Алексей Слепов: Приезжаю домой и копаю с родителями картошку
Один из лидеров сборной России по биатлону Алексей Слеповв интервью «Советскому спорту» рассказал о подготовке к новому сезону, обособенностях тренировок с Рикко Гроссом, почему нет вай-фая в его деревенскомдоме, за что его могли «убить» товарищи по команде, но не сделали этого – лишьпосмеялись и забыли.
«ОШИБАЕТСЯ НЕ ОРУЖИЕ, А СТРЕЛОК»– Здравствуйте! Меня зовут Леша Слепов! – мой собеседникприветствовал меня в своем репертуаре: с шуткой по жизни.
– Как у вас дела, Алексей? Все ли гладко при подготовке кновому сезону? – Не жалуюсь! Не болел. Результаты тестов – отличные.Надеюсь, что смогу наконец показать зимой результат.
– Вы были готовы зайти на первый подиум в карьере еще впрошлом сезоне – в одной из гонок у вас был четвертый результат. Но до медалейвы так и не доехали. Что делаете, чтобы это произошло?– После того четвертого места мне тоже казалось, что у меняналадились дела и я могу добиваться лучших результатов, заезжать на подиум.Увы, дело застопорилось. Всякий раз находились причины, которые мешали мнепорадовать всех и себя в первую очередь.
– А что сейчас? Есть прогресс? – Да. Об этом говорят результаты тестов внутри команды.Осталось только закрепить подготовку и не подвести самого себя зимой.
– До сих пор вы не добились больших результатов еще ипотому, что пришли из лыж, и стрельба по-прежнему не ваша сильная сторона. Вэто межсезонье вы похвастались новой «рогаткой». Как она? Результаты на рубежестановятся лучше? – Рогатку мне пришлось бы менять в любом случае, поскольку ясменил регион – Москву на Питер – и свое предыдущее оружие я должен был сдать.Что касается ошибок, то получается так, что со стороны я получал очень многосоветов. Прислушивался, старался все учесть, следовал тому, что мне говорили.Но, видимо, с этим был перебор. Нужно было просеивать рекомендации и выбиратьтолько те, что мне действительно нужны.
– Ваше новое оружие – от отечественного производителя.Доверяете качеству?– Когда я только пришел в биатлон, я также работал сижевской винтовкой. Отличный был ствол! С годами понял, что ошибается неоружие, а стрелок. Не столь важно, из чего ты стреляешь, гораздо важнее – как.
«ОТКАЗЫВАТЬСЯ ОТ ИНТЕРВЬЮ – НЕПРАВИЛЬНО»– Мы запомнили одно ваше прошлогоднее экспресс-интервью –вы будто не замечали вопросов журналиста и гнули свою линию, рассказывая огонке. Получилось забавно. Но что это было – ваш протест против скучных инадоевших вопросов?– Это не было ни протестом, ни троллингом. Сначала я хотелпросто рассказать про гонку в подробностях. Когда стал говорить, понял, чтовыходит смешно, – и Остапа понесло. Вышло весело, надеюсь, никого не обидел. Явообще очень хорошо отношусь к журналистам – зачем мне против вас протестовать?Более того – мне нравится разговаривать с прессой: можно отвлечься отежедневной монотонной работы. Отказываться от интервью – не очень правильно.
– Не все спортсмены понимают, что интервью – это часть ихработы.– Такое случается, да. С нами даже работу перед Олимпиадойпроводили: рассказывали, как нужно выстраивать отношения с прессой. Приводилипримеры из других видов спорта, говорили, как происходит общение в футболе, втеннисе. Рассматривали конкретные ситуации. Например, что делать спортсмену,если журналист вдруг растерялся или вообще не в теме. Некоторые могут в этойситуации встать и уйти. Но мне ближе путь дружбы. Можно же журналисту помочь –посмеяться вместе. А, не дай бог, окажешься ты в нехорошей ситуации, журналистыпомогут тебе. Помню, случай был, не в биатлоне, спортсмена не хотели пускать наОлимпиаду, хотя по правилам он должен был туда ехать. Но за него вступилисьжурналисты: подняли шум в прессе. И в итоге его включили в сборную. Так чтосмысла отгораживаться я не вижу.
«КОГДА ЕХАЛИ В ГОРУ 50 КМ, МНЕ ПОПЛОХЕЛО»– С журналистами понятно. А что самое важное в отношениимежду спортсменом и тренером?– Самое главное – верит спортсмен тренеру или нет.
– Гроссу верите?– Да. С ним очень комфортно работать.
– Помимо комфорта, должен быть и результат. На чемпионатемира. – Да, медалей не было. Мне сложно сказать наверняка почему.Меня ведь самого там не было – не прошел в состав.
– В чем особенности Гросса как тренера? – У него европейский подход к тренировочному процессу. Онучит нас максимально просто относиться к делу. Нужно только выйти и показать,что умеешь. Гросс тщательно все контролирует и корректирует. Если чувствую, чтонагрузка не по силам, сообщаю об этом Рикко. Он пересматривает план работы.Подкупает в нем то, что часто он тренируется вместе с нами. Нам бывает тяжело,а ему – еще хуже. Но он не показывает этого.
– Какая самая сложная тренировка была этим летом?– Велосипедная, на 110 км вокруг Обертиллаха. 60 км мы ехалипод гору, а потом пошел подъем на 50 км. Пока ехали, мне так поплохело! Нопришлось терпеть.
– Часто работаете так – на износ?– Ну, бывает, что хочется сказать: «Все, больше не могу»!
– Что на это скажет Гросс?– Станет думать, что изменить, чтобы уменьшить нагрузку исохранить эффективность.
– Бывает, что Гросс злится и ругается?– Я такого представить не могу. По крайней мере приспортсменах он всегда держит марку.
«Я ПОСТРОИЛ ДОМ, НО БЫЛ В НЕМ ТОЛЬКО РАЗ»– Как-то в инстаграме вы ошиблись или пошутили –вместо guys (парни) написали (gays – геи) и разместили фоторебят из сборной.– Нет-нет, это не шутка была, а ошибка. Подвел меня мойанглийский! Я когда это запостил, ушел спать. Отключился на несколько часов.Мне стали все звонить, бомбили вотсап, Вконтакте, а я – спал! Перед ребятами я,конечно, извинился, все меня поняли. Сейчас про это никто не вспоминает.
– Еще по вашемуинстаграму становится понятно, что вы не позволяете себе лежать на диване дажев выходной.– Полежать на диване с книгой можно как раз на сборах послетяжелых тренировок, потому что в работе выжимаешь из себя все. А когда ты домав межсборье, то какой диван?
– А что?– Когда я дома, моя жизнь буквально по минутам. Но этотграфик не всегда удается соблюдать. Допустим, у меня встреча в пять. Выхожу издома в три и. опаздываю. Потому что по дороге успеваю встретить кучу знакомыхи старых друзей, мимо которых не могу пройти. А первое и главное дело, когда ябываю на родине, – сходить с друзьями в баню.
– У вас есть домашние обязанности?– Да, я должен помогать своим родным. Вот сейчас в сентябремы копали картошку, собирали ягоды. Бывает, за грибами иду. По утрам даже домаобязательна тренировка. Недавно я построил дом в деревне для тихого, спокойногоотдыха. Правда, пока мне удалось там переночевать всего один раз – до тогоплотный график. Даже с машиной ничего не успеть.
– Вам доставило удовольствие стоить дом?– Удовольствие мне доставило выигрывать на международныхстартах, что позволило скопить на строительство этого домика. А в строительствея участия почти не принимал. Только монетки заложил под фундамент – по всемчетырем углам. Есть такая традиция, если кто не знает, в деревнях раньше таквсегда делали. Дом в итоге построился без меня и даже выбрать мебель я не смог– все сделали родители. Это и правильно: как ни крути, они будут больше временипроводить в этом доме, так что пусть делают все под себя. Но своя комната уменя там все же есть. Отдохнуть вне цивилизации – это здорово же.
– Что – даже вай-фая там нет?– Нет! И не будет никогда! Там даже сотовая связь еле ловит– максимум одна палочка. Но я не собираюсь ставить никаких усилителей. Зачем?Единственное – хочу привезти туда хороший виниловый проигрыватель, пусть там уменя будет отличная музыка.
– Чувствуется, что вам больше по душе прелестидеревенской жизни, нежели городской.– Именно. Не представляю себя жителем, например, Москвы.
«ТРЕНЕРАМ ВО ВЛАДИМИРЕ ПРИХОДИТСЯ ВЫКАШИВАТЬ КРАПИВУ»– А какие города вас радуют? – Тюмень шикарная. Каждый раз, когда я туда приезжаю, тампоявляется что-то новое. Город вышел на европейский уровень по подготовке иорганизации соревнований. Остается только мечтать о том, чтобы хоть малая частьтого, что делается в Тюмени, делалось и в других городах. Например, в моемродном Владимире условий для воспитания спортсменов нет совсем – ни роллернойтрассы, ни стрельбища. Все заросшее до такой степени, что тренерам самимприходится брать в руки косу и выкашивать крапиву: лишь бы можно было хотькак-то заниматься. Когда я учился во Владимирском университете, мытренировались на дорогах общего пользования. Бывали случаи, что спортсменовсбивали или возникали опасные ситуации на дороге. Какие там велодорожки – о нихво Владимире пока не мечтают.
– По окончании карьеры не думаете помочь в этом смыслеродному городу – все-таки у вас есть имя и авторитет.– Имя и авторитет, а еще и деньги, у меня будут, если явыиграю Олимпиаду. Тогда будет легче помогать. Но я в любом случае хочу помочьсвоим землякам. Смотришь, как они выкручиваются, – сердце кровью обливается.
«А ОДНАЖДЫ Я ВЫИГРАЛ БАНКУ СГУЩЕНКИ»– Алексей, вы помните свою первую медаль?– Я их собираю, конечно, но какая конкретно из них первая,сказать не могу. Вряд ли это была лыжная медаль – скорее за участие вкаком-нибудь кроссе на городских соревнованиях. А вообще из наград мнезапомнилась банка сгущенки, которую мне вручили за победу еще в лагерную пору.Из других оригинальных призов мне запомнилась отлитая из серебра фигуркапервого олимпийского чемпиона.