Ганна Осадко. Море - Он - Она - Оно
Козырь - бубна, Давай в подкидного, Ясон говорит. - Умора!
Ну давай-ка, девка, найди своё Сердце средь этих мастей
Кроме пик да червы червивой там только глей*)
Только глаза залепит.
. а потом я заснула.
. Странно как-то — вода холодная, чайки белые,
Смуглые аргонавты, сердечный — козырный — туз,
Ты смеёшься, совсем не страшно и соль на теле,
Я плыву разгребая души скользких медуз.
И ропа*), а не кровь, и замешано всё нагУсто,
Словно ложка стоят вопросы извечные (Чьи?)
Улетят ли за море осенние дикие гуси?
Чем закончится сладкое лето?
Замочи-ка в молчанье, как в медном чане, винУ.
А чайки хохочут.
И рука рванула из бездны..
. небо и чайки в просторе.
Искренне, от души — спасибо тебе, Моё Море!
В ушах от асфиксии резкий надсадный звон.
Вот мы и встретились - Море — Он (и повстречались мы)
Красив, самоуверенная наглая морда. - Дяка. ой!
На накачанное плечо прилег отдохнуть дракон (тату).
Море — Он, внебрачный сын Одиссея-бродяги
Ежедневно меняет девок -то эту, то ту.
Что у тебя там, Сердце моё, для Ганны-панны? Покупай, красавица! Мидии, креветки, рапаны. Любовь моя, слишком много соли в твоих словах. Не вопрос! Вот сладкая вата, медовая пахлава. . Да кончай ломаться — нашлась тут. принцесса-Анька. И пошёл: Холодное пиво! Шашлык, таранька!
ПоднялАсь. стряхнула песок. в ушах (как нрежде) трезвон.
. обернулся и белозубо ощерился -
А потом — известно, дурёха — чертила вновь
На влажном берегу прутиком амор — любовь,
Жо тем, ай лав и прочей дури немало. (по горло)
А волна — фьюить — и нет ничего — всё стирала (всё стёрла) С чёрной доскИ опыта
И — снова табула раса.
Стирала старательно, как дежурная в классе,
Вуаля, господа и дамы!
Складки избороздили поле опухших щёк Её голоса «Обалденные пончики!» - прокуренные обертоны. . никто уже не мечтает о смуглой груди и кое о чём ещё.
. никто в полоне лона её не тонет.
. кто будет теперь о её ресницах сказки сплетать. . уже не любовь за валюту (валютная), а так, привокзальная ****ь,
. ну. разве что абстрагироваться. не открывать глаза.
Хочешь на шару? На шару? Конечно, я за.
Помнишь(лучше - не прикасаясь ) как когда-то, тогда. Кругами — вода, кругами — вода, кругами — вода. Улыбается полубезумно.
Как конфетка сладкой Дарусе — это «на. »
. Они с утра в неё входят - жадно, и все сразу.
Круги несут, матрасы и прочую дутую гуму*)
Как в групповом экстазе.
С тела нежность слизнёт, словно налипший гумус,
Глупая, добрая и большая,
На фоне кричащих чаек.
Лезут в неё насильно
писяют и кончают.
Ей не больно, ничейной. Ночка на груди ляжет,
Гасят бычки любовники в обгоревшие плечи пляжа.
Потом промчатся недели
И отпуск закончив свой
Память в рюкзак забросят.
И — гикавка*) от вина. (Икота)
… ты спи, сестричка.
. просыпаешься ночью, выходишь босая на странный звук,
Никто не слышит (не хочет слышать), а ты — должна, чтобы выйти быстро,
И увидеть, как плетёт серебристую сеть из света луна-паук,
И как время нижет
звёзды и раковинки на девчачьи мониста.
Как вздыхает, треща по швам, небо - глубОко, хвОро.
… тянет лунной дорожкой — только иди одна,
ведь вода — симфония духа,
а путь — единственная струна.
Это — Господь, завёрнутый в вечности кимоно,
улыбается взглядом лазури -
И самая малая раковинка
светится как икона -
Серденько моё сладкое,
Мудрость моя солёная.
Море Вiн - Вона - Воно
1. Ти вже знаєш, що ця дорога тривала не ніч – завжди, І несло мій плацкарт, і кидало аж до неба, Та потреба ба-чи-Ти нагорнула хвилею: Ти, зажди! Не відводь очей_не забирай руки_не буди, Бо іду по снах – камінцях непевних – кудись до тебе: на примарний голос, чи сивий волос, на цяточку маяка… ..і звивається залізниця, мов Змія Едемська, ота, яка….
Спочатку – дорога (потяг обшарпаний «Львів-Херсон»), Смажені кури, варені яйця, відкрита пляшка, Сусіди – пластами, приблизно сорок пластів-персон, Що кричать, як сороки. Поміж них – провідник Ясон Симпатичний (Сергій або Саша – згадати важко).
Ці хропіння північні, полиці замацані, плач дітей, – Козир – дзвінка, давай в підкидного, – Ясон говоре. – Ну ж бо, дівко, знайди своє Серце між цих мастей, Де крім піки і черви червивої – тільки глей, Що заліплює очі… А потім заснула. І снилось море:
:щось химерне таке: зимні води і чайки білі, Аргонавти смагляві, сердечний – козирний – туз, Ти смієшся, і зовсім не страшно, і сіль на тілі, І пливу, розгрібаючи душі слизьких медуз, І ропа, а не кров, і замішано все на густо, Навіть ложка стоїть, як питання довічне – чи Долетять через море останні осінні гуси, Як закінчиться літо солодке? Мовчиш? Мовчи. Замочи у мовчанні, як в мідному чані, вину… Плачуть води… І чайки регочуть… Рятуй! Тону!
3. …і рука ухопила із вирви. І все – прозоре. – Дякую тобі щиро, Моє Море…
…від асфіксії – у вухах надсадний дзвін: - От ми і зустрілися, Море-Він.
4. Він – упевнений у своїй певності. Нахабна врода, На накачаному плечі приліг спочити дракон (тату), Море-Він, позашлюбний син Одіссея-заброди, Змінює щодня дівку – то цю, то ту. - Що ти маєш, Серце моє, для Ганни-панни? - Покупай, красавица! Мидии, креветки, рапаны! - Любове моя, надто солі в тобі багато… - Не вопрос! Пахлава медовая! Сладкая вата! Да кончай ломаться! Нашлась тут… принцесса Анька…. І пішов: - Холодное пиво! Шашлык, таранька! … Підвелася…пісок струсила з плечей, з колін… …засміявся у спину білі зуби у вищирі Море-Він.
5. А потім – сказано ж бо – дурепа! – креслила знов Прутиком на вологому березі – amor (любов), Жо тем, ай лав, інших дурниць немало, А хвиля – фіть! – і нічого немає – усе стирала З чорної дошки досвіду. І – табула раса. Терла надсадно, неначе чергова по класу (Тітка огрядна. Середньовічна. Така сумна) – Вуаля, пане і панове! Вашій увазі – Море-Вона.
Перші і другі зморшки виорали опухле лице, Її голосу – "Обалденные пончики!» – прокурені обертони. …І ніхто не мріє про груди смагляві, і про те, чи це …і ніхто у полоні лона її не тоне …. не сплітає байку про метелика крила – вії… … уже не любов валютна – так, привокзальна повія… …ну, хіба… абстрагуйся, абощо… і не розплющуй очі… - Хочеш на шару? - На шару? Звичайно, хочу…. … Чи пригадуй ( краще – без дотиків) – як колись, тоді…. Колами по воді Колами по воді Колами по воді. Посміхається макоцвітно… Як цукерка солодкій Дарусі – оте «на…» …хоче любові чи просто Море-Вона.
…щоранку у неї заходять – скопом, усі на раз, Кола несуть, матраци, іншу спасенну ґуму, Бо – божевілля плоті, Бо – груповий екстаз, Злизує з тіла ніжність, наче налиплий гумус, Добра_дурна_велика… Фоном – квиління чайок… Лізуть у неї ґвалтом, Пісяють і кінчають Їй не болить, нічийній. Нічка на груди ляже. Гасять бички коханці в спалені плечі пляжу. Потім – мине відпустка. Спустять свої кондоми, Пам'ять складуть в наплічник. Потяг. Вокзал. Додому. ………… … мовчки дивиться. І сльозами давиться І гикавка від вина… … у чоло цілую… Спи, сестричко… Вони повернуться… Море-Вона.
6. …прокидаєшся серед ночі, виходиш боса на дивний звук. Ніхто не чує (не хоче чути), але ти – мусиш: Як плете волосінь сріблясту місячний ткач – павук, Як Час нанизує зорі та мушлі в дівчачі буси, Як зітхає – глибоко, аж тріскає по швах – небо хворе – Це – Воно. Довічне, святе, безсмертне. Моє Море. Тягне місячною доріжкою – тільки – іди одна. Бо вода – то симфонія духу. А шлях – єдина струна, Це – Господь, загорнутий у вічності кімоно – Посміхається поглядом лазуровим Море-Воно. …І кожна найменша мушелька – як ікона. Серце моє солодке. Мудрість моя солона.
© Copyright: Ганна Осадко, 2009 Свидетельство о публикации №109112403763
Певно, ця річ, була би, написана зараз, наполовину менша и трохи інша. Але тоді, як мені здається,тебе займали яскраві деталі, хотілося малювати широко. Благаю, перечитай уважно, та скажи, що не так.