Сибирский тыл в годы Великой Отечественной войны: проблемы историографии
Печатный аналог: Папков С.А. Сибирский тыл в годы Великой Отечественной войны: проблемы историографии // Проблемы истории государственного управления и местного самоуправления Сибири в конце XVI — начале ХХI в. Материалы VII Всероссийской научной конференции (Новосибирск, 6–8 июня 2011 г.) / Отв. ред. В.И. Шишкин. Новосибирск: Нонпарель, 2011. С. 201–205. PDF , 262 Кб.
Изучение роли советского (в том числе сибирского) тыла 1941–1945 гг. на протяжении десятков лет остается одной из приоритетных задач в российской историографии. Исследователей продолжают интересовать крупные социальные и экономические процессы, связанные с перестройкой промышленности и аграрного сектора на военный лад, с формированием новой хозяйственной структуры Сибири, созданием военно-тылового уклада повседневной жизни граждан. Опубликованные коллективные труды в сочетании с индивидуальными работами позволили реконструировать основные события в сибирском регионе, получить объективные оценки состояния народного хозяйства этого периода, они также уделили большое внимание проявлениям народного патриотизма. Достигнуты значительные результаты в освещении демографических процессов, вызванных войной [1].
Вполне очевидно, что интерпретация истории сибирского тыла нуждается в существенном расширении традиционной тематики и постановке новых проблем. В современной историографии есть уже немало примеров, отражающих попытки вскрыть новые аспекты жизни тыла, обратить внимание на многообразие и сложность военной эпохи. Большинство подобных работ имеет отношение к политической истории Великой Отечественной войны и ее отдельным аспектам, связанным с деятельностью государственных институтов, с правовым положением людей, с реальной ролью правящей партии, а в более широком контексте — с выяснением ключевых характеристик военно-политического режима и его взаимоотношений с гражданским обществом. Именно в изучении социально-политических вопросов истории войны остаются наиболее существенные историографические пробелы. На этом пути сделаны лишь первые шаги. Благодаря открывшимся архивным источникам, за минувшее десятилетие были подготовлены специальные работы по проблеме массовых депортаций в Сибирь отдельных народов (немцев, калмыков, поляков, латышей, эстонцев, литовцев и других этнических групп) и их политико-правовом положении в ссылке в период войны [3]. В новой интерпретации стала освещаться деятельность некоторых государственных институтов, в частности, органов милиции и госбезопасности в Сибири.
Вместе с тем многие ключевые проблемы истории тыла остаются вне рамок научного изучения. Одна из наиболее актуальных и давно назревших исследовательских задач состоит в выяснении особенностей советского государственного и местного управления в период войны, а также способов мобилизации гражданского населения в тылу. Статистические данные уголовной юстиции СССР, открывшиеся для изучения в последнее время, свидетельствуют о том, что эпоха войны оказалась исключительным периодом в деятельности сталинской судебной системы. Они показывают, что в условиях войны сформировалась особая система правосудия и особый вид юрисдикции, результатом которых явилось осуждение 16 млн. человек, из которых 6,3 млн. — по указам военного времени. Ни в какой другой период советской истории не было такого числа граждан, осужденных уголовным судом. Эти факты нуждаются в объяснении. Возникает потребность развернуть всестороннее и детальное изучение правовых аспектов системы управления в годы войны, составить описание реальных механизмов трудовой и социальной мобилизации советских граждан. Для более объективного и всестороннего освещения правового положения людей в период напряженной работы в тылу важно привлекать и источники мемуарного характера. Воспоминания ветеранов тыла, непосредственных участников событий представляют собой очень разрозненный и крайне фрагментарный материал. Они разбросаны по многочисленным мелким публикациям, главным образом — местным малотиражным газетам, но по этой же причине часто (особенно в последнее десятилетие) помещались без лишних редакторских правок, и потому отражают ценные свидетельские оценки и наблюдения.
Еще одна особенность государственной политики в годы войны заключалась в существенном расширении роли принудительного труда и общем возрастании масштабов системы ГУЛАГа. В описании этого феномена применительно к Сибири уже достигнуты некоторые результаты [4]. Однако здесь предстоит еще провести большую исследовательскую работу, чтобы составить обобщающую и детальную картину. Необходимо выявить обширный комплекс источников, которые позволили бы получить систематические сведения о дислокации обширной сети лагерей, колоний и спецпоселений в Сибири, о динамике их численности, хозяйственном назначении и в конечном итоге установить реальное значение и роль ГУЛАГа в создании оборонной мощи страны.
Современная историография расширяется также за счёт публикаций, посвященных особенностям повседневной жизни в сибирском тылу в годы Отечественной войны [5]. Используя широкий комплекс мемуарных и архивных источников, исследователи реконструируют драматические события и процессы прошлого: эвакуацию граждан и материальных ценностей в глубокий тыл, жизненное обустройство и производственные заботы, организацию питания, здравоохранения и досуга. Вместе с тем вполне очевидно, что описание повседневной жизни людей сосредоточено в основном на городской среде. Условия и быт сельского населения и тех эвакуированных, кто размещался в деревне в годы войны, также должны быть подвергнуты всестороннему изучению.
Таким образом, в исследовании истории сибирского тыла остается целый ряд мало изученных проблем. Для их комплексного решения требуется продолжить выявление новых источников, а также создание обобщающих работ о деятельности государственных и гражданских институтов в Сибири в период Отечественной войны.