Бесплодные усилия меня шекспирить
Прочитал: Илья Гилилов. Игра об Уильяме Шекспире, или Тайна великого феникса, 1997http://lib.ru/SHAKESPEARE/a_gililov2.txtКнига интересная и для меня - профана - убедительная. Множество свидетельств состыковываются в хитрую мозаику, лабиринт, из которого, как показывает автор, один выход - Шекспиром был граф Рэтленд, образованный вельможа, учившийся в Падуе, где его однокашниками были никому неизвестные студенты из Дании Розенкранц и Гильденстерн. Шикарное совпадение. "Первые шекспировские поэмы снабжены авторскими посвящениями графуСаутгемптону, о неразлучной дружбе которого с Рэтлендом в то время имеютсямногочисленные письменные свидетельства; позже было замечено, что обамолодых графа прямо-таки днюют и ночуют в театре. Учивший их обоихитальянскому языку Джон Флорио выведен в пьесе "Бесплодные усилия любви" вобразе учителя Олоферна. Другой персонаж пьесы, дон Адриано де Армадо -шаржированный портрет хорошо знакомого Рэтленду Антонио Переса. Первыми, кто признал и высоко оценил поэзию и драматургию Шекспира,были кембриджские университетские однокашники Рэтленда - Уивер, Барнфилд,Ковел, позже - Мерез. Города Северной Италии, где побывал Рэтленд, являются местом действияряда шекспировских пьес. В Падуанском университете Рэтленд занимается вместес датскими студентами Розенкранцем и Гильденстерном. Транио в "Укрощениистроптивой" перечисляет дисциплины, изучаемые в Падуе; этот городупоминается - иногда невпопад - и в других пьесах. Сразу же после визита Рэтленда в Данию в "Гамлете" появляютсямногочисленные датские реалии, свидетельствующие о личном знакомстве авторас обычаями датского королевского двора и даже с деталями интерьеракоролевской резиденции. В студенческой пьесе "Возвращение с Парнаса" персонаж Галлио - живаяшутовская маска Рэтленда - оказывается автором сонетов и относит к себепохвалы, воздаваемые его однокашником поэтом Уивером Шекспиру. Рэтленд был ближайшим другом, родственником и соратником Эссекса, огорячей симпатии к которому говорит Шекспир в "Генрихе V". Трагическийперелом в творчестве Шекспира совпадает с провалом эссексовского мятежа, вкотором принял участие Рэтленд, жестоко за это наказанный и униженный. Женой Рэтленда стала дочь великого поэта Филипа Сидни - Елизавета, саматалантливая поэтесса, подобно мужу, всегда скрывавшая свое авторство. С еедвоюродным братом графом Пембруком и его матерью Мэри Сидни - ПембрукРэтленда связывала тесная, продолжавшаяся всю его жизнь дружба. Именно графПембрук, как считают, передал издателю шекспировские сонеты, ему жепосвящено посмертное Великое фолио, инициатором появления и редакторомкоторого была Мэри Сидни - Пембрук.Рэтленд был одним из вдохновителей и авторов многолетнего литературногофарса вокруг придворного шута Томаса Кориэта, которому приписали несколькокниг и объявили величайшим в мире путешественником и писателем. В шекспировских сонетах несколько раз обыгрывается родовое имя Рэтленда- Мэннерс. Аналогично поступает и Бен Джонсон, особенно блестяще он делаетэто в поэме, посвященной памяти Шекспира в Великом фолио. Джонсон хорошознал Рэтлендов, бывал в их доме, назвал их и их окружение "поэтамиБельвуарской долины". К Елизавете Сидни - Рэтленд обращен - как открыто, таки завуалированно - ряд поэтических произведений Джонсона. Смерть четы Рэтленд летом 1612 года совпадает с прекращениемшекспировского творчества. Появившийся позже "Генрих VIII" был дописанФлетчером (тоже однокашник Рэтленда). Издание первого полного собрания пьес Шекспира - Великого фолио - былозапланировано на лето 1622 года - к десятой годовщине смерти Рэтлендов.Второе фолио было издано в 1632 году - к двадцатой годовщине. К десятой годовщине смерти Рэтлендов в их фамильной усыпальнице былустановлен надгробный памятник, изготовленный скульпторами братьями Янсен;они же - и примерно в то же время - создали настенный памятник встратфордской церкви возле могилы Шакспера. Через несколько месяцев после смерти Рэтлендов Шакспер получает от ихдворецкого деньги и навсегда покидает Лондон. Рэтленды - единственныесовременники, о которых точно известно, что в их доме Шаксперу платилиденьги.
Рэтленд был одним из образованнейших людей своего времени, владел темиязыками, знание которых обнаруживается в шекспировских произведениях. Онполностью соответствует тем характеристикам Шекспира-автора, которые былисформулированы Т. Луни. Особенно это относится к таким чертам, какнеуверенность там, где дело касается женщин, щедрость и великодушие,терпимое отношение к католицизму, эксцентричность, страсть к таинственностии секретности. Почти все книги, послужившие источниками для Шекспира при создании егопроизведений, были в библиотеке Бельвуара (многие из них и сейчас там). Тамже находится рукопись варианта песни из "Двенадцатой ночи", написанная, какустановил П. Пороховщиков, рукой Рэтленда. Это единственная достовернаярукопись шекспировского текста!"---------------Это - заключение, единственное место в книге, где все это сказано кратко, а не с бесчисленными отступлениями, намеками и указаниями на многие еще более говорящие детали.
Только дочитав, понял - это все очень косвенные свидетельства, на круг достоверность их невелика.
Некоторое романтическое литературоведение, нет попыток подойти к делу чуть плотнее. К примеру, есть маркеры индивидуального стиля - частоты рифм, ритмика стиха, можно бы подсчитать и сравнить, что там в бумагах этого графа, что у Шекспира. Об этом ни слова - только выложенные детали совпавших биографий, прямо пазл - смотрите, тут Падуи кусочек - и там тоже должна быть Падуя, тут нет Рима - ага, и у Шекспира нет Рима.
Это в самом деле последнее слово в шекспироведении? На более высокий уровень там не лазают?
Нет, книга интересная, что говорить. Масса деталей.
Я только, по тупости, не понял, с чего все посвященные в тайну (более десятка человек, поэты и аристократы) так тщательно ее соблюдали, даже после смерти графа и его жены.
Вот что там отвечают: "необходимо ответить на вопросы, которые обычно задают нестратфордианцам сторонники традиционных представлений о Шекспире: - Зачем было нужно подлинному автору (авторам) так долго и тщательноскрываться за псевдонимом? - Зачем, не довольствуясь псевдонимом, нужно было создавать еще и живуюмаску - подставную фигуру - Уильяма Шакспера из Стратфорда? - Каким образом удавалось сохранить эту мистификацию в тайне? В разное время на первый вопрос нестратфордианцы давали различныеответы. В отношении Фрэнсиса Бэкона полагали, что он просто опасалсяповредить своей карьере. Другие утверждали, что подлинный автор (например,Рэтленд) принадлежал к политической фронде и псевдоним был необходим ему дляконспирации. Часто можно слышать мнение, что для человека, занимавшеговысокое социальное положение, титулованного лорда было невозможноафишировать свои литературные занятия, особенно такие, как сочинение пьесдля публичных театров. С этим мнением нельзя полностью согласиться. Конечно,особого почета знатному лорду подобные занятия не добавляли, но и постыднымитогда не считались (к тому же впервые псевдоним Потрясающий Копьем появилсяне под пьесами, а под изысканными поэмами). Еще раз вспомним, что к литературе было причастно немало аристократов,сам король Иаков не гнушался публиковать под собственным именем своипоэтические и прозаические опыты, а Мерез в 1598 году среди лучших авторовпьес упоминает и лорда Бакхерста (граф Дорсет), и графа Оксфорда; писалпьесы-маски даже первый министр Роберт Сесил и ставший в 1618 годулордом-канцлером Фрэнсис Бэкон. Говорить о невозможности, недопустимости длятогдашнего аристократа заниматься литературой или драматургией нетоснований. Другое дело - нежелание печатать свои произведения подсобственным именем по сугубо личным причинам, проявлявшееся у самыхразличных писателей в самые различные времена; недаром перечень писательскихпсевдонимов занимает целый том.Когда в своем словаре "Мир слов" Джон Флорио упоминает "сонет одного измоих друзей, который предпочитает быть истинным поэтом, чем носить это имя",он, скорее всего, имеет в виду именно Рэтленда. Потрясающий Копьем знал ценусвоему дарованию, но ему было чуждо суетное литературное тщеславие, оннаходил наслаждение в том, чтобы служить Аполлону и музам втайне. Вообщесклонность к секретности, таинственности, к мистификациям составляла важнуючерту характера этого удивительного человека, заранее позаботившегося о том,чтобы окутать завесой странной тайны даже свои похороны.
. Но главное - Джонсон тоже пытаетсяпонять причину необходимости сохранения известной ему тайны авторства,свидетелем которой он был и которая крылась прежде всего в самой личностиРэтленда. Здесь же следует искать ответа и на второй вопрос. Одного псевдонимадля тех, кто так воспринимал мир, было недостаточно, поэтому подыскиваласьживая маска Автора, причем предпочтение отдавалось личностям одиозным,которые никакого отношения к писательству иметь не могли. Ибо для ипостасиРэтленда - Жака-меланхолика важна не просто маска, но маска шутовская,вызывающая. Кроме того, неграмотный или малограмотный человек (или полоумоки пьяница, как Кориэт) в качестве маски имел то преимущество, что от него неоставалось каких-либо письменных документов, способных потом испортить Игру.
Кто первым заметил расторопного стратфордца в актерской труппе или ещераньше - в его родном городке - неизвестно, но некоторый свет наобстоятельства этого судьбоносного для него случая проливает эпизод в"Укрощении строптивой", когда Лорд находит медника Слая. Конечно, значениеимело и забавное сходство имени Шакспера со студенческой кличкой Рэтленда -Потрясающий Копьем. При жизни роль Шакспера в этом спектакле была совсемнетрудной - никто из знакомых и земляков за писателя и поэта его,разумеется, не считал, в других же случаях от него требовалось лишь держатьязык за зубами. Не исключено, что иногда пьесы попадали в труппу через него.Выполнял он, вероятно, и другие поручения Рэтленда и недурно на этомзарабатывал. Товарищи по труппе знали, что у него - знатные покровители, иэтого им было достаточно; больше других, конечно, знал Ричард Бербедж, ноэто был человек надежный - ведь благодаря покровителям Шакспера труппа стала"слугами Его Величества" и получала приличный доход. О том, что труппа имелакакое-то отношение к изданиям шекспировских пьес (и тем более - поэм исонетов), ничего достоверного не известно, если не считать декоративногопоявления имен актеров Хеминга и Кондела под сочиненными Беном Джонсономобращениями к Пембруку и читателям в Первом фолио. Елизавета Сидни - Рэтленд вступила в Игру в середине первогодесятилетия XVII века; ее рука заметна в некоторых сонетах, в последнихпьесах - "Цимбелин", "Зимняя сказка", опубликованных лишь в Первом фолио. Отом, что и Джонсон и Бомонт чрезвычайно высоко оценивали ее литературныйдар, читатель уже знает, так же как и том, что ни одной строки, подписаннойее именем, не было напечатано. Авторство Мэри Сидни - Пембрук ощущается в "Как вам это понравится", ейже принадлежит окончательная литературная обработка многих текстов в Первомфолио. Однако для точного определения вклада каждого из участниковнеобходимы специальные исследования - работа непростая, если учесть, что вряде случаев использовались тексты пьес-предшественниц."
То есть Шекспир - это псевдоним сразу двух поэтов, графа и его жены, что-то написал граф, где-то больше влияние жены, Мэри Сидни.
"В самом факте сохранения тайны псевдонима-маски нет ничегоневероятного. Немало псевдонимов того времени остаются нераскрытыми, хотя,конечно, шекспировский случай - самый значительный. Круг посвященных в тайнуПотрясающего Копьем был явно невелик - Пембруки, Саутгемптоны, Люси Бедфорд,некоторые поэты, в том числе кембриджские однокашники Рэтленда и Джонсон,Донн, Дрейтон. Слова Джонсона и многое другое позволяют сделать вывод, чтосекрет псевдонима был известен королеве Елизавете и после нее - королюИакову. Последнему, с его предрасположенностью не только к литературе итеатру, но и к мистицизму, вся эта атмосфера глубокой тайны особенно должнабыла импонировать. Неоднократное посещение замка Рэтлендов, приезд королявместе с наследным принцем в Бельвуар сразу после смерти его хозяев и то,что король, так высоко ценивший - чуть ли не наравне с Библией -произведения Шекспира, в то же время не проявлял никакого интереса кличности стратфордца, - все это свидетельствует о королевской посвященности,которая значила немало."
"Гениальная мистификация была выполнена весьма тщательно и с точнымрасчетом на человеческую психологию, с глубоким пониманием процессатворимости человеческих представлений о Прошлом. Но сотворенная Легендаимела и свою ахиллесову пяту: ее создатели, возможно, не учли, что УильямШакспер из Стратфорда был не куклой, а живым - и достаточно предприимчивым -человеком, и хотя он не мог оставить после себя каких-либо собственноручнонаписанных книг или документов, следы его реального существования иприобретательской деятельности все-таки сохранились в церковных, городских исудебных архивах. Эти следы долгое время пребывали в беззвестности, иЛегенда укреплялась в сознании новых поколений, сменивших шекспировское;зародился и окреп стратфордский культ. Потом пришли вопросы, на которые было трудно дать убедительные ответы(такова, к сожалению, судьба многих человеческих культов). Начали искатьсвязи Титана с его временем. Сперва их просто домысливали или придумывали,исходя из того немногого, что сообщали о Барде Первое фолио и надпись настратфордском памятнике. Но потом (увы, увы!) стали находить действительные,подлинные следы Уильяма Шакспера. И следы эти оказались такого рода, чтозаставили многих искателей отпрянуть в недоумении перед пропастью,разделяющей Творения и их якобы-Творца. И Время начало размыватьстратфордский монумент. Но культ, давно отделившийся от породившей его эпохи, уже исправнофункционировал сам по себе, обрастая все новыми - не только декоративными,но и многостранично-научными - аксессуарами, став почти официальным символомкультурных и духовных ценностей человечества. Какая причудливая обительвеликих душ. "
То есть аристократы поиграли, да случайно получилось все так хорошо, что теперь никаких концов не найти.
Причина этой случайности - устройство современной науки: " Чрезвычайно узкая специализация научных исследований позволяет академическим шекспироведам углубляться в частные вопросы, не обращая внимания на проблемы глобальные и даже на проблемы, которыми занимаются "соседи"; нередко они имеют о них самые смутные представления. Джонсоноведыплохо ориентируются в шекспировских биографиях, шекспироведы - в поэзии Джонсона, а ведь его поэтические произведения вместе с "Разговорами с Драммондом" - ключ к Шекспиру. Книговеды мало интересуются содержанием ("внутренними свидетельствами") изучаемых книг. Ряд важных направлений не исследуется вообще в течение последних десятилетий, - честеровский сборник наглядный тому пример. Но даже в тех случаях, когда западные шекспироведы выходят на не известные до того важные факты, необходимость укладывать их в прокрустово ложе традиционных представлений о Великом Барде мешает этим ученым постигнуть подлинный смысл своих находок. Стратфордская легенда причудливо искажает всю картину духовной жизни елизаветинско-якобианской Англии, поместив в самом ее центре раблезианскую Маску, пытаться заглядывать за которую в "официальной" шекспироведческой науке считается неприличным.Трудно представить, например, чтобы в сегодняшней астрономии господствовала Птолемеева система мира, но шекспироведение относится не к точным наукам, а к гуманитарным, где взаимоотношения точных фактов и почтенных традиций более деликатны. Благодаря этому спектакль, запущенный его гениальными творцами четыре столетия назад, продолжается. "
Ну вот, а автор этой книги собрал пазл - и увидел этот потрясающий результат: двойное авторство, довольно редкая штука, и с таким результатом, когда результатом игры стал - Шекспир.
Странно, ничего не говорится об этом. Я бы тут же подумал - можно ведь посмотреть, в самом ли деле в этом авторе два человека, это же должно быть видно, ведь не вода - стихи, вряд ли можно так, что один кинул горсть, другая жменю - и получился Шекспир. То есть, еще раз резюмируя впечатление, я бы сказал - автору удалось заставить меня усомниться, что тот актер из Стратфорда - автор пьес Шекспира. Но основную свою гипотезу про Рэтленда он убедительной сделать не сумел. Множество высочайшего класса текстов - результат работы сразу двух гениальных поэтов, работавших вместе? Гениальные мистификаторы не оставили других произведений и корпуса текстов, чтобы можно было сопоставить стиль каждого с совместными творениями? В дело были посвящены профессиональные болтуны, поэты-аристократы, более десятка, и после смерти, когда уже пошла волной слава Шекспира-драматурга - никто не рассказал другу, жене, любовнице, сыну, дочери и иже с ними - что нет, я знал? никто не написал в дневнике "истинную тайну личности Шекспира"? Бред. Время пишущее, наверняка бы всплыло.
Да, так вот - если кто знает, как там сейчас дела и что народ думает - просветите.