Андрей Кураев: Пурим – Есть ли другой народ на земле, который с веселием празднует день заведомо безнаказанных массовых убийств?
В четырнадцатый день месяца Адар евреи всего мира празднуют Пурим — очень веселый праздник в память о чудесном спасении всего народа от угрозы полного физического истребления, нависшей над нашими предками примерно в 450 году до нашей эры.
Пурим сегодня считается веселым праздником, но ему предшествовали далеко не веселые события. События происходили на территории Персидской империи, которой правил тогда царь Ахашверош (Артаксеркс). И был у него визирь — Аман, который и пытался поголовно истребить евреев на территории всего царства.
Все началось с обычных житейских дел. В Сузах, столице Персии, жил еврей Мордехай со своей племянницей — красавицей Эстер (Эсфирь), которую Ахашверош взял себе в жены. Мордехай же, отказываясь преклонять колени перед Аманом, нажил себе врага в лице визиря. И тогда Аман решил не только разделаться с Мордехаем, а истребить всех евреев, живших тогда на территории Персии. Чтобы определить день для осуществления своего кровавого плана, Аман бросал жребий (на аккадском языке “пуру” — откуда и происходит название праздника). Аман, посулив большую выгоду казне за счет погромов, убедил царя Ахашвероша в необходимости погромов. И Ахашверош с легкостью подписал указ об уничтожении евреев, поскольку слово “евреи” ему ровным счетом ничего не говорило. Он не знал, что его любимая жена — красавица Эстер — еврейка. … Ахашверош страшно разгневался на Амана, ведь он очень любил свою жену, и приказал повесить его на том самом столбе, на котором Аман намеревался повесить Мордехая.
Так как царский указ не мог быть отменен, царю пришлось издать еще один: евреям разрешалось защищать свою жизнь и свое имущество и забирать, в случае победы, имущество того, кто на них нападал. Так коварный замысел Амана обернулся против него самого и всех, кто выступил против евреев.
С тех пор в ознаменование этих событий и чудесного спасения евреи празднуют Пурим.
Поздравляю читателей с праздником Пурим и желаю всем счастья и здоровья, пусть добро всегда побеждает зло!
Как можно ежегодно радостно праздновать убийство 75 тысяч человек (включая детей)? Хорошо, что сегодня еврейские публицисты стараются сделать вид, будто детей в Пурим не убивали. «Г-н Кураев считает Пурим “памятью об удачно проведенном погроме”. Доказывая этот свой тезис, г-н Кураев лжет, причем незатейливо — надеясь, надо полагать, что никто не станет уличать во лжи духовное лицо. Между тем в “Книге Есфирь” нет ни единого слова об убийстве иудеями женщин и детей — это выдумка дьякона Кураева» (Дейч Марк. С приветом от Эйхмана. “Научные изыскания” дьякона всея Руси // Московский Комсомолец. 11.05.2005). А убийство детей Амана – причем через 9 месяцев после казни их отца (Есф. 9,10)? А Есф. 8,11 – «погубить всех сильных в народе и в области, которые во вражде с ними, детей и жен»?1
Скажете, что в тот день персы напали на еврейские дома? Но где упоминание хоть об одном персе, что бросился на евреев во исполнение этого указа? Да и могли ли они сделать это, уже зная о новейшем царском указе (кстати – откуда сведения о неотменимости царского указа? Говорит ли об этом персидском законе хоть один собственно персидский источник права?). 2. ? Неужели дети и женщины пошли на штурм еврейских домов, зная, что их за это убьют? Если это так, то чем же евреи так настроили против себя местное население вплоть до детей?
Если и в самом деле имело место отражение вооруженного нападения, то где же сообщения о потерях среди евреев? Достаточно вспомнить соотношение потерь евреев и погромщиков в Киеве. Имена убитых персов в свитке Эстер приводятся, а вот имена еврейских мучеников – нет. Может, потому что с еврейской стороны потерь как раз не было?
Читаем девятую главу: «И собрались Иудеи, которые в Сузах, также и в четырнадцатый день месяца Адара и умертвили в Сузах триста человек, а на грабеж не простерли руки своей. И прочие Иудеи, находившиеся в царских областях, собрались, чтобы стать на защиту жизни своей и быть покойными от врагов своих, и умертвили из неприятелей своих семьдесят пять тысяч, а на грабеж не простерли руки своей. Это было в тринадцатый день месяца Адара; а в четырнадцатый день сего же месяца они успокоились и сделали его днем пиршества и веселья (9, 15-17).
Если бы нападавшей стороной были персы, логично было бы прочитать «и собрались персы, которые в Сузах…». Но мы читаем – “И собрались Иудеи”…
Если бы нападавшей стороной были персы, а евреи отбивались в своих домах и кварталах, то нелогично настойчивое упоминание о не-грабеже. Если человек отбивается от напавших на него бандитов, то само собой разумеется, что он их не грабил. Но если этот человек вторгся в чужой дом и убил заведомо несопротивляющихся его жителей, то тогда его воздержание от грабежа может выглядеть достойным отдельного упоминания («преступление не с целью грабежа» говорят в таких случаях криминальные хроники).
Если бы нападавшей стороной были персы, логично было бы ожидать, что от них же придет и знак окончания резни. Но кровь пурима прекратила литься по вполне одностороннему и активному решению самих евреев. Именно они «успокоились» и перешли к празднику.
Есть хорошая черта в этом наглом отрицании убийства детей: значит, совесть современных евреев осуждает детоубийство гоев. Но есть и тревожная черта: врать ради приукрашивания своей национальной истории эти журналисты себе разрешают.
Я понимаю праздник в честь военной победы. Это было открытое и рискованное столкновение, и день победы – это мужской и честный праздник. Но как праздновать день погрома? Как праздновать день убийства тысяч детей? Есть ли другой народ на земле, который с веселием празднует день заведомо безнаказанных массовых убийств? Нет таких аналогов? Тогда позвольте и мне считать злопамятность тех, кто празднует Пурим, уникальной. Представьте, что какая-то группа “русских патриотов” начала открыто, громко праздновать день сожжения “жидовствующих еретиков” как русский национально-церковный праздник. Что скажет пресса? Теперь, надеюсь, понятнее, почему христиане озабочены тем, что иудеи остались «на второй год в первом классе», в классе Ветхого Завета: в этом классе учили довольно-таки жестоким вещам. И если иудеи так и останутся со своим ветхозаветным «буквариком» – то от них можно ждать «превентивных» выплесков агрессии.
В этом и состоит чудовищность этого “веселого праздника”: из поколения в поколение он воспроизводит модель обращения с теми, кого евреи однажды сочтут своим врагом. Истории нет, прогресса нет. Роста духовного сознания и нравственности нет. Ветхозаветная кровожадность не преобразилась. Те нормы живы до сих пор. Архетип не отменен. Он продолжает расцениваться как образец, достойный воспроизведения (пока – ритуально-символического, при случае – реального) Не находится ли в связи с традицией Пурима то обстоятельство, что нацистские военные преступники (действительно преступники, действительно более чем достойные наказания) были не расстреляны, как подобает военным, а именно повешены – как Аман и его сыновья?…
В этом серьезнейшая грань между иудаизмом и христианством. Для христиан Ветхий Завет и его жестокость – это прошлое, которому уже не нужно и не можно подражать. Для иудаистов их завет не стал «Ветхим», для них он и поныне – образец для подражания и руководство к действию. Христианин не воспримет как норму то повеление, которое Моисей получил перед Исходом и которое состояло в ограблении домов окрестных египтян. Но сможет ли иудей сказать, что то событие трехтысячелетней давности для него утратило свою буквальную нормативность?
Кровь и жестокость Ветхого Завета для христиан – не более чем педагогическая мера, временная необходимость, навсегда ушедшая с приходом Евангелия. Для иудаистов это не временные меры, но вечные константы, не педагогика, но онтологическая норма бытия еврейского народа. Поэтому христиане не празднуют Пурим – хоть и коренится этот праздник в той истории, которая священна и для нас. Среди уроков Пурима – допустимость возведения ложных обвинений на врагов Израиля. Ведь сама Эсфирь оклеветала Амана: он пал к ее ногам, умоляя о спасении жизни, но царь, увидев эту сцену, счел, что Аман покусился изнасиловать царицу. Есфирь же не потрудилась восстановить правду (см. Есф. 8,6-8). А вот рассказ Мардохея о тех событиях: «Аман замышлял Есфирь со всем народом погубить» (Есф. 8,12з). Это ведь прямая клевета: Мардохею было известно, что когда Аман планировал еврейскую резню, он не знал о национальности царицы Есфирь.
Среди уроков Пурима – урок злопамятности и мстительности. А то, что и поныне у евреев бывает поразительно долгая, недобрая и односторонняя память, видно даже по новостным лентам: “В Иерусалиме в субботу 6.6.98 состоялся форум на тему дальнейшей судьбы сочинений Рихарда Вагнера в Израиле. Все началось с того, что оркестр Новой израильской оперы отказался исполнять произведения Вагнера на том основании, что композитор был антисемитом, к тому же его опусы обожал Гитлер. То, что музыка Рихарда Вагнера звучала в концентрационных лагерях, когда евреев отправляли в газовые камеры – общеизвестный факт. Пресс-секретарь Оперы Варда Циммерман заявила, что, если музыканты будут упорствовать в нежелании исполнять Вагнера, то произведения этого композитора будут полностью исключены из репертуара. На форуме должны были исполнять две вещи немецкого композитора, но концерт не состоялся: певца и аккомпанирующего ему пианиста слушатели яростными свистками прогнали со сцены» (Русский телеграф. 9.6.1998).
Так нам что – Бетховена не слушать потому, что Ленин его любил? Среди уроков Пурима – благословение на превентивно причиняемую боль.