Из книги А. Гиммерверта "Майя Кристалинская" - о песне "Нежность"
В книге приводится разговор с Александрой Пахмутовой и Николаем Добронравовым. Я процитировала кусочек, относящийся к песне "Нежность":
Добронравов. Из всех премьер наших песен, которые пела Майя, самой главной была «Нежность». Это было в декабре шестьдесят пятого года, в Колонном зале, с оркестром Юрия Васильевича Силантьева. Александры Николаевны на концерте не было, она была в служебной командировке от Союза композиторов в Японии. Майя, перед тем как спеть эту песню, сказала несколько слов — что она волнуется, потому что песня ей очень нравится, жаль, что автора на концерте нет. Майя хотела как-то подогреть интерес к песне. И надо сказать, когда она спела, зал эту песню принял, но не так, как удачную премьеру или будущий шлягер, не было абсолютно никакого успеха, были хлопки. Это было в первом отделении, до этого Майя уже пела, среди номеров был «Аист» Островского («Ах, здравствуй, аист! Мы наконец тебя дождались. Спасибо, аист, спасибо, птица, — так и должно было случиться. » — А.Г.), и я прекрасно помню, как в перерыве подбежал к нам замечательный композитор, очень любящий нас Аркадий Ильич Островский, и сказал: «Ну что ты пишешь, ну кому это нужно, этот твой Экзюпери. У меня вот «Аист» — ты видишь, что делалось в зале? Каждая женщина хочет, чтобы у нее был ребенок, она ждет этого, а ты — о каком-то Экзюпери. »
Пахмутова. И за что мы благодарны Майе — после сдержанного такого приема она настолько была уверена в этой песне, что стала петь ее в каждом концерте, стала ее «раскручивать», как нынче говорят. Так далеко не все исполнители поступают. И как она сама была счастлива — звонит, говорит: «Знаешь, как принимали сегодня «Нежность»? Меня теперь не отпускают со сцены». Это был героический поступок в то время.
Добронравов. Вообще, у нас немало песен, которые запрещали. Когда записывали «Нежность» в Доме звукозаписи, меня отводили в коридор и говорили: «Коля, ну зачем тебе этот Экзюпери? Что, своих летчиков у нас нет? Ведь был замечательный летчик-испытатель Бахчиванджи, и даже по размеру его фамилия ложится. Убери ты этого иностранца из песни. » И я пытался объяснить. Тогда у нас были уже какие-то имена, дело до прямою запрещения не дошло, но сколько мне пришлось отстаивать этого Экзюпери! Мне важен не сам летчик, а человек, который глазами поэта смотрел оттуда на Землю, Вселенную, мне нужен был поэт, хотя он прозаик. Поэтому эта песня трудно проходила и на радио.
Пахмутова. Я была немножко хитрой, я понимала, что не нужно в каких-то случаях идти на прямой худсовет, когда сидят люди и слушают. Она в первый раз прошла в какой-то передаче, скорее всего, на радиостанции «Юность», в которой работал тогда наш друг Борис Абакумов, он был одним из основателей этой станции.
Добронравов. Она записала эту песню, записала хорошо, хотя Александра Николаевна считает, что это не совсем так.
Пахмутова. Но лучше и не было.
Добронравов. Я считаю, что это ее героический подвиг, ведь она сумела убедить, что это за песня. А потом было уже легко. Ее пели знаменитые артисты, из Большого театра — Тамара Синявская и Галина Калинина, пели Людмила Зыкина, Людмила Сенчина, Тамара Гвердцители, Фрида Боккара во Франции, пели немецкие исполнители. Когда Аля спросила в Германии — это еще было до перестройки — знаменитого, крупнейшего их издателя Сикорского, что нужно, чтобы наша советская песня вышла в Европу, он ответил: «Вам лично ничего не нужно, напишите еще одну «Нежность». У нас ее пели все. »
- А как эта песня оказалась в фильме «Три тополя на Плющихе»?
Пахмутова. Мне позвонила Татьяна Михайловна Лиознова и сказала, что она ставит фильм по рассказу Борщаговского «Три тополя на Шаболовке» и там будет звучать «Нежность». Мы встретились, я прочитала рассказ, и, как всегда это бывает с незлыми людьми, а я — человек незлой, такие люди всегда начинают кричать, принципиальничать, и всегда некстати. «Я не буду этого делать, эту песню знают летчики, космонавты, там — небо, а тут приезжает какая-то тетка, на базаре мясо продает, ну что это такое?» Татьяна Михайловна, человек тактичный, говорит: «У меня много строится на этой песне, поэтому будут большие трудности, если я приглашу другого композитора. Посмотрите материал». Ну, конечно, я приехала на студию Горького, и мне показали этот эпизод, где Доронина и Ефремов в машине. И Доронина запела, так трогательно. И меня поразил Ефремов, его глаза. Человек, к которому пришла большая любовь. Как я могла не согласиться на такую работу! И когда я вышла и пошла к такси, у меня уже вся музыка была написана. Лиознова — такой режиссер, она знает, что хочет. Она сказала, прослушав: «Не нужно. Вот есть «Нежность», вот звучит ее ритм, вот ваша опора, на которую нужно нанизать новую тему, больше не нужно ничего». Этот фильм дал следующее дыхание песне. А Татьяне Михайловне пришла мысль взять «Нежность» в картину, конечно, из-за того, что она слышала ее в исполнении Майи. В конце картины по радио опять звучит песня; муж, его играет Шалевич, считает деньги, поездка была удачной, а она слышит эту песню и видит другого человека. И вот на такой растерянной ноте и кончается фильм. Такой подтекст у этой песни.
— А как пришла мысль написать «Нежность»?
Добронравов. Это было какое-то наитие, импульс.
Пахмутова. Такое было время. Первые полеты в космос, мы встречались с космонавтами, подружились с летчиками, мы знали жен летчиков-испытателей, которые говорили нам в Жуковском: «Вот из этого подъезда только я одна с мужем, остальные — вдовы».
Добронравов. Как говорил Сент-Экзюпери, «летчик улетает и не возвращается». Мы были этим увлечены, мы знали не только Гагарина, но и Валентину Ивановну, мы знали практически всех жен, эта тема для нас была волнующая; у нас есть одна очень популярная песня «Усталая подлодка» — «. тебе известно лишь одной, когда усталая подлодка из глубины идет домой». С «Нежностью» связано вот еще что. Это было 2 мая 1967 года. Мы с Алей были в гостях у летчика-испытателя Георгия Константиновича Мосолова, был день его рождения. Был Ян Абрамович Френкель с женой, он показывал песню «Журавли», ее еще никто не знал и даже Бернес еще не пел. Так вот, в этот день позвонил Юрий Алексеевич Гагарин, поздравил Мосолова, а потом сказал: «Позови Алю». Аля взяла трубку. «Знаешь, Володя Комаров перед полетом просил передать тебе благодарность за песню «Нежность». (Летчик-испытатель Владимир Михайлович Комаров из этого полета не вернулся, он погиб 24 апреля 1967 года - vnu4ka). Актеры — это великие люди, у них один инструмент — собственная душа, собственное сердце и собственные нервы».
Я вспоминаю рассказ Чермена Касаева о записи «Нежности» для музыкальной редакции радио: «В песне есть мужской подпев, идет вокализом, и в студию Аля взяла меня и Анатолия Горохова (запись шла для нашей передачи «До-ре-ми. »). Мы вдвоем подпевали этот вокализ. Горохов по профессии — певец (добавлю — и еще автор текстов очень популярных в шестидесятых песен «Королева красоты», «Дельфины», «Солнцем опьяненный», работал тогда редактором музыкальной редакции. — А.Г.), но что меня поразило, Майю так задело, и когда мы записали и пошли слушать в аппаратную, она сидела и слушала молча — в этом отношении она была сдержанный человек. И вот она сидела, облокотившись, поддерживая голову, и у нее из глаз капали слезы. Вот как росинки на траве, когда на солнце блестят. Она меня поразила своей чистотой и какой-то скрытой эмоциональностью, сдержанной, но кипящей в душе». А как Майя произносила слово «нежность»! Конечно, эта песня — высокое искусство, выше не бывает. Я бы из «золотого фонда» тех лет назвал бы Клавдию Ивановну с «Тремя вальсами», Бернеса — с «Журавлями» и Майю с «Нежностью».
Из интервью Майи Кристалинской газете «Московский комсомолец»:
«Если вы спросите меня, какую идеальную песню мне хотелось бы спеть, я отвечу: такую, как «Нежность». Эта песня — своеобразный перелом в творчестве Александры Пахмутовой. Я бы сказала — качественный перелом. Глубина, затаенность и сдержанность. Великолепная оркестровка, которая сама по себе произведение искусства, даже звучащая без вокальной картины, она будет всегда волновать…»