Певица Наталия Гулькина рассказала о плюсах чёрного пиара
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Здравствуйте! У нас в гостях певица Наталия Гулькина. Наталия, добрый день!
Н. ГУЛЬКИНА: Здравствуйте!
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Судя по тому, что у вас есть страницы в Facebook, Twitter, Вы идёте в ногу со временем?
Н. ГУЛЬКИНА: Ну а как же.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Вам это нравится?
Н. ГУЛЬКИНА: Мы живём в компьютерном веке. Это очень заметно по тому, как росли мы, бегали во дворе, играли в салки и жмурки, и по тому, как растут наши дети, которые сидят за компьютером и общаются виртуально с ребятами из разных городов. Это я вижу, наблюдая за своей дочерью.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: А сколько ей лет?
Н. ГУЛЬКИНА: Ей 15. В интернете она нашла подругу из Екатеринбурга, и когда я ездила туда на гастроли, она настояла, чтобы я взяла её с собой, чтобы они могли познакомиться лично. После концерта, когда они расставались в аэропорту, они буквально рыдали.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: А у Вас в жизни был такой случай, чтобы через интернет Вы нашли подругу или друга?
Н. ГУЛЬКИНА: Да, было такое.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: И вы всё ещё общаетесь?
Н. ГУЛЬКИНА: Да, общаемся. Прогресс действительно скакнул вперёд. В 90-м году я победила на международном конкурсе «Интершанс», поехала с большим туром по Китаю и там впервые увидела у китайцев на поясе пищащую коробочку. Я спросила, что это такое, они сказали, что это пейджер. Их у нас тогда и в помине не было, хотя мы на тот момент считали себя гораздо более продвинутыми, чем китайцы. А сегодня все эти технологии настолько вошли в норму, что кажется, что это было всегда. Мой брат живёт в Ванкувере, мы часто созваниваемся, он мне показывает, что у него за окном, я показываю, что за окном у меня. Это просто чудо.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Не скучаете по временам дворов и салочек?
Н. ГУЛЬКИНА: Я скучаю по своему детству, а не по дворам и салочкам. Зато мне есть, что вспомнить. Сейчас мой хороший друг Миша Комлев мне помогает в написании моей автобиографическ ой книги, а начали мы с ним как раз с моего глубокого детства.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Это ваша первая книга?
Н. ГУЛЬКИНА: Да, первая. Просто я писала очень много стихов, песен и планировала сделать именно поэтическую книгу, а эта книга – проза моей жизни. Я выросла в Рублёво, который раньше был областью, а сейчас это уже Москва. Это лес, это речки, озёра, пляж, это природа и сады. У нас был коммунальный дом на несколько семей, так что я знаю, что такое общежитие, очереди в ванную и так далее. Я жила очень интересной насыщенной жизнью, у нас рядом было много похожих дворов, мы собирались по 15-20 человек, играли во всевозможные игры. В то время бабушка с дедушкой часто просили меня помогать им в саду: то прополоть морковь, то отрезать усы у клубники, то помочь с цветами. Бабушка выращивала гладиолусы и тюльпаны, и весной, когда только начинал таять снег, и земля становилась рыхлой, их надо было туда опускать, а по осени обязательно вынимать, и храниться они должны были дома в тепле, завёрнутые в газету. Ещё я собирала вишню и сливу, лазила по лестнице с бидоном на шее. У нас был свой погреб, бабушка с дедушкой делали много заготовок на зиму, закатывали банки с компотом, больше всего они любили вишнёвый и клубничный. У нас было очень много яблок, бабушка через день пекла шарлотку, но я была очень худой, что бы я ни ела, это был не в коня корм. Помню, бабушка приносила мне обед в комнату и уходила, а я выливала щи в окно, потому что терпеть их не могла так же, как и кашу. В общем, мне есть что вспомнить из детства.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: В «Википедии» написано, что Вы с самого детства стремились к музыке и творчеству, прилежно учились в школе и в меру хулиганили.
Н. ГУЛЬКИНА: Да, это было. Ломала руки на катке, лазила по деревьям, заборам, постоянно были разбиты колени.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: То есть, Вы были такой пацанкой?
Н. ГУЛЬКИНА: Да. Мне больше нравилось дружить с мальчишками. Помню, как тонула в речке. В марте, когда пошёл лёд, мне было интересно проверить, насколько он тонкий.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Кто Вас спасал?
Н. ГУЛЬКИНА: Спасала меня подруга Света Колбасина, которая, к счастью, оказалась рядом. Она до сих пор живёт в Рублёво, ей большой привет.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: А Вы день запомнили? Это же, получается, был день второго Вашего рождения.
Н. ГУЛЬКИНА: День, честно говоря, не запомнила. Помню только, что это был конец марта. Подруга моя тогда собралась, легла на лёд и плашмя, медленно подползла ко мне, протянула руку и вытащила меня.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: После этого больше не пытались попробовать погулять по льду?
Н. ГУЛЬКИНА: Ну, это же случайно произошло, топиться я не собиралась. Я вообще всегда очень боялась воды, плавать научилась только в 16 лет. Несмотря на то, что я Рыбы по гороскопу, когда дедушка или папа тащили меня в воду, это был скандал, я визжала, кричала и вырывалась. Я всегда сидела на берегу и лепила куличики.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Я прочитаю, что написано про Вас в Вашей биографии: советско-российс кая эстрадная певица, экс-солистка культовых советско-российс ких поп-групп «Мираж» и «Звёзды».
Н. ГУЛЬКИНА: Да, есть такое дело.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Можно будет Вас так представлять? Вас не передёргивает, когда Вы в очередной раз слышите про «Мираж»?
Н. ГУЛЬКИНА: Честно говоря, неприятно. И самое неприятное в этой ситуации то, что я действительно внесла огромный вклад в популяризацию этого коллектива, а композитор считает, что это его заслуга. Здесь сложилось несколько обстоятельств: и тексты, которые писал не композитор, а другой человек, Валера Соколов, и музыка Андрея Литягина, и тембральная окраска голоса. На первом альбоме я спела пять песен, а три спела Маргарита Суханкина. По тембру голоса похожи, но на самом деле мы совершенно по-разному поём. У меня всегда было огромное желание петь в дуэте с сильной вокалисткой, потому что у меня достаточное высокое клавиатурное сопрано, я могу очень высоко петь. Рита всегда говорила, что мой голос гвоздями впивается ей в мозг, что это не я пою, а звенит пила. Но поскольку у неё был хороший мощный низкий голос, мы, участвуя в программе «Ты – суперстар» на НТВ в 2004–2006 году, роскошно пели и классические арии на два голоса, и многое другое. И тогда мне казалось, что всё ей очень даже нравится, но потом что-то случилось, она увидела во мне не партнёра, а конкурента, и всё, к сожалению, стало рушиться. Бороться можно было до конца, но в этом случае нужно было вести себя так же по-хамски, это не моё. Мне проще было повернуться и уйти, зная, что я теряю абсолютно всё, зная, что мне будет запрещено исполнять эти песни. То есть, я остаюсь без репертуара. А когда я ушла, люди ещё и подливали масла в огонь, объявляя, что я больна, поэтому не справляюсь с гастрольным графиком, я капризная и так далее и тому подобное. То есть, всё время в меня летели камни, я не понимала, зачем они это делают. Но с другой стороны, я человек не новый в шоу-бизнесе и знаю, что чёрный пиар очень действенный, и люди на него реагируют. И действительно, ко мне стало подходить много людей в разных городах, в аэропортах, когда я летела на гастроли, со словами: «Наташенька, мы на Вашей стороне, мы за Вас переживаем». То есть, получилось так, что чёрный пиар сослужил мне добрую службу.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Вы рассчитывали воссоединиться и снова петь в «Мираже», поэтому Вам было так обидно? Или всё-таки сразу был расчёт на сольную карьеру?
Н. ГУЛЬКИНА: Всё очень просто. Это я снова собрала всех вместе, это была моя идея. Вышло какое-то интервью с Маргаритой Суханкиной, в котором написали о том, что мы записываем новый альбом. Она просто сказала о том, что слышала, что я записываю альбом, а журналист некорректно это преподнёс. После этого директор Тани Булановой позвонил мне и сказал: «Как же так? Я не в курсе, что вы с Суханкиной записываете новый альбом». Я ответила, что ничего такого нет, на что он спросил: «А может быть, это не случайная ошибка? Может быть, это знак свыше, и стоит ей позвонить и предложить?» Да, это было сделано с его подачи, но я могла бы отказаться, сказать, что я этого совершенно не хочу. Но я подумала и решила, а почему бы и нет? Мы ей позвонили, предложили, потом встретились, познакомились спустя 18 лет.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: А вы что, были не знакомы?
Н. ГУЛЬКИНА: Андрей записал Риту в 1986 году, к примеру, зимой в студии, а спустя 2-3 месяца, когда она уже отказалась записывать остальные песни, нашёл вокалистку с похожим тембром голоса и записал альбом до конца. Мы с ней не встретились на студии.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: И не пересекались потом?
Н. ГУЛЬКИНА: Нет, мы не могли пересекаться по причине того, что она училась в консерватории и пела в Большом театре, у неё были абсолютно другие площадки. Но, естественно, о существовании друг друга каждая из нас знала. Она наблюдала за всем, что происходило, когда я ушла, и появились другие вокалистки: Татьяна Овсиенко, Салтыкова и так далее. Ну а когда я её уже пригласила и сказала: «Давай попробуем вместе», она сказала о том, что нам запретят исполнять «Мираж», потому что ни она, ни я не имеем к нему уже никакого отношения. Неважно, что мы когда-то пели, прав у нас никаких нет, кроме исполнительских, а в нашей стране они абсолютно не защищены. На что я ответила, что можно преподнести историю по-другому, сказать, что мы – первые солистки «Миража», но будем петь другие песни. И тогда мы написали песню со словами: «А может это просто мираж, и он растаял так же, как дым». Причём слова написала я сама, а музыку написал Вадик Золотых. И тогда я поделилась всем этим с Маргаритой, потому что я понимала, что «Миражом» нам быть нельзя, а меня пригласили на «Авторадио», там они предложили спеть «Айвенго». На что я ответила, что теперь я не одна, у меня есть Маргарита Суханкина, и спросила, можно ли выйти с ней на сцену. Мне разрешили, и мы сделали грандиозное шоу. Мы нашли людей, которые занимаются кольчужной одеждой, благодаря им, мы вывели на сцену настоящих древних рыцарей, они были с огромными мечами, разве что коней не было. А мы были в длинных накидках с капюшонами, которые мы потом скинули и пели «Айвенго», это был потрясающий приём. Таким образом, мы показали господину Литягину, что никак не зависим от него и можем быть любые другие песни. Ему это не понравилось, и когда мы сделали свою презентацию, на Маргариту было совершено нападение. Утром она приехала с презентации с цветами, у нас была большая пресс-конференци я, присутствовало много артистов, всё это проходило в Golden Palace. И вот в 4 часа утра, когда она припарковала свой автомобиль у подъезда, к ней подошёл какой-то человек, сбил её с ног, отнял чемодан с костюмами, дамскую сумку, в общем, всё, что у неё было. Мы очень испугались, потому что поняли, что это было предупреждение о том, чтобы мы не высовывались. То есть, мы появились, но не должно быть никакой ассоциации с «Миражом».
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Но это невозможно сделать.
Н. ГУЛЬКИНА: Да, в том-то и дело, но люди же этого не понимают. На тот момент я была вынуждена взять директора, потому что поняла, что иначе нас по одному перебьют, и на этом всё закончится.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Вы писали заявление в полицию?
Н. ГУЛЬКИНА: Да, писали, но только что толку? Всё это выглядело как грабёж. Но мы-то понимали, что это не банальный грабёж, а предупреждение. Я пригласила тогда Сергея Лаврова, который когда-то давно работал у меня в группе «Звёзды», и сказала ему о том, что мы, две женщины, боимся и просто не потянем эту историю, и нам нужна поддержка.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: А вы хотели уже вдвоём всё делать?
Н. ГУЛЬКИНА: Да, мы хотели занять свою нишу на сцене, как дуэт Наталии Гулькиной и Маргариты Суханкиной. Сначала мы даже назывались «Соло на двоих», но люди как-то не понимали этого достаточно абсурдного названия. Таким образом, оно не прижилось, а нас начали называть золотыми голосами группы «Мираж».
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Я уже не буду говорить про «Мираж», про «Звёзды». Вы певица, у Вас сейчас сольная карьера. Вы пошли в самостоятельное плавание уже несколько лет назад.
Н. ГУЛЬКИНА: Совершенно верно, уже больше четырёх лет.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: У нас есть Ваша песня, одна из новых.
Н. ГУЛЬКИНА: Самая последняя, я написала её сама, авторство полностью моё. Я поняла, что работать с другими авторами это неблагодарное дело, ты их песни раскручиваешь, делаешь их популярными, а они тебя популярными, но теперь песня моя, я её могу исполнять и с большой радостью хочу предложить вам её послушать.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Как она называется? Представьте её слушателям.
Н. ГУЛЬКИНА: Песня называется «Безумный, безумный мир». В «Мираже», кстати, была тоже такая песня, у Андрея Литягина, я записала её в 1986 году. Но они абсолютно не похожи, они совсем разные. Я не провожу никакой аналогии или параллели. Просто мы живём в безумном мире, когда очень легко потерять друг друга.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Сейчас и послушаем.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Надя из Щербинки пишет нам на СМС портал «Добрый день, Вы выступали у нас в городе, мы любим Вас с советских времен, а как Вы прекрасно и молодо выглядите, респект!»
Н. ГУЛЬКИНА: Спасибо большое!
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Раз Вы сказали, что сами пишете стихи, напомню, что сегодня День поэзии. Вы слышали об этом?
Н. ГУЛЬКИНА: Нет, не слышала.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: В Москве устроены несколько площадок, где люди приходят и читают свои стихи. Те, кто хочет послушать, слушают, те, кто хочет показать своё творчество, показывают его. Это и молодые поэты, и просто граждане, и дети. В библиотеках дают чашку бесплатного кофе за стихотворение. Наталия, может быть, прочтёте что-нибудь? С нас кофе.
Н. ГУЛЬКИНА: Это я удачно зашла к вам. У меня очень много стихов, понять бы, какой вам прочитать.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Ваши любимые.
Н. ГУЛЬКИНА: Любимым стихотворением становится крайнее, только что написанное. Дайте мне три минутки, я найду стихотворение.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Конечно, у нас есть это время, я как раз на вашем сайте, новости читаю. Носик подрался у вас на дне рождения, всё нормально с ним?
Н. ГУЛЬКИНА: Это была, конечно, шутка. Носик ни с кем, конечно же, не дрался. Это было разыгранное театральное действие, я не знаю, зачем журналисты пишут о драке. Но это, опять же, к разговору о чёрном пиаре. В первую секунду, может быть, все заколебались, и кто-то думал рвануть и помочь освободить Носика от злобных официантов, но потом, когда эти официанты сразу же начали танцевать с подносами красивый синхронный танец, стало очевидным, что это всё режиссёрская задумка. Но для того, чтобы люди читали газеты, журналисты решили написать именно так. На самом деле никто не дрался, день рождения прошёл прекрасно и замечательно.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Мне понравилась новость о том, что вам подарили жеребца Руслана. Вы любите лошадей?
Н. ГУЛЬКИНА: Я очень люблю лошадей, более того, первым моим опытом езды на лошади был клип «Айвенго», где я ездила верхом. Там произошёл совершенно сумасшедший случай, мой бывший супруг был мастером по конному спорту и он решил подшутить. Он ударил кнутом моей лошадке по ягодице, и лошадь понесла меня по лесу.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Вам пришлось научиться сидеть верхом.
Н. ГУЛЬКИНА: Я вцепилась и легла на неё. А это, оказывается, означало, что ей дана команда переходить в галоп, самый быстрый бег. А дальше произошло следующее: она добежала до конца тропинки леса, поняла, что дальше там делать нечего и она захотела обратно в конюшню. Лошадь резко развернулась, рванула в конюшню, а тут тренер, который за ней ухаживает, встал у неё на пути, чтобы не дать ей повернуть на асфальт. Она резко встала на дыбы и тут же, как вкопанная, остановилась. В этот момент я уже сделала несколько кульбитов в воздухе и упала рядом с ней. Но ни синяков, ни других травм у меня не было. В этом шоковом состоянии я залезла обратно на лошадь, и мы поехали дальше снимать клип. Это был первый опыт. А потом я уже обучалась верховой езде, сейчас я умею кататься на лошадках.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: А что теперь с жеребцом Русланом?
Н. ГУЛЬКИНА: Он еще маленький, пусть пока растёт там, в Уссурийске. Я достаточно часто туда приезжаю с гастролями, и буду всё время его навещать. Мне уже звонили и сказали, что за ним уже начали ухаживать, его там холят и лелеют, начали приучать к рукам и седло прикладывать. А года через два я заберу его сюда, поездом он приедет сюда, в Москву.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Вы уже придумали, где он будет жить здесь?
Н. ГУЛЬКИНА: Да, я уже нашла три места, в Подмосковье, а так у меня возле дома конюшня, но я не знаю, сколько это будет стоить. И к тому же, там мало места, нет раздолья, где лошадь может побегать, поскакать. И не очень там уютно.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Наталия ищет стихотворение. Если вам трудно, я не настаиваю.
Н. ГУЛЬКИНА: Почему, я нашла, только оно немножко осеннее.
Запах листьев осенних тревожит,
Он до боли мне чем-то знаком.
Прижимаясь друг к другу, прохожие
Укрываются мокрым зонтом.
Мы когда-то с тобой так бежали
В наш комфортный приветливый дом,
Где друг друга любили и ждали,
Где уютно нам было вдвоём.
Но у нас всё теперь по-другому,
Нет горящих и любящих глаз,
Я одна подъезжаю к дому
Поздним вечером в сотый раз.
Открываю ключами двери,
На душе и в квартире темно.
Хоть тебя нет со мной лишь неделю,
Но мне кажется очень давно.
Просто нет тебя рядом со мною,
Даже если ты рядом сидишь.
Ты уже не болеешь мною,
По ночам как убитый спишь.
Отношения стали привычкой,
Улетучилась пылкая страсть,
И сгорела любовь как спичка,
Я опять об неё обожглась.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: У вас стихотворения в основном про любовь?
Н. ГУЛЬКИНА: Про любовь, про весну, про отношения. Детские есть стихи, их многие мои друзья слышали. А сейчас вот такое, недавно написанное:
Почему так, я не понимаю,
Кажется, внутри сидит магнит.
И меня к тебе безумно тянет,
Сутки напролёт душа болит.
Почему весна велит влюбиться,
Так, чтоб не хотелось засыпать.
Чтобы взять в тебе и раствориться,
Чтоб соседям не давать бы спать.
Чтоб восход встречать, обнявшись нежно,
Во сплетенье наших ног и рук.
Чтобы океан любви безбрежный
Нас волной своей накрыл бы вдруг.
Чтоб в любви, как в облаках качаться,
Чтоб магниты навсегда залипли,
Чтобы этой сказке не кончаться,
Посылаю в небо я молитвы.
Люди, любите друг друга, весна пришла!
С. АНДРЕЕВСКАЯ: У меня вопрос про гастроли. Вы на Украину случайно не собираетесь?
Н. ГУЛЬКИНА: Это вопрос к моему директору, на Украину мы пока не собирались, хотя предложения были из Донецка. Но, Вы знаете, я пока не очень хотела бы туда ехать. Во-первых, у меня очень много друзей там, на Украине, и здесь некоторые из Донецка. Жена Саши Носика Оля из Донецка, мы дружим. Ситуация там не такая, как нам описывают. Мне кажется, что это пир во время чумы. Сейчас там петь какие-то песни, кому это нужно? Сейчас надо восстанавливать дома, надо каким-то другим образом поднимать дух людей. Давать деньги на обучение, на лечение, на восстановление больниц, школ. А песни можно слушать на магнитофоне.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Но туда же едут артисты, и люди на них приходят. Это же отвлечение от того, что происходит. Когда война была, тоже приезжали.
Н. ГУЛЬКИНА: Я согласна, и в военном 45-м, и в 43-м артисты приезжали на фронт, наверное, это нужно было.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Наталия, а у Вас в семье есть военная история, которую Вы передаёте из поколения в поколение? Что вы своим детям или внукам будете рассказывать?
Н. ГУЛЬКИНА: Во-первых, я в детстве очень много читала книг про войну, про животных, которые помогали людям на войне, про людей, которые себя лишали жизни, но подползали под танки с гранатой. И поэтому меня очень напрягает сложившаяся политическая ситуация, то, что нас сталкивают лбами с нашей же родной Украиной. Мы все неразлучны. И во мне течёт украинская кровь, моя бабушка украинка, её фамилия Прокопенко, она была беременна, а её любимый был отправлен на фронт, поехал в поезде, который разбомбили, так что он даже не успел повоевать. Бабушка долгое время переживала, но она была молодая, и война закончилась. В 45-м она начала приходить на танцы, хотелось чуть-чуть развеяться, чуть-чуть счастья, несмотря на то, что у неё была пятилетняя дочь. И на танцах она познакомилась с моим дедом. А дед в то время служил в морфлоте. И они в 45-м воевали с японцами. Дед семь лет был на флоте, но иногда его отпускали на побывку. Бабушка любила профессиональные бальные танцы, в них обязательно нужна пара. А дед, оказывается, тоже любил танцевать. Вот так они и встретились. Один раз, второй, третий, так они и влюбились друг в друга. Бабушка сказала, что она потеряла мужа во время войны, и у неё есть дочь. А дед сказал, что закончил службу, уезжает в Москву и готов забрать её с собой. Она сначала испугалась, а потом подумала, что сейчас так мало мужчин, всех поубивали, за каждого мужчину идет незримая борьба между женщинами, а я с ребёнком, и он меня берёт, надо ехать. Хотя она понимала, что его не любила, но думала, что стерпится-слюбит ся. Но мне она говорила, что всю жизнь пронесла любовь к своему первому супругу, от кого она и родила дочь Наташу. А мою маму назвали Людмилой. Когда я уже появилась на свет, мама решила, что я буду Наташкой в честь её любимой сестрёнки Наташки.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Вот это история. Как всё сложилось!
Н. ГУЛЬКИНА: И представляете, теперь я еду в Уссурийск, это фактически мои корни, и я выступаю в доме офицеров, где познакомились мои бабушка с дедушкой на танцах. В Уссурийске родилась мама, а только потом они уехали в Москву. Фактически все мои корни там. И там же в Уссурийске мне дарят жеребца. Глядишь, на старости лет, может, вообще перееду туда жить, очень много у меня уже там друзей и знакомых.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Мы говорили про вашу сольную карьеру, она уже длится 4 года, планов у Вас много, какие из них осуществились? Что ещё впереди?
Н. ГУЛЬКИНА: Планов очень много, я снимаюсь в кино, весной на широкие экраны выходит фильм, где я снялась в небольшой эпизодической роли, но мне всё равно приятно, что это будет не телевизионный фильм. Он называется «По небу босиком», если будет возможность, посмотрите. Это грустный, лирический фильм, но женщинам такие нравятся. Потом я хотела петь в мюзиклах. Будут какие-то новые мюзиклы - буду ходить на кастинги, мне очень интересно. Буду записывать новые песни, новый альбом, доделывать свою книгу. И сейчас я начинаю своё серьёзное дело, я уже сделала свою первую звёздную коллекцию, линию сумок.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: И бизнес тоже!
Н. ГУЛЬКИНА: Да, я решила, что с пением понятно, это моя жизнь, мой воздух, я без этого не могу. Но мне нужен параллельный доход, в стране каждый день всё меняется, и ты не знаешь, что будет дальше.
С. АНДРЕЕВСКАЯ: Не хватает? Музыка не обеспечивает полностью?
Н. ГУЛЬКИНА: На сегодняшний момент музыка меня не обеспечивает полностью, потому что у меня нет спонсоров, я вкладываюсь сама. В те же клипы, записи песен, по 150 тысяч за песню. Поэтому те деньги, которые зарабатываешь, тут же улетают: на костюмы, на того, чтобы одеть балет, одеть себя, сделать какое-то шоу, видеоарт. Вроде, хорошо зарабатываешь, но деньги сразу уходят. Если бы мы жили в Америке, там другие гонорары, всё по-другому, мы бы зарабатывали на продаже дисков. Я выпустила несколько дисков, но с этого ничего не имею. Но я рада, что они пошли в народ, что люди их могут слушать. У меня есть новая песня, называется «Часы», все, кто заинтересуется, в интернете может её найти. Сейчас буду снимать клип, опять нужны деньги для того, чтобы поставить его на музыкальные каналы, нужны связи, знакомства.
СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Вера Александровна, я из Москвы. Я человек пожилой, но, к сожалению, на концертах Натальи Гулькиной никогда не была. Но очень часто видела её по телевизору, слышала по радио. Этот человек излучает какую-то очень положительную энергию. Она очень хороший и добрый человек, не способный на подлость. Я желаю Наталье счастья, везения в жизни. Она современная женщина, и деньги зарабатывает, и поёт хорошо.
Н. ГУЛЬКИНА: Спасибо большое!
С. АНДРЕЕВСКАЯ: И я вам тоже желаю этого. Спасибо, что пришли к нам! Наталия Гулькина, певица, была сегодня у нас в гостях.