Ценовой сговор. Насколько подорожает хлеб?

Стенограмма пресс-конференции президента Российского зернового союза Аркадия Злочевского.

Руководитель Пресс-центра газеты “Комсомольская правда”, политобозреватель

- Здравствуйте, уважаемые коллеги. Сегодня ИД “Комсомольская правда” приветствует у себя в гостях президента Российского зернового союза Аркадия Леонидовича Злочевского. Тема сегодняшней пресс-конференции “Ситуация на рынке зерна. Вырастут ли цены на хлеб?”. Что вы скажете, Аркадий Леонидович?

- Очень много разговоров в последнее время на тему о ситуации с хлебом, с зерном, с продуктами переработки зерна. И, прежде всего, с конъюнктурой цен на всю эту продукцию. Для начала, наверное, надо разобраться в причинах того, что происходит. Я уже много комментариев дал на эту тему и постараюсь сегодня достаточно подробно вам рассказать, как выглядит взаимосвязь этих рынков между собой. И что является движущими причинами, а что является всего лишь поводами для тех или иных движений цен на рынке.

Цены на зерно за последний сезон сельскохозяйственный - а он у нас считается с 1 июля по 1 июля следующего года, выросли довольно значительно. У нас в России они поднялись с 4 с не большим тысяч рублей за тонну до текущей цены, которая составляет на продовольственную пшеницу третьего класса - это основная продовольственная пшеница в России - ее цена сегодня 6 тысяч рублей.

Сообщу вам самую свежую информацию. В последние два дня в ряде регионов цены на зерно начали падать. Это Центральная Россия, Поволжье, прежде всего. И в ряде южных регионов, не во всех, но тоже начали цены падать.

В конечном итоге наш рост цен вызван абсолютно независящими от Российской Федерации причинами. То есть, это не связано с ситуацией с урожаем, с прогнозами на то, что мы получим в предстоящем сезоне. Это связано целиком и полностью с мировым рынком.

Мировой рынок является локомотивом в этом процессе. Мы выросли абсолютно соразмерно мировому рынку. Наши цены являются сообщающимся сосудом с мировым рынком. Россия, как цепной вагон, собственно говоря, следует за локомотивом мировых цен на зерно. Мировые цены на зерно растут по объективным фундаментальным причинам. Главной - явления является то, что мир растет примерно на 80 млн. человек в год. А ежегодно дополнительно производимого продовольствия хватает на половину прироста населения. То есть, только на 40 млн. человек.

Ситуация эта была достаточно давно известна, наблюдалась еще с середины прошлого века в мире. Но отставание темпов роста производства от темпов роста потребления, связанного с ростом населения, не выливалась в спрос на мировом рынке по причине неплатежеспособности этого спроса. Потому что население прирастало в основном в слаборазвитых регионах планеты, где нет денег. И пополняло список недоедающих, голодающих и т.д.

В последнее время эти регионы очень мощно развиваются. Это, прежде всего, Индия и Китай. Соответственно, и платежеспособность населения этих стран резко растет в последние годы. Это порождает новую волну спроса, которая вливается в мировой рынок и влияет динамично на конъюнктуру.

Плюс к этому обстоятельству буквально в последние 3-4 года в ситуацию, достаточно напряженную, с сокращением мировых запасов зерна вмешался дополнительный фактор в виде спроса со стороны биотопливной промышленности. Бразилия давно занимается производством биотоплива, но они производят его из тростника. Сейчас параллельно два мощных процесса образовались, добавились к бразильской ситуации с производством биотоплива. Это американцы начали производить очень большое количество биоэтанола на своей территории. И гонят они его в основном из кукурузы.

И плюс Европа наращивает производство биодизеля - это порождает спрос на масличные. Особенно повлияла, конечно, американская ситуация с кукурузой. Приведу несколько цифр, чтобы было понятно, какова степень этого влияния.

В начале века Америка потребляла кукурузы на производство биотоплива измерявшееся в миллионах тонн, то есть, там было 3-4 млн. тонн кукурузы в год. За прошлый сезон, с июля по июль, Америка потребила на производство биоэтанола 60 млн. тонн кукурузы. В следующем сезоне потребит 80 млн. тонн кукурузы. Программа строительства биоэтаноловых заводов в Америке, рассчитанная на ближайшие два года, дает такие показатели. Каждые 12 дней новый завод по производству биотоплива вступает в строй.

Каждые 12 дней. Через два года мощности по переработке кукурузы в биоэтанол составит порядка 150 млн. тонн кукурузы в год в Америке. Для сопоставления: каков этот объем, что такое эти 150 млн. тонн кукурузы, поясню. Ежегодно Америка экспортирует за пределы своей территории, то есть, на мировой рынок, порядка 55-60 млн. тонн кукурузы. Вот они в прошлом сезоне, закончившемся 1 июля, столько же потребили внутри себя на биоэтанол, сколько выбросили на мировой рынок. Одинаковое количество.

Естественно, такая ситуация порождает дополнительный спрос на зерновые во всем мире. И эти программы не только в Америке, но они также развиваются в азиатских странах, в Индии, в Китае и т.д. То есть, везде планы по наращиванию биотопливной промышленности. И это отвлекает, естественно, зерновые ресурсы из продовольственного сектора, порождает дополнительный спрос и вызывает рост цен.

То есть, ситуация с ростом цен на зерно, наблюдавшаяся в последние годы, является абсолютно фундаментальным фактором и не дает никаких перспектив к возвращению в ближайшем обозримом будущем этих цен, мировых цен на зерно, на прежний уровень. Если грубо говорить о том, что если раньше цены на зерно колебались вокруг 100 долларов за тонну, теперь новая планка колебаний цен на зерно будет в районе 200 долларов за тонну. Так выглядит ситуация в мире.

Мы абсолютно следуем в русле этого процесса, и наши внутренние цены вызваны никак не нашими внутренними проблемами с обеспечением зерна, нехваткой, дефицитом, тем более, которого у нас нет. А следуем просто в русле мирового процесса.

Наши показатели на текущий день - буквально позавчера Росстат представил официальную сводную статистическую информацию по зерну по состоянию на 1 июля. Запасы, по оценке Росстата, зерновых в России составляют 10,4 млн. тонн. В прошлом году на эту же дату - на 1 июля - запасы составляли 10,2 млн. тонн. По тем же данным. Еще годом ранее они составляли 10 млн. тонн. То есть, конечные запасы зерна в России растут, по данным Росстата. Можно, конечно, не верить этим цифрам. Безусловно, статистика наша не отличается большой достоверностью, и система сбора статистической информации работает плохо.

Мы и сами не очень доверяем статистическим данным. Но методика расчета этих запасов в этом году, в текущем сезоне, абсолютно такая же, как в прошлом году. И такая же, как в позапрошлом году.

И если в прошлом году мы оценивали запасы выше, то сейчас оцениваем немножко ниже. По нашим расчетам, они составляют порядка 9 млн. тонн, а не 10,4. Но и этого более чем достаточно для того, чтобы сохранить в зерновом балансе России удовлетворение абсолютно всех потребностей и в продовольственном, и в фуражном зерне.

- То есть, тревога Москвы месячной давности была неоправданна?

- У нас нет никакого дефицита, и его не предвидится вообще. Его не может быть в нынешней ситуации в России. То есть, о дефиците говорить не приходится, надо просто прекратить эту истерию, которая сейчас раздута в СМИ.

Причины у той информации, которая поступает, совсем другие корни имеет. То есть, это не ситуация с зерном, а это просто экономическая конъюнктура. Я могу вам подробно рассказать о том, как рождаются вот эти слухи о нехватке зерна, дефиците и т.д.

В период, когда цены растут, крестьяне зачастую занимают достаточно неразумную позицию и проводят эту политику в жизнь. Выглядит это таким образом. Они заключают контракты на поставку зерна. Получают деньги. Прошло две недели, цена на зерно ушла за 500 рублей, оно на 500 рублей выше. Естественно, ему уже невыгодно по той цене, которую он зафиксировал в контракте, поставлять, крестьянину, и он, вместо того, чтобы поставить это зерно, отказывается от поставки, заключает новый контракт на 500 рублей дороже и перепродает заново.

В лучшем случае возвращает деньги тому, кто заплатил. А представьте себе состояние питерской или московской мельницы, которая законтрактовала таким образом значительные объемы зерна и никто не поставляет. Все отказывают в поставках.

Вот у нее, соответственно, складывается впечатление, что зерна нет, что взять его негде, что все кидают, грубо выражаясь. И в конечном итоге - дефицит.

На самом деле, никакого дефицита нет. Я вам объясняю, это всего лишь ценовые причины. В данный момент рост цен остановился, цены начали падать в некоторых регионах. Эта ситуация сейчас абсолютно точно и гарантированно будет нивелирована. Начнутся поставки, выполнение контрактных обязательств и все будут с зерном – и мельницы, и комбикормовые заводы. Ни у кого проблем с поставками уже не будет.

- Означает ли это, что в рознице подешевеет хлеб, который подорожал примерно на рубль вот за этот месяц-полтора?

- Вы знаете, я никогда не наблюдал, ни разу вот за все реформенное время, падение цен на хлеб. Не помню такого. Чего бы ни случалось. Могу вам привести некоторые примеры для наглядности, чтобы было понятно.

Вот вверху, верхний график, - это цены на зерно за семь лет, с 2000 года. Вот это пик внутренних цен наших в этом веке. Вообще пик, исторический максимум, достигнут в 1996 году еще. Цены в долларовом выражении, это рубль-другой был, составили 240 долларов за тонну на пшеницу третьего класса. Вот этот пик достигнут в 2004 году – это 6,5 тысяч рублей за тонну.

Сейчас я вам объяснил – она 6,050, максимум 6,100 – за тонну третьего класса пшеницы. То есть, мы не достигли еще уровня цен на зерно трехлетней давности. Вы видите, здесь обвальные падения. Причем, в длительные периоды, если пик вот этот был в 2004 году короткий, то падения были длительные, по два года длилось, да. Эти цены колебались вокруг 3 тысяч рублей, достигали 4-х в течение сезона. То есть, в этом диапазоне. Средняя цена 3.500-3.600.

Вот этот средний график – это цены на хлеб. За те же самые 7 лет.

- Неуклонно стремятся вверх.

- Да. Никаких вообще падений и взаимосвязи с поведением зернового рынка не наблюдается. В отличие от рынка муки, кстати, который абсолютно повторяет динамику зерновую всегда. Внизу, для сравнения, цены на газ. Как видите, динамика очень показательная.

Я не помню, чтобы цены на хлеб, как бы зерно ни обваливалось, падали хоть на копейку. Такого не было. Причина этого явления достаточно проста. Всегда цены на хлеб находятся под административным давлением. Причем, со всех уровней власти – и муниципальной, и региональной, и федеральной. И давя со всех сторон на эти цены, естественно, автоматом вырабатывается иммунитет у хлебопеков.

Главный лозунг хлебопека – ни шагу назад! Потому что стоит сдать позицию на шаг, потом вернуть ее обратно – это как на амбразуру идти, практически невозможно. Поэтому вот этот лозунг жестко соблюдается, и они никогда не падают, цены на хлеб всегда держатся на достигнутом уровне. А как только появляется удобный, аргументированный повод, тут же начинается работа над тем, чтобы взять новый рубеж ценовой. Естественно, хлебопеки трудятся над этим, потому что поднимать цены на хлеб очень тяжело. Вот сейчас рост цен на зерно общий дал такой удобный повод и, естественно, хлебопеки берут эти рубежи новые.

Для сравнения показываю вам – вот здесь внизу динамика цен на муку. И вот стоимость пшеницы третьего класса. Здесь короче период – это с 2005 года, за последние два года. Вы видите, абсолютное совпадение, да. Цены на муку всегда совпадают с динамикой зернового рынка. А цены на хлеб никогда не совпадают с динамикой зернового или мучного рынка.

- Какой ожидается урожай в этом году? Засушливое лето, непонятная зима, когда цветы цвели в январе.

- Тоже много слухов на эту тему. На самом деле урожай нас ожидает неплохой. И проблемы только в ряде регионов. Это, прежде всего, Ростов и Волгоград, ну, частью еще задета Липецкая область, чуть-чуть Воронеж и юг Воронежской области. В связи с засушливой погодой там будет сокращение некоторое по урожайности.

Но надо помнить, что такое сокращение, связанное с засухой, по объективным, природным причинам, ведет к повышению качества зерна. То есть, количества будет меньше, качество будет выше.

По России нас ожидает неплохой урожай. По самой скромной оценке, которая выдана Министерством сельского хозяйства, он будет в 76 млн. тонн. В прошлом году было 78 млн. тонн с небольшим.

Повторюсь, это самая скромная оценка из всех аналитиков. Кто дает 77, кто 79, некоторые даже 80 дают. То есть, это выше, чем в прошлом году. Вот сейчас только-только начата уборка уже в Алтайском крае. Показатели, которые там достигнуты в первые дни уборки, гораздо выше, значительно выше прошлогодних – там собирают больше 30 центнеров с гектара по пшенице. Это для Алтайского края много.

В принципе, Алтай и Сибирь вообще в очень хорошем состоянии находятся. В Поволжье идет хорошо уборка. Кубань уже практически убрала, на текущий момент в закромах Родины уже больше 25 млн. тонн. На текущую дату, отслеживается по датам, это на 4,5 млн. тонн больше, чем в прошлом году.

Дальше урожайность, возможно, будет падать, потому что сейчас убирали в основном озимые, а затронуты засухой яровые культуры. То есть, те, которые сеялись весной. Соответственно, урожайность будет падать, но по ряду регионов, по которым мы получим потери, как Ростов и Волгоград, будет компенсация в других регионах, где мы получим больше.

- Ну, всегда урожай – это такая определенная беда, такая же, как снег. Я помню год, когда собрали урожая больше, чем планировали, и не знали, что делать, он просто гнил где-то. Никто не мог продать, не покупал его никто. Вот сейчас ситуация предусмотрена? Кому, куда, есть ли закупщики специальные?

- Ну, да, у нас всегда было две беды – урожай и неурожай.

- Да. Еще битва всегда за него была.

- Ну, битва – это самой собой, у нас военная терминология такая принята в зерновом хозяйстве. Давайте посмотрим ситуацию сегодня с точки зрения глобальных сдвигов, которые происходят вообще в мировом зерновом рынке. Да, большой урожай для нас всегда был куда большей бедой, чем неурожай. Поскольку цены обваливались, крестьяне всегда в этой ситуации срабатывали в убыток. И никакого стимула к освоению там новых площадей или забытых старых, не имели.

Сейчас нас вытаскивает сектор стимулирования, расширения посевов. Наши цены не могут обвалиться, сколько бы ни собрали. Мы крупный игрок на мировом рынке и наше зерно находится в очень активном спросе. Более того, наше зерно самое конкурентоспособное, пшеница я имею в виду, на мировом рынке. С точки зрения цен.

Мы активно участвуем в тендерах, которые проводятся, закупочные. И даже вот совсем недавно была осуществлена первая за всю историю Российской Федерации, поставка пшеницы в Японию. Это впервые было сделано российской компанией.

Япония, покупает порядка 30 млн. тонн в год. Из них 17 млн. тонн кукурузы. В основном покупала всегда Япония в Америке, Австралии. То есть, на традиционных, экспортно ориентированных рынках. А вот теперь начала, наконец, в России покупать.

И сейчас очень большой интерес у японских компаний к российскому зерну. Плюс ко всему прочему нам способствует то, что Украина, наш основной конкурент на наших уже ставших традиционными рынках сбыта Северной Африки и Ближнего Востока, закрыла свой экспорт, закрыла жестко, до октября. То есть, это способствует, естественно, дополнительному спросу на российское зерно, прежде всего, на ячмень, потому что Украина конкурентоспособней нас по ячменю, прежде всего. Соответственно, это освобождает рынок сбыта для нашего ячменя, поскольку Украина закрылась.

Плюс, соответственно, у нас ряд соседей имеет достаточно не традиционную и не очень хорошую ситуацию со своими зерновыми. Помимо Украины, где засуха куда больше и критичней сказалась. Еще есть Румыния, например, которая в этом году впервые выйдет, они бывают и экспортерами, румыны. А в этом году она выйдет на рынок с запросом порядка 800 тысяч тонн пшеницы. Непростая ситуация в Болгарии и еще в ряде стран.

Я уже не говорю о бывших советских республиках, где тоже достаточно традиционно поставляем мы в Азербайджан, в Туркмению, Таджикистан и т.д. То есть, наши зерновые там пользуются спросом.

- А сколько Россия потребляет ежегодно зерна, хватит ли нам для продажи и для удовлетворения собственных нужд?

- Хватит, причем, по всем параметрам, по всем статьям. Это, прежде всего, пшеница продовольственная, которая идет на мукомольные производства. Более чем достаточно у нас запасов будет и для экспорта, и для внутреннего потребления. И по фуражу хватит. Общий объем потребления мы оцениваем в 69 млн. тонн – это максимальная цифра потребления зерна в РФ. То есть, запасы 10,4 по официальным данным. По нашим меньше – 9 – но тем не менее. Урожай ожидается не менее 76 млн. тонн, потребление 69 плюс еще традиционный для нас импорт – о нем тоже не надо забывать, потому что везут машинами, например, из Казахстана на близлежащие предприятия. Это просто экономическая целесообразность, не наша потребность там какая-то. Могут везти в том же Кургане, например, свое зерно, если его более чем достаточно. И оттуда вывозится.

Это экспортно ориентированный регион – Курганская область в рамках РФ. Тем не менее, туда завозят из Казахстана пшеницу на переработку, потому что это более выгодно. Она дешевле в Казахстане, ее выгодней возить. А свою пшеничку вывозят в другие регионы РФ. То есть, мы предполагаем, что еще порядка полутора миллионов тонн в предстоящем сезоне мы завезем из Казахстана зерновых. И ресурсов, я говорю, более чем достаточно для удовлетворения абсолютно всех потребностей.

- Спасибо, Аркадий Леонидович. Пожалуйста, прошу вопросы.

- Я еще одну вещь важную не сказал. Мы наблюдаем в РФ с 70-х годов прошлого века снижение посевных площадей. За реформенные годы мы потеряли порядка 18 млн. гектаров. Это самая минимальная оценка. Это только за годы реформ. Вообще с 70-х годов площади под зерновыми сократились на 33 млн. гектаров. Текущий показатель, вот отсеяно в этом году под зерновые 43 млн. гектар. Цифра, сами понимаете, очень красноречива.

Вот эти 43 млн. мы зафиксировали в последние три года. Сейчас мы получили, благодаря мировому рынку и тем фундаментальным факторам, которые на нем образовались, очень хороший стимул к расширению наконец-то посевных площадей. Поскольку каждый новый гектар – это прибыль, крестьяне будут осваивать вот эти брошенные площади заново. И мы ждем уже в следующем сезоне расширения – пусть небольшое, потому что для большого расширения берется много денег, техники и так далее… Соответственно, мы будем наращивать и экспортный потенциал.

- Да, себестоимость, безусловно, растет. По прошлому сезону у нас на начало сезона показатель себестоимости примерно составлял в среднем по пшенице 2,5 тысячи рублей за тонну. Сезон мы начинали чуть ниже 4 тысяч за тонну, в районе 3700-3800 по пшенице третьего класса. А себестоимость мы считаем по пшенице в целом. То есть, это и продовольственная, и фуражная – там нельзя разделить ее. Потому что она по году зависит – что вырастет, что соберем и т.д. То есть, пшеница вообще 2,5 тысячи за тонну, а продовольственная пшеница составляла в начале сезона 3800. К концу сезона достигла 6 000 рублей за тонну. Соответственно, по прошлому сезону крестьяне имеют достаточно хорошую прибыль. Уже предварительные расчеты себестоимости на предстоящий сезон – вот то, что сейчас собирается с полей, дают себестоимость в районе 4 000 рублей за тонну. Это так выросли издержки по производству. В течение одного года.

- Второй вопрос, короткий. Какой период охватывает вот этот прогноз о том, что зерно будет дорогим? И как это повлияет вообще на социальную ситуацию в России?

- Цены на зерно в мире вообще никогда не бывают стабильными, они всегда колеблются. Это объективный фактор, связанный с рисками, которые в этом рынке присутствуют. Это самый рискованный из всех секторов экономики в мире вообще. Естественно, объективно эти риски

сказываются, прежде всего, в ценообразовании. Когда говорим о том, как они будут себя вести в предстоящий период, объективные причины могут их заставлять колебаться как в сторону снижения, так и в сторону роста. Мы сейчас имеем благоприятную экономическую ситуацию для производства вообще в мире. Америка, например, начала предпринимать реальные действия по сокращению своей программы посевных площадей. Она доплачивает каждому фермеру за каждый непросеянный гектар, который находится под парами. Это было связано с кризисом перепроизводства в Америке, и обрушением цен. Такая программа существует в министерстве американского сельского хозяйства. Они резко сократили эту программу. К чему это привело? К тому, что площади под кукурузой выросли на 15 %. И Америка ожидает собрать урожай в этом сезоне в 326 млн. тонн. Это рекордный урожай – 326 млн. тонн кукурузы - автоматом. То есть, это приводит к наращиванию площадей, к увеличению валового сбора, а, стало быть, к дополнительному выбросу зерна в рынок и опережающему темпу производства по отношению к потреблению. И по кукурузе уже наблюдается снижение фьючерсных цен на осень. Если они стоили там еще месяц назад порядка 180 долларов, месяц-полтора. Сейчас уже 160 с небольшим. Соответственно, американские цены на кукурузу падают, а это будет за собой тащить еще ряд культур, прежде всего, имеющих спрос в животноводческом секторе.

- Скажите, сельское хозяйство возведено в ранг национального проекта. Только слышно об этом именно проекте крайне мало. Проект здоровья, образование, доступное жилье – они очевидны, на поверхности – об этом говорят ежедневно СМИ. Что с сельским хозяйством, как государство будет помогать, если вы говорите, что это не совсем удачно?

- Вы знаете, национальный проект – тема отдельная. В национальном проекте не предусмотрено никаких программ по зерну. Там основным центральным вопросом является животноводство. То есть, национальный проект предусматривает, прежде всего, меры стимулирования по животноводческому сектору.

- Нет, не только. Там еще есть меры по социальному положению на селе. То есть, строительство для молодых семей. Там достаточно большая программа. То есть, кредитование аграрного сектора. Прежде всего, с этим связано финансирование. Образование кооперативного сектора на селе.

- А зерна эта программа по сельскому хозяйству никак не коснулась?

- Нет. Не путайте. Национальный проект не содержит разделов стимулирования по зерновому производству. А программа, по Закону о сельхозразвитии, которая сейчас была одобрена, 15 июля в правительстве, содержит ряд стимулирующих механизмов и конкретно по зерновому сектору. И это то, чего нам удалось добиться, о чем мы договорились с государством, с чиновниками. К сожалению, не все положения попали туда, которые нам хотелось. Но целый ряд положений все же попал. Например, стимулирование семенного сектора, производство семян. Поскольку мы считаем, что семена у нас достаточно низкого качества, и не имеет смысла применять высокие технологии в сельском хозяйстве, в сельхозпроизводстве. Поскольку если вы сеете плохие семена, плохую генетику, то дальше какие бы высокие технологии вы не применяли на земле, отдачи не будет. Прежде всего, надо начинать с хороших семян, тогда это потребует за собой всю цепочку – от техники до удобрений, пестицидов и так далее, по высоким технологиям. И это даст резкое повышение урожайности. Вот такое положение по семенам там существует. И это в программе по закону о сельхозразвитии.

- Аркадий Леонидович, скажите, вот всегда посередине лета начинаются разные возгласы, что не хватает там дизельного топлива, солярки, что растут цены очень на все эти продукты. Этим летом не бьют тревогу аграрии?

- Били тревогу во время посевной компании, когда она только начиналась. Но предприняли ряд усилий и чиновники, и сами нефтяники. Удалось удержать ситуацию с ценами на горючее в более-менее нормальной ситуации. То есть, они в ряде регионов там повышались, но не очень значительно, не бешеными темпами. Удалось удержать в рамках разумного предела.

Сейчас предстоит такая же работа по уборочной. Особенно это касается сибирских регионов, прежде всего. Потому что сейчас они вступают в уборочную компанию. В европейской части эта работа уже проведена и здесь мы вроде бы удерживаем какой-то баланс интересов. А вообще это большая проблема для сельхозпроизводства, у нас это называют диспаритет цен. Когда все цены на ресурсы, потребляемые аграрным сектором, растут опережающими темпами по отношению к стоимости сельхозпродукции, которая реализуется. И эта ситуация с диспаритетом цен наблюдается все реформенные годы, абсолютно все. И даже когда мы на сельхозпродукцию получаем кратковременные пики всплеска цен, то это не покрывает тех долговременных расхождений, которые дают убытки. Времена убытков и опережающего роста всех ресурсов для сельского хозяйства длятся слишком долго. И вот как раз сейчас мы получили, благодаря опять-таки мировому рынку, шанс на то, чтобы исправить эту ситуацию и зафиксировать уровень цен на новой планке. Вот на зерновые около 200 долларов. И сделать этот бизнес, вообще производство зерна в России, прибыльным, достаточно стабильным в течение длительного периода времени. То есть, не краткосрочно, как во времена пиков, а потом длительные убытки. Мы ожидаем сохранение такой благоприятной конъюнктуры в течение ближайших, как минимум, 2-3 лет.

- То есть, хлеб останется в той же цене 2-3 года?

За хлеб я не ручаюсь. Я вам говорил, что я не наблюдал никогда падения цен на хлеб, поэтому не могу сказать, что будут как-то отыгрываться цены. Я думаю, что на этой волне ажиотажа сейчас, особенно под выборы, им удастся поднять цены на хлеб и уже ряд регионов это показывает. Думаю, что такой рост состоится, но мои оценки – максимум до конца года до 20% в среднем поднимутся цены на хлеб.

Могу вам дать стоимостные показатели, чтобы было понятно, какова доля зерна в буханке хлеба. Вот вы видели график, это цены за килограмм хлеба. Сегодня цена килограмма хлеба составляет 26 рублей – это средняя стоимость по РФ. Цена зерна, из которого она изготавливается, 6 рублей за килограмм. При этом расходуется на килограмм хлеба только 800 граммов зерна. То есть, до 550 граммов муки уходит на буханку, остальное это вода, соль, масло и т.д. Если вы посчитаете, вы получите показатель – стоимостная доля зерна в буханке хлеба составляет 18,46 %. Грубо мы называем 20% сегодня это выросшего в стоимости зерна - всего лишь такая доля. Экономической основы под таким подъемом цен нет. Потому что подорожало зерно, а вся остальная логистика – как потом говорят, например, мукомолы начинают считать и аргументировать, что это у вас по шесть рублей на элеваторе, а достается по 8. Вот в Москве, в Питере и т.д. Да, действительно, достается по 8 рублей, но стоимость вот этой логистики, доставки до Москвы не дорожало.

Вот с 1 января подорожали все тарифы, вот она с тех пор и остается на прежнем уровне, никуда не делась, подорожало только зерно за этот период времени. Поэтому отражение вот этого удорожания зерна надо считать от цены на элеваторе, а не от цены с доставкой в Москве и т.д.

- Я хотела уточнить еще одни момент. Вы говорили, что раньше зерно стоило 100 долларов, а теперь в районе 200. За какое время такой большой скачок произошел?

- Вообще наши цены внутренние имели абсолютные минимумы во всей мировой истории зерна. У нас, бывало, пшеницы третьего класса обваливалась ниже 50 долларов за тонну, такие времена мы тоже проходили. Это катастрофически низкий уровень, который дает колоссальные убытки всем крестьянам. Можно много говорить о причинах. Некоторые могу назвать. Но это надо вспоминать исторические времена. Хотя там масса интересного на самом деле происходило, но, тем не менее, это факт. Исторический максимум российских цен – это 240 долларов. Мировых цен исторический максимум – выше 300 долларов за тонну пшеницы третьего класса. А исторически самая низкая цена на пшеницу – это 60 долларов за тонну. Ну и в конечном итоге надо понимать еще одну вещь. Что вот эти исторические экскурсы нельзя рассматривать в отрыве от общеэкономических процессов. Потому что когда мы говорим 240 долларов нашей внутренней цены в 1996 году, надо помнить о том, что это совершенно другой доллар. И 210 сегодняшней цены, то есть, 240 тех – это сегодняшних 500. А мы имеем сегодня 210 долларов за тонну. То есть, как бы 10 лет назад доллар стоил гораздо дороже, чем сегодня, и соотношение валют в мире было иным, поэтому об этом забывать нельзя. И 60 долларов исторического минимума в мире – это тоже другие доллары. Это доллары, которые были куда весомее, чем сегодняшние. Вот этот скачок мировых цен в два раза – показатель последних нескольких лет. Там нельзя считать, они колебались.

Такая цена в 100 долларов, наша внутренняя, была достигнута чуть меньше двух лет назад. Была еще ниже, составляла, напомню вам, еще в долларовом выражении, в 2002 году мы собрали большой урожай, впервые вышли на мировой рынок, выбросили большое количество зерна. Наша инфраструктура еще не была готова к экспорту и к сливу излишков. В результате наша внутренняя цена на пшеницу третьего класса опускалась до 2100 рублей за тонну. Напомню вам, что в 2002 году курс доллара был почти 30 рублей. Сегодня ниже 26. То есть, в долларовом выражении это была крайне низкая цена. Это вот совсем недавняя история.

- У меня один вопрос уточняющий. Вы считаете, что следующее повышение цен на хлеб будет перед выборами – так ли это? И второй вопрос касается статистики. В среднем за год на сколько вырастает цена на хлеб?

- Нет, я не считаю, что именно перед выборами. Уже началась динамика роста цен на хлеб. В разных регионах по разному выглядит, но тем не менее уже показатели есть. Я думаю, что вот этот предвыборный период нагнетания ажиотажа, вот этого психоза массового, в том числе и для СМИ, которые играют сами в эту игру, естественно, предвыборный период тоже подогревает ажиотаж. Чем больше будем говорить о поднятии цен на хлеб, тем больше они поднимутся. Я говорю, экономических основ для поднятия цен нет. А вот наше психологическое сознание – оно так работает.

- Ваш прогноз, эксперта такого уровня – все-таки 20% до нового года?

Есть статистика. По ценам непосредственно на хлеб – они делали отдельные пики, я вам показывал график. Вот здесь хорошо видно. Стоимость хлеба за последние 7 лет в килограммах - в 2000 году начиналось с 12 рублей. Потом было медленное, постепенное повышение, до 2003 года - 14 рублей за килограмм. Потом в 2004 году, когда цены на зерно сделали пик, цены в течение сезона поднялись на 6 рублей за килограмм, дошли до 20. С 14 до 20. Потом опять была стабилизация, цены на зерно обвалились и очень сильно. А цены на хлеб продолжали расти, но такими же умеренными темпами, как и в начале века, и вот доросли до текущего состояния в 26 рублей за килограмм.

Центр культурных инициатив “Калитка”:

- Вы назвали потолковую цифру потребления зерновых в России 69 млн. тонн. Ожидаемый урожай 76 млн. тонн. То есть, разница получается в 7 млн. тонн. Вы еще сказали, что мы отправляем зерно на экспорт. Какую часть полученного зерна мы отправляем на экспорт, и есть ли у нас экспортное зерно, помимо казахского? Я имею в виду бразильское или какое-нибудь еще?

- С тех пор, как Россия стала экспортером зерна, мы не закупаем зерно нигде, кроме Казахстана. В Казахстане просто объективные экономические причины. Мы завозим белки для животноводства – это то, чего нам не хватает и что мы не допроизводим. Это, прежде всего соевый шрот, рыбная мука – то, что используется активно в животноводческом секторе. Аргентинское зерно было, мы поставляли его и импортировали в середине 90-х годов, было такое. В Аргентине оно было очень дешевым и это было выгодно. Но те времена уже давно в прошлом. Если хотите, я вам сделаю краткий исторический экскурс, чтобы было понятно, какую ситуацию мы имели с зерновым рынком.

В 1992 году, если помните, все СМИ кричали о голоде. Это было начало – пустые прилавки. Массовый психоз на тему о том, что зерна в России не хватит. Цифры 1992 года - Россия собрала 103,6 млн. тонн зерна. Для сравнения – вообще рекорд валового сбора в РФ был достигнут в 70-е годы, и составил 127 млн. тонн. Это только Российская Федерация. Сейчас говорим о 76 как о достижении, да. Потребление в 1992 году оценивалось в 130 млн. тонн в РФ. В связи с таким разрывом и были эти крики о голоде. Эти данные были, выданы всеми официальными институтами. Правительство Гайдара приняло решение об импорте 26,5 млн. тонн зерна из Америки по государственной программе “Л-480”. Это кредит на 20 лет под 2 % годовых. По нему мы расплачиваемся до сих пор, за зерно, которое было завезено в 1992 году. Моя оценка потребления в 1992 году – ниже 98 млн. тонн. То есть, максимум, что мы могли потребить, это 98. 26,5 импорта. В результате получилась ситуация, в то время я руководил зерновой компанией, и лично занимался торговлей и продажей американского зерна, завезенного в Россию в 1992 году, еще в 1995. Так вот, мы его съесть никак не могли, это зерно. В итоге за это время сокращались площади, естественно. Цены обвально низкие. И так далее. Мы сократили производство свое до такого уровня, что дошли до 60 млн. тонн и потом у нас случился неурожай. Еще и погодка помогла. В 1996 году цены вскочили вот до того самого пика в 240 долларов за тонну на пшеницу, что простимулировало работу крестьян, вложение в землю. До этого оно было абсолютно убыточным. Крестьяне вложили, прежде всего, в технику, в удобрения и так далее. В итоге мы получили урожай 1997 года 88 млн. тонн, который просто не знали куда девать. Никакой экспортной инфраструктуры и экспортных возможностей у России тогда не было. Эти 88 млн. тонн просто повисли над рынком, давя на цену, опять обрушение цен и следующий год показал прямо обратный результат. Обрушение цен, опять непосевы, опять невложение в землю. В 1998 году неурожай в 47 млн. тонн. Опять гуманитарная помощь, правда, куда в меньших масштабах, порядка 5 млн. тонн завезли из Америки в течение двух лет. И вот с 2000 года вы видели динамику цен. Это уже мы, наконец, добились отсутствия всяких гуманитарных поставок в РФ. Мы долго бились над этим. Кричали на всех углах, когда нас не слышали о том, что это катастрофа – все эти гуманитарные поставки для России, обрушение рынка, уничтожение стимулов и так далее. То есть, с 2000 года мы живем по экономическим законам. Не вопреки тем методам, которые применялись правительством, государством в отношении аграрного сектора, а отчасти и благодаря уже теперь.

Центр культурных инициатив “Калитка”:

- Сколько вы на экспорт собираетесь в этом году отправить? Просто мне непонятно, откуда эта цифра берется, если 76 ожидается произвести, 69 потребить, то экспорт составит 7 тонн.

- Нет, почему, а запасы? Считать надо ресурсы. 10,4 – вот официальные данные ресурсов. Соответственно, 76 – валовый сбор. А то, может, и 78, посмотрим, осенью подведем итоги. Плюс импорт. То есть, я вам сказал цифру, в районе полутора миллионов тонн мы завезем в течение предстоящего сезона. Минус вот эта сумма, минус потребление, максимум 69. Не факт, что при выросших ценах оно не сократится. Потребление хлеба сокращается хронически.

Центр культурных инициатив “Калитка”:

- В связи с ростом доходов населения. Это не наша уникальная российская ситуация, это во всем мире так происходит. Доходы растут, хлебобулочные изделия сокращаются. Спрос перетекает на мясо, на продукты глубокой переработки и т.д. Это происходит автоматически. А потребление зерна на животноводческие цели тоже сокращается, и в том числе в связи с нацпроектом. Звучит абсурдно для непрофессионала, но, тем не менее, это факт. Главный показатель, который должен быть достигнут в животноводстве и который дает экономическую эффективность производства, называется конверсия корма, через него достигается вся экономика. Что это такое? Это сколько килограмм корма уходит на килограмм живого веса животного. В птице, в свинине и т.д. Вот если мы посмотрим эти показатели, объясню вам, как происходит сокращение использования зерна на животноводческие цели. Советский показатель конверсии корма по птицеводству, средний, это 3,6 кг корма на килограмм живого веса в птице. Текущий показатель по прошлому сезону, который озвучен Росптицесоюзом, 1,95 на тот же килограмм живого веса. Мало того, достигнут этот показатель за счет сокращения доли зерна в рационе. То есть, если в советский период зерна в комбикорме было до 80 %, то сейчас в птицеводстве – 60. А все остальное это белки, вот те самые, которых нам не хватает. Высокопротеиновые белковые добавки – соевый шрот, рыбная мука, лизины, метианины и т.д. За счет вот этих высокопитательных веществ как бы даются такие показатели. А расходы корма, поскольку они очень критичны для конечной стоимости мяса, поэтому их очень выгодно сокращать. Мало того, еще сокращаются сроки откорма, поскольку за счет конверсионных показателей мы, например, сократили в птицеводстве с советского периода срок откорма до стандартного веса 1200 – бройлера стандартного – с 56 дней, средний срок откорма, до менее 40 дней. А это значит, что вот эти 16 дней экономия на зарплате, электроэнергии, то есть, на всех параметрах. Это экономический показатель, прежде всего, поэтому это очень выгодная вещь. И нацпроект стимулирует, прежде всего, высокотехнологичное производство в животноводстве и тем самым, несмотря на увеличение производства конечной продукции, объективно ведет к сокращению использования зерна в рационе.

“Экономика и жизнь”:

- Аркадий Леонидович, все же разговоры о том, что животноводы могут пострадать из-за нынешней конъюнктуры с зерном идут. Скажите, вот повышение цен на зерно и сама ситуация с зерном и ценами как повлияет на животноводство, по вашему мнению?

- Я вам объяснил уже, что корма в животноводстве играют значительную стоимостную роль и, безусловно, в связи с тем, что корма выросли достаточно в ценах, а расходы, я вам объяснил, минимально 60% зерна в кормах сейчас используется, то есть, расходы в связи с этим на корма, естественно, тоже вырастают. То есть, там куда более критично сказывается рост цен на зерно.

Но есть два параметра технологических, которые объективно ведут к улучшению ситуации в животноводстве, несмотря на ухудшение экономического положения животноводов. Дорогое зерно объективно ведет к стимулированию использования высокотехнологичных кормов. То есть, как раз дающих высокую конверсию. Чем дороже корм, тем лучше он должен быть. Тогда это выгодно экономически. Пока зерно было дешевым, оно стимулировало плохие рационы. Но это было экономически выгоднее. Сейчас ситуация сама объективно ведет к поднятию технического уровня животноводства. С одной стороны. С другой стороны, мы производим нетехнологичное мясо. Например, сегодня 45% свинины производится в личных подсобных хозяйствах. Ее стоимость в живом весе сегодня упала достаточно сильно и практически это убыточное производство. Оно упало до 40 рублей за килограмм. Это очень низкий показатель. А себестоимость за счет роста стоимости кормов выросла с 36 рублей за килограмм уже почти до 42. То есть, в результате это убыточное производство. Но какая это свинья? Это, прежде всего сальная, жирная свинья, которая не принимается на мясокомбинатах в качестве продукции переработки. То есть, из нее нельзя сделать нормальную ветчину, колбасу и т.д. Жир свиной ничего не стоит, он копеечный. А его очень много. И это все, кстати, за счет плохих рационов и не очень хорошей генетики, которая используется. На хороших комплексах, где уже достигли высокотехнологичных показателей, этой проблемы нет, и они эту же свинину сдают по 60 рублей за килограмм на мясокомбинаты. Этот выросший показатель стоимости зерна вообще не критично отражается в их экономике, но, к сожалению, пока в свиноводстве у нас свинокомплексов пока 2 на всю страну, которые работают по высокотехнологичным показателям, имеют конверсию корма ниже 3 килограмм на килограмм живого веса свиньи. Вообще среднеевропейские, высококачественные показатели, 2,6. Средние у нас в России 4,6 килограмма корма на килограмм живого веса свиньи. Вот вам роль технологии в этом секторе.

- Цены внутри страны и за рубежом одинаково колеблются около 200 долларов, да? То есть, наш потребитель будет покупать тонну за 200 долларов и на экспорт тоже?

- Совершенно верно. Я не сказал по ранее озвученному вопросу – по объемам экспорта. Вообще рекорд был поставлен в сезоне 2002-2003 года. За сезон, не за календарный год, а именно за сезон, с 1 июля по 1 июля, мы вытащили почти 19 млн. тонн из страны. Это был первый массированный экспорт российского зерна, выброс на мировой рынок. Но он был обусловлен тем, что наши цены обвалились внутри в связи с кризисом перепроизводства. А мировые цены находились на достаточно благоприятном уровне. Именно эта вилка обеспечивала огромный интерес экспортеров. Очень много сверхприбылей получали экспортеры в тот период. И в результате вывезли 19 млн. тонн, притом, что инфраструктура была способна за год обслужить всего лишь 5 млн. тонн. Остальное вывозили через порты Украины, Прибалтики и т.д. То есть, через соседей. А текущая российская портовая инфраструктура позволяет вытащить спокойно 14,5 млн. тонн, не считая так называемой прямой перевалки, когда из вагонов грузят прямо в судно, это через элеваторы, терминалы и т.д. Вот на текущий момент 14,5. В следующем сезоне мы получим серьезную прибавку к этому объему и доведем в течение ближайших полутора лет до 20 млн. тонн возможности нашей российской инфраструктуры. Мы вытащили за прошлый сезон, который окончился 1 июля, 12,5 млн. тонн зерна на экспорт. 12,1 – годом ранее. То есть, в 2004 году у нас объем экспорта упал меньше чем 8 млн. тонн. Но у нас по балансу тогда было объективно, невыгодно тащить на экспорт, выгоднее продавать внутри. Соответственно, ситуация сейчас на предстоящий сезон будет исходить из того, какой урожай, какие излишки, исходя из баланса, образуются у нас, это и будет, соответственно, стимулировать вывоз. Цены сейчас практически равны мировым, уже оторваться от них не могут. И экспортеры имеют экономический интерес, а этим занимаются специализированные экспортные компании, в размере возврата НДС риэкспорт, больше они заработать ничего не в состоянии. А НДС у нас возвращается плохо, годами. В общем, это проблема. То есть, зарабатывают они не очень много, особенно это ощущается на падающем рынке. На растущем рынке возможность есть, соответственно, они покупали зерно подешевле и продавали его подороже. На падающем рынке они уже зарабатывать не могут объективно.

Вот у нас сейчас уже началось падение цен. Чем оно вызвано вот эти два дня? Это уходом экспортеров с рынка закупок. Они перестали закупать зерно внутри, не умещаются в экспортный интерес, они только выполняют контракты ранее заключенные. Новые контракты не заключают, значит, новых объемов закупок в рынке нет, соответственно, цены начали падать.

- Спасибо, Аркадий Леонидович, что были у нас и объяснили, что булки не растут на деревьях. Спасибо большое.

Ценовой сговор. Насколько подорожает хлеб?

Читайте также