жечь-резать-крушить. Поживут они у нас — и их словно подменяют: бросают пить-курить-бродяжничать, начинают стихи писать, по дереву вырезать, в походы с нами ходить. Оказывается, что большинство «трудных подростков» — хорошие люди, на самом-то деле…
Эти чудесные перевоплощения не были временным просветлением. Большинство тех ребят встало таки на почву твердо.
— Переехав в новую квартиру, я для них сохранила номер, что был у нас в прежней квартире все эти 30 лет, — говорит Веда. — И те самые парни и девчонки — сейчас им по 45-50 лет — звонят до сих пор. Моей мамы уже нет с нами — так мне звонят, папе. Один парень кондитером стал, два — дальнобойщиками, третий давно ушел в монастырь, чтобы замолить многочисленные грехи юности.
Общение с трудными подростками не вызвало у Веды желания повторить их подвиги.
— У меня с пеленок масса конструктивных интересов, хулиганить было некогда, — улыбается Ливадонова. — Я играла на скрипке, пела, с пяти лет ходила в цирковую студию. Была глубоко читающим ребенком. Помню, во втором классе сразила учительницу тем, что моя любимая книга — «Страдания юного Вертера».
Первый пошел!Веда училась на третьем курсе театрального училища, когда узнала о том, что беременна. Ей было всего семнадцать, но у нее не было ни малейшего сомнения, что она будет рожать. Ее поддерживал и 19-летний отец ребенка. Они поженились, и на свет появился сын Артур. Сейчас ему девятнадцать, и он получает фамильную профессию — коррекционного педагога-психолога.
А в 19 лет у Веды родилась дочь Алиса. Сейчас девушке семнадцать, и она учится на педагога — хореографа.
— С первым мужем мы прожили всего два года, юношеская влюбленность переросла в доброе товарищество, — говорит Веда. — Но он, как и все его родственники — всегда желанные гости в нашем доме.
А потом Веда встретила нынешнего мужа — Валерия Смирнова.
— После рождения дочки я устроилась арт-директором в клуб. Валера был приглашен дизайнером интерьера. И вот смотрю я на него и думаю: откуда же я тебя знаю? И вдруг вспомнила! Оказывается, я впервые увидела Валеру в десять лет в спектакле театра «Вера» «Над пропастью во ржи»…
Валерий и Веда вместе уже 16 лет. От этого союза родились двое сыновей. Старшему, Тимофею, сейчас двенадцать лет. Он пошел по стопам отца и уже шестой год учится на хореографическом в театральном училище. У него множество наград за победы на российских и международных конкурсах.
Даниэль младше брата на полтора года.
— Даничка, наверное, самый необычный ребенок в семье, — рассказывает Веда. — Вот уже два года убежденный вегетарианец. Когда его спрашивают, «почему же ты ничего не ешь?», он отвечает, что никого не ест. Спросишь его: «Даня, расскажи, какой ты человек»? Он плечами пожмет: «Я просто за мир и любовь». Каждый день Даниэль молится за всю нашу семью, соблюдает посты, учит нас терпению и миролюбию.
Поцелуй в пяткуК 26 годам у Веды было четверо детей, и расширять семейство в обозримом будущем они с Валерой не планировали. Но человек предполагает, а Бог располагает.
Как-то подруга Веды, работающая в доме малютки, рассказала, что им привезли очень проблемного мальчика — дагестанца-полукровку. У Олега были астма, порок сердца, пневмония, только что перенес остеомиелит. Мальчик постоянно задыхался, отекал, синел. Уснуть мог только в вертикальном положении.
— Когда я увидела его фото, то сразу поняла, что эти большие черные глаза должны светить в нашей семье! — говорит Веда.
Но усыновить Олежку было нельзя, можно было лишь взять под опеку. И то со скрипом — органы опеки опасались отдавать ребенка с таким букетом болезней, страхуясь от частых в подобных случаях возвратов. Да и метраж жилья предполагаемых опекунов (тогда Веда, Валерий и их четверо детей жили в двушке) не соответствовал нормам. Много порогов пришлось пообивать Веде, доказывая серьезность своих намерений. И тут на сцене словно добрая фея появилась Елена Ефимовна Дейч, руководитель отдела образования Ленинского района.
— Это была не первая наша встреча, — вспоминает Веда. — Елена Ефимовна была директором школы, где я училась. Невероятно сильная и мудрая женщина! Как она пела под гитару афганские песни! Очень харизматичная личность — ее любили все ученики без исключения. И вот новая встреча. Я чуть ли не на колени перед ней встала, чтобы нам отдали Олега. И Елена Ефимовна пошла на это. Мы по сей день вспоминаем ее добрыми словами. Елена Ефимовна, родная, спасибо за Олежку!
Новый сын скорректировал обычную жизнь семьи. Веда и Валерий записали всех детей в бассейн, и сами записались — Артур и Алиса уже вовсю плавали с нарукавниками, но все равно — пятеро детей на дорожке, глаз да глаз нужен. К трем годам астмы у Олега уже не было. Сам собой «рассосался» и порок сердца. А потом выяснилось, что у парня талант к танцам. Сейчас Олегу десять лет, пару лет назад он вместе с Тимофеем и Даниэлем завоевал первое место на всероссийском конкурсе танцев «Виктория».
— Думаете, бассейн его вылечил? — улыбается Веда. — Нет, любовь. Родитель может забегаться и не сразу увидеть дырку на колготках, но любить он не должен переставать ни при каких обстоятельствах, ни на секунду. Сильно занят, работаешь за компьютером, не можешь сейчас поговорить по душам — просто поцелуй. В плечо, в ухо, в пятку. Куда достанешь.
Слово, на которое нельзя не отозватьсяКак-то друг семьи — батюшка — рассказал Веде, что недавно крестил годовалую девочку. Ее принесла в церковь прабабушка, чтобы потом, уже крещеную, передать в детдом: мать ребенка лишена родительских прав, а самой прабабушке быть опекуншей уже не под силу.
— Он дал прабабушке наши телефоны, сказал, что детдом не выход, пошутил, что у нас девчат недобор, — улыбается Веда. — А я, как услышала о Марте, не могла спокойно думать о ней, зная, что ее ждет. Но нас уже семеро, а живем мы в по-прежнему в двушке. И все же я поехала повидаться с Марточкой. Она встретила меня возгласом «мама!» У меня не осталось никаких сомнений. Когда ребенок говорит «мама», нельзя не отозваться.
Сейчас Марте восемь лет, она хорошо поет и рисует. Учится неважно.
— Мы не требуем от детей высших оценок, — говорит Веда. — Может, это будущий Айвазовский растет, а я ее буду ломать из-за троек по математике. Подтягиваемся потихонечку, без насилия над личностью. Я сама с алгеброй не очень дружила, но это не помешало мне состояться как человеку, женщине, матери.
Как-то в подъезде, где жили Веда и Валерий, умерла очень старенькая бабушка — опекунша 11-летней правнучки Вики. Но забрать под опеку девочку было нельзя из-за недостаточного метража квартиры.
— Немножко везения, и выяснилось, что для нас существует альтернатива — гостевой режим, — рассказывает Веда. — Это такой особенный режим для терпеливых, для тех, кто верит и готов ждать, пока жилищные условия семьи не улучшатся. Так и Вика ждала маму-Веду, которая однажды заберет ее насовсем, а пока приезжала в свою будущую семью на выходные.
И они дождались друг друга — мама и дочка теперь вместе.
Цыганочка с выходомПотом в интернациональной семье Ливадоновой и Смирнова (Алиса — частично кореянка, Артур — наполовину еврей, Олег — полудагестанец, Марта — украинка) появилась цыганочка Изабелла. По этой истории запросто можно снять замечательную мелодраму.
Жила-была цыганочка. Случилось так, что ее совсем малышкой отобрали у кочевавшей матери и поместили в детдом. Когда она подросла, случилась у нее, неопытной несовершеннолетней девочки, большая любовь, а потом еще одна. Так появилось на свет четверо малышей. Один за другим.
— Теперь они — частые гости в нашей семье, — говорит Веда. — Иногда живут у нас месяцами, называя мамой и папой. Ну и правильно. Если ты читаешь сказки на ночь, кормишь с ложечки и вытираешь носы — кто ты после этого? Или мама, или папа, без вариантов…
Веда задумалась и через пару минут продолжила:
— Подождите клеймить и осуждать неблагополучных матерей! Вы росли в детском доме? Вы знаете, что это такое? Именно благодаря нашей системе ценностей и получаются маленькие детдомовские мамы. Это мы не усыновили этих мам, когда они, отказные, ждали нас. Это мы не научили их получать знания, работать, прокладывать дорогу в жизни. Нас — много, их — мало, но что мы, благополучное большинство, сделали, чтобы стало меньше детей без мам? Вот и получается, — продолжает Веда, — отказные дети рожают детей, которые тоже родят и откажутся. Это замкнутый круг, из которого им кто-то должен помочь выйти. Наследственность в данном случае не играет роли — даже отказник в третьем поколении, выросший в полной замещающей семье, не оставит своего малыша в детдоме…
Но вернемся к истории с цыганкой-детдомовкой. Как-то она сказала Веде: я беременна, это уже пятый ребенок, пусть он растет в твоей семье. Веда ответила «конечно» и повела ее вставать на учет в женскую консультацию. Потом были партнерские роды, и на свет появилась Изабелла.
— Установить опеку над ней было сложно, ведь у Изабеллы не было статуса отказника. Сначала мы не понимали, как оформить документы, не помещая ее в детдом, — рассказывает Веда. — Поэтому долгое время Изабелла жила у нас в статусе неоформленной опеки. Но сейчас мы можем выдохнуть — все-таки справились с бюрократической системой, все документы в порядке, маленькая Изабелла теперь полноправный член нашей большой семьи. И мы всегда рады принять погостить ее старших братиков!
«Мы тебя обе любим, обе…»Вскоре после рождения Изабеллы жизнь свела Веду с еще одной не вполне благополучной мамой. Тоже выпускницей детдома, но коррекционного.
— Мы несколько лет помогали ей растить старших детей, а самую младшую она нам и вовсе из роддома принесла, как аист — растите, говорит, как свою, не нужна она мне, — рассказывает Ливадонова. — Малышку мы назвали Юноной и полюбили. Да, почти три года были сложности с оформлением опеки, но теперь все позади: Юна — наша дочка «в законе».
Веда не любит рассказывать о судах, в которых ей нет-нет да и приходится участвовать из-за приемных детей. Но о тяжбе с био-мамой Юноны она все же нам поведала:
— Мы с ней до суда додружили. С посторонней помощью, разумеется. Желающим «помочь неблагополучным родителям восстановиться в правах» не всегда известна полная картина. Берутся помогать, не разобравшись. Зато от души, как говорится, причиняют добро. Но даже вопреки таким помощникам нам удалось сохранить Юну в семье и остаться при этом людьми, не опустившись до скандала.
Семья Ливадоновых-Смирновых, можно сказать, уникальна. Но не тем, что в ней много детей. А в том, что если двери этого дома открываются для ребенка, то открываются они и для его биологических родителей, а также их бабушек, теть и дядь.
Подождите клеймить и осуждать неблагополучных матерей! Вы росли в детском доме? Вы знаете, что это такое? Именно благодаря нашей системе ценностей и получаются маленькие «детдомовские» мамы. Это мы не усыновили этих «мам», когда они, отказные, ждали нас. Это мы не научили их получать знания, работать, прокладывать дорогу в жизни
— Что связывает неблагополучных с благополучными? Общие дети, — объясняет Веда. — Сначала они росли у них, потом у нас. Хотим мы этого или нет, но судьбы уже переплелись. Рубить этот гордиев узел бесчеловечно и глупо: опекаемые дети все равно узнают о своих биологических родителях, и это будет для них шоком. Поэтому, если ты готов принять в семью ребенка, будь готов и к тому, что в твоей жизни через некоторое время образуются и его родственники.
Веда не проводит черту между «хорошей» собой и «плохой» матерью, бросившей ребенка:
— Что тебе стоит сказать: «Сынок… да, мамы бывают разные. Бывают биологические, бывают приемные. Но мы тебя любим, обе. Просто одна не умеет много заботиться, а другая — может и делает».
Жизнь по человеческим правиламДом Ливадоновых-Смирновых не затихает практически ни на час. До глубокой ночи бренчат гитары, работает микшерский пульт, слышны звуки флейты и фортепьяно. Кто-то репетирует танец, кто-то распевается, кто-то играет с собакой или беседует с попугаем. Небольшая передышка — с двух до четырех ночи, и дом снова начинает оживать. Когда ложится спать Веда — как многие творческие люди, она работает за компьютером допоздна, — Валера уже идет варить себе утренний кофе.
— В нашей семье верят в чудеса, — смеется Веда. — А как может быть иначе, если вам звонят с известной радиостанции, чтобы сообщить, что дарят машину!
Это первое чудо. А второе махом решило судьбу сразу нескольких детей, на которых долгое время невозможно было оформить опеку. Благотворительный фонд Олега Кондрашова выхлопотал для семьи просторную, в 120 квадратных метров, квартиру в новостройке.
— Сотрудники фонда за долгие годы стали нам, пожалуй, ангелами-хранителями, — не скрывает признательности Веда. — Это они не испугались нашей запутанной истории с документами детей, терпеливо вникая в суть наших проблем, помогли разобрать все по полочкам. Это они ходили с нами за руку по всем инстанциям, добиваясь жилья. Директора фонда Оксану Дектереву мы благодарим каждый день и каждый его час!
Будет ли еще расширяться семейство?— Если судьба даст — конечно, — говорит Веда. — Никому не будет дано больше, чем ему положено. У меня есть замечательный смысл жизни — дети, и если его станет больше — ничего страшного. Я любима и люблю. А то, что любовь — это, в первую очередь, работа — для меня не новости. Работа по дому, работа над собой… Много интересной, нужной работы.
На случай, если в семье еще появятся дети, Веда с Валерием уже готовят «запасной аэродром». Чтобы воплотить в жизнь свою давнюю мечту о детском доме семейного типа.
— Мы купили земельный участок в километре от города, муж сам выкопал котлован, залил фундамент, построил первый этаж — в одиночку. Да, продолжать строительство денег пока нет, но мы помним, что чудеса периодически происходят в нашей жизни, поэтому верим и ждем чуда, которое помогло бы нам закончить строительство. Продолжаем работать в полную силу. В планах — построить трехэтажный дом на 480 квадратных метров и собрать в его стенах семью побольше — и двадцать, и тридцать детей. Тем более, у нас уже подрастает новое поколение педагогов — Артур и Алиса.
Так кто же она? Нарушительница законов? Подвижница?
— Если человек в беде — я не думаю о том, насколько мои действия находятся в правовом поле, — говорит Веда. — В критической ситуации я соблюдаю человеческие правила. Я не романтик. Я знаю, что не бывает беспроблемных приемных детей, отчасти потому, что эти дети пережили много бед. Можно часами рассказывать страшные истории из их жизни, но я хотела бы об этом помолчать. Из такта и сочувствия ко всем, кто принимал участие в этих драмах. Правых и виноватых в них нет, пострадавшие уже не страдают, все уже давно стало историей. Конечно, мы помним больное прошлое, но не живем им. Живем — тем счастьем, что есть у нас сейчас. Мир вам и вашему дому.
Правила ВедыБудьте детям друзьями. Доверяйте им в полной мере — они ответят вам тем же. Нельзя использовать тайны, которые вам доверил ребенок, как рычаг воздействия. Вы же не потерпели бы подобного по отношению к себе? Дружите честно.
Не будьте занудным морализатором. Вы лучший друг своего ребенка, а друзья не заедают советами. Если вам доверяют, то вашего совета обязательно спросят. Тогда можно аккуратно высказать свое мнение.
Не добивайтесь авторитета насилием. Он достигается естественно — путем общения терпеливого с нетерпеливым, опытного с новичком, любимого с любящим.
Не думайте, что ваш ребенок «еще глупенький». Иногда наши дети могут понять больше, чем мы с вами, поскольку у них нет такого количества клише, как у взрослых.
Не ругайте, а помогите разобраться. Пример: Олежка наш упрямым растет. Иногда на ровном месте, что очень мешает, в первую очередь, ему самому. Но мы его не ругаем. Бывает, сидим вечером бок о бок и рассуждаем: упрямство — хорошо это или плохо? Да, хорошо, потому что это настойчивость, целеустремленность. Но и плохо, потому что без гибкости жить трудно. И вместе приходим к выводу: упрямство надо направить в конструктивное русло для достижения трудных целей, например.
Не «загибайте» детей. То есть не ломайте, не гните через коленку. Да, с личностями всегда сложнее, чем с «усредненкой», но мы же людей растим, а не свое самомнение и удобство. Сломанный ребенок, стремящийся оправдать ожидания родителей, стать для них «удобным», никогда не вырастет в счастливого взрослого.
Не требуйте от детей только хороших оценок. Прислушивайтесь к потребностям ребенка, его наклонностям, задаткам, помогайте ему развивать именно их. Каждый имеет право быть успешным, это окрыляет. Мы разные, соответственно и высота достижений у каждого индивидуальна. Завысишь ребенку планку — занизишь его самооценку.
Не отдавайте детям «всю свою жизнь». Часто мы слышим: «я тебе всю жизнь отдала — карьеру не построила, друзей лишилась, мужчину не завела, а ты мне что сейчас?» Как бы это ни звучало, но ваши дети не просили, чтобы вы их рожали. Да, дети — жертвенность, многодетность — многожертвенность, но если вы личность — любите себя и не ограничивайте свою жизнь только детской тематикой. Если вы человек с богатым внутренним миром, то это вызывает уважение не только у посторонних, но, в первую очередь, у ваших домашних.
Призовите ребенка в союзники. Например, у вас дома десять разновозрастных ребятишек, и все они в разном расположении духа. Половина из них занята — играючи разносят только что наведенный вами порядок, вторая половина скучает и прикидывает, не присоединиться ли ей к первой? Вам нужно приготовить обед и накормить их. И попытаться сохранить остатки уборки.
Что же делать? Встать посреди комнаты и сказать: «Дорогие дети! У меня отличная идея — сегодня обед готовите вы сами. Уверена, мне понравится то, что вы приготовите. Идеи приготовления принимаются и обсуждаются, советы дам, помочь готова». В итоге… да, обед слегка задержится, но его точно все съедят — вкусно то, что сами приготовили. Да, будет больше шума-гама на кухне, но опыт совместной работы бесценен.
Если ребенок или взрослый грубит, он это делает не потому, что он плохой, а потому, что ему плохо. Ругань — это признак бессилия, это не человек кричит — это кричит его отчаяние.