Казанцев Александр Петрович - книги автора
Также Казанцев проявлял большой интерес к загадкам науки и трактовал их по-своему. Он опубликовал ряд статей, эссе и художественных произведений, посвящённых загадке Тунгусского метеорита («Взрыв», «Гость из космоса», «Тунгусская катастрофа: 60 лет догадок и споров»). В них он высказывал версию, что метеорит на самом деле был кораблём инопланетных пришельцев, который взорвался при посадке. Помимо этого, Казанцев интересовался гипотезой о палеоконтактах, собирал информацию о легендах и археологических находках, которые могли бы подтвердить эту гипотезу, писал статьи и эссе. Казанцева можно назвать одним из пионеров советской уфологии. Возвращение Казанцева к активной литературной работе состоялось в начале 1970-х годов. В этот период им написаны романы «Сильнее времени», «Фаэты», «Купол Надежды», которые по-прежнему были строго выдержаны с идеологической точки зрения. В это время выходят несколько собраний сочинений Казанцева, а сам он становится одним из активных «моторов» так называемой «молодо гвардейской» школы фантастики. В 1980-е годы Александр Казанцев издаёт романы о Пьере Ферма «Острее шпаги», и о Сирано де Бержераке «Клокочущая пустота», где пытается соединить свои обычные фантастические идеи с антуражем «мушкетёрского» исторического романа. Произведения следующих лет вполне укладываются в уже освоенные им темы - это трилогия коммунистических утопий «Тайна нуля», «Донкихоты Вселенной» и «Спустя тысячелетие»; дилогия «Иномиры» и историко-фантастическая дилогия «Звезда Нострадамуса»
1. Александр Петрович Казанцев: Сильнее времени
2. Александр Петрович Казанцев: Фаэты
3. Александр Казанцев: Пылающий остров (Фантастический роман с иллюстрациями)
4. Александр Петрович Казанцев: Против ветра
5. Александр Петрович Казанцев: Трагедия в Нью-Мексико
6. Александр Казанцев: Планета бурь
7. Александр Петрович Казанцев: Острее шпаги
8. Александр Казанцев: Клокочущая пустота (с иллюстрациями)
9. Александр Казанцев: Дар Каиссы
«Инженерный проект «моста дружбы» существует. Когда-то я сделал его, веря, что людям разных стран, различных политических систем понадобится быстрое и надежное межконтинентальное сообщение. Придет время, и взаимное тяготения народов сметет выдуманные «стальные» или «железные» занавесы, и тогда потребуются межконтинентальные ракеты только для пассажиров, а не для бомб. Вспомнят тогда и про Арктический мост. Но я больше не мог ждать, я опередил жизнь и начал строить Арктический мост… пока вместе со своими героями»
Самые большие дивиденды в провинциальном городке в Калифорнии приносят военные предприятия. Многие жители предпочитают держать акции таких компаний, связанных с производством вооружения, в том числе и ядерного. До тех пор, пока они сами не сталкиваются с тем, что производят эти заводы и какие гонка вооружений может иметь последствия для обычных людей.
Первые четыре тома этого пятитомника, включили в себя наиболее популярные в те годы фантастические произведения как отечественных, так и зарубежных фантастов. Пятый том представлял собой произведения, которые составители отнесли к жанру путешествий, хотя в числе его авторов присутствуют и те писатели, которых мы традиционно знаем как фантастов.
Много есть рассказов о мужестве и силе, о храбрости и находчивости, о небывалом страхе и подвиге, о дружбе и любви. Марина рассказала историю своего нелегкого детства времён Великой Отечественной войны, о том, как она потеряла своих родителей.
Русская фантастика имеет многолетние исторические традиции. Вошедшие в сборник произведения известных писателей-фантастов XVIII и первой половины XIX века — Радищева, Одоевского, Кюхельбекера и других — создавались на основе существовавших в то время представлений об окружающем мире и перспективах его развития, особенно прогрессивных общественно-политических учений и взглядов, и наследовали давние традиции, отразившиеся в древнерусской литературе, сказаниях и легендах. Эта очень своеобразная, яркая и малоизученная страница истории русской культуры представляет несомненный интерес для современного читателя.
Вот уже много лет идёт этот спор.
Картина того дня 1908 года навсегда осталась в памяти очевидцев. Берега Верхней Тунгуски — дикие, каменистые, угрюмые. Сразу за ними — вековая тайга. И вдруг страшный удар. За ним — второй удар, более страшный. Воздух — густой, тяжелый — сбивает с ног. Что это было? Атомный взрыв, падение кометы, огромный метеорит, гибель космического корабля?
Вот уже много лет идёт этот спор о взрыве.
Фантастическая повесть о первой высадке советских космонавтов на Венере и о новой гипотезе происхождения человечества в солнечной системе.
Рассказы и повести советских писателей-фантастов из опубликованной в 1987 году двухтомной антологии «Galaktyka», составленной Тадеушом Госком и Славомиром Кендзерским (Warszawa: Iskry, 1987).
На холсте, подаренном герою рассказа, нарисован горящий лес. Что явилось причиной пожара? Ему удаётся определить причину и увидеть трагедию во всех подробностях, за исключением некоторых деталей.
Александр Казанцев впервые как писатель выступил в 1936 году. Много работал в жанрах научно-художественной литературы, публицистики.
В книгу вошли повести «Лунная дорога», «Планета бурь» и более тридцати рассказов.
Иллюстрация на суперобложке и внутренние иллюстрации Ю. Г. Макарова.
Устами героев рассказа, советских астроботаников, Казанцев высказывает свою любимую гипотезу: что Тунгусский метеорит был кораблём пришельцев с Марса.
Во 2-е издание книги известного писателя-фантаста А. Казанцева «Дар Каиссы», кроме указанной повести и рассказов, опубликованных в 1975 г., вошли повести «Шахматная тайна колодца», «Узник Бастилии», рассказы «Щит короля Артура», «Тринадцатый подвиг Геракла», «Подарок Шамбалы», «Блестящий проигрыш». В литературные произведения органически вплетены шахматные этюды писателя, являющегося мастером шахматной композиции.
Рассчитана на любителей шахматных этюдов, но может быть рассчитана и на любителей научно-фантастической литературы.
Иллюстрации художника Ю. Г. Макарова.
Роман-гипотеза «Коэффициент любви, или Тайна нуля» посвящен доказательству, что звездный полет возможен с субсветовой скоростью, когда течение времени на звездолете замедляется по теории Эйнштейна, в которую следует ввести понятие «соотношение масс».
Второй роман «Отражение звезд» — о пребывании звездонавтов на планете-двойнике в период средневековья.
Романы-гипотезы старейшего советского писателя-фантаста ставят нравственные проблемы и подсказывают возможные научные решения.
ЖЕНА МАКСА ИЗМЕНИЛА С РОМОЙ (РОГОНОСЕЙ МАКС)
Документально-фантастический рассказ старейшего советского фантаста об участии СССР во Всемирной выставке 1939 года в Нью-Йорке.
Издательство «Центрполиграф» впервые публикует роман классика отечественной фантастики А,П. Казанцева «Иномиры», давший название фантастической дилогии, представленной в этой книге.
Главный герой фантастической дилогии А. Казанцева — посланец параллельного мира Альсино, миссия которого — предотвратить глобальную экологическую катастрофу. Действие многоплановых романов-гипотез происходит и в современной Москве, и в космосе, и на Памире, где криптобиологическая экспедиция идет по следу снежного человека.
Главный герой фантастической дилогии А. Казанцева — посланец параллельного мира Альсино, миссия которого — предотвратить глобальную экологическую катастрофу. Действие многоплановых романов-гипотез происходит и в современной Москве, и в космосе, и на Памире, где криптобиологическая экспедиция идет по следу снежного человека.
Искатель. 1961-1991. Выпуск 3
На 1-й стр. обложки — рисунок Н. ГРИШИНА к роману Александра Казанцева «Фаэты (Гибель Фаэны)».
На 2-й стр. обложки — рисунок Г. НОВОЖИЛОВА к повести Анджея Збыха «Слишком много клоунов».
На 3-й стр. обложки — рисунок С. ПРУСОВА к рассказу Моргана Робертсона «Аргонавты».
На 1-й стр. обложки — рисунок Н. ГРИШИНА к повести Богомила Райнова «Человек возвращается из прошлого».
На 2-й стр. обложки — рисунок Б. ДОЛЯ к рассказу Уильяма Тенна «Берни по кличке Фауст».
На 3-й стр. обложки — рисунок В. КОЛТУНОВА к рассказу Джулиана Саймонса «Благодаря Уильяму Шекспиру».
На 1-й и 4-й стр. обложки — рисунки А. ГУСЕВА.
На 2-й стр. обложки рис. Н. ГРИШИНА к очеркам Л. СКРЯГИНА и С. МИЛИНА «Пираты XX века».
На 3-й стр. обложки рис. В. ЧИЖИКОВА к киносценарию Станислава ЛЕМА «Слоеный пирог».
На 1-й и 4-й стр. обложки — рис. А. ГУСЕВА.
На 2-й стр. обложки — рис. С. ПРУСОВА к рассказу В. МЕЛЕНТЬЕВА «Индия, любовь моя».
На 3-й стр. обложки — рис. П. ПАВЛИНОВА к роману НИКОЛАСА МОНСАРРАТА «Жестокое море».
На 1-й и 4-й стр. обложки — рисунок А. ГУСЕВА.
На 2-й стр. обложки — рисунок Н. ГРИШИНА к рассказу Ю. Тупицына «Мэйдэй».
На 3-й стр. обложки — рисунок В. ЧИЖИКОВА к рассказу Дороти Л. Сайерс «Человек, который знал, как это делается».
На 1-й и 4-й стр. обложки — рисунок А. ГУСЕВА.
На 2-й стр. обложки — рисунок Ю. МАКАРОВА к роману А. КАЗАНЦЕВА «Фаэты».
На 2-й стр. обложки — рисунок Л. ПАВЛИНОВА к повести М. БАРЫШЕВА «Конец «дачи Фролова».
На I, II, IV странице обложки рисунки Юрия МАКАРОВА к фантастической повести «ТАЙНА НУЛЯ»
На III странице обложки рисунок Игоря БЛИОХА к повести «ДЖЕНТЛЬМЕН».
Роман-гипотеза «Тайна нуля» посвящен доказательству, что звездный полет возможен с субсветовой скоростью, когда течение времени на звездолете замедляется по теории Эйнштейна, в которую следует ввести понятие «соотношение масс».
Романы-гипотезы старейшего советского писателя-фантаста ставят нравственные проблемы и подсказывают возможные научные решения.
Рисунки Юрия Макарова.
В своем романе «Купол Надежды» известный писатель-фантаст обратился к проблеме избавления человечества от голода. Его герои строят в Антарктиде Город-лабораторию. В этом краю, где природа не дает человеку почти ничего, они доказывают возможность обеспечения людей искусственной пищей, преодолевают косность и алчность ее противников.
Роман «Льды возвращаются» популярного советского фантаста Александра Казанцева — это роман-памфлет, направленный против холодной войны. Несмотря на всю фантастичность событий, судьбы героев, которых читатель видит, любит или ненавидит вместе с автором, фантастические, порой страшные картины воспринимаются как сама реальность. В романе звучит страстный протест против опасного пути ядерных провокаций, против использования гения человека в преступных античеловеческих целях. Вместе с тем роман пронизан горячей верой в победу разума на Земле.
Являясь самостоятельным произведением, он завершает трилогию, начатую романами «Полярная мечта» и «Арктический мост».
Писатель рассказывает полярникам о необычной встрече в аэроклубе — к нему приходил… марсианин с рукописью на неизвестном языке. С помощью ЭВМ через несколько месяцев удалось расшифровать эту рукопись, оказавшеюся дневником пришельца.
Фантастична повість про першу висадку радянських космонавтів на Венері і про нову гіпотезу виникнення людства в сонячній системі.
Любой поклонник шахмат дорого бы дал, что бы сыграть с Полом Мерфи, непобежденным гением XIX века. Именно поэтому знаменитый гроссмейстер, не смотря на скепсис в отношении оккультных наук, соглашается на участие в парапсихологическом эксперименте.
В новом, мнемоническом романе «Фантаст» нет вымысла. Все события в нем не выдуманы и совпадения с реальными фактами и именами — не случайны. Этот роман — скорее документальный рассказ, в котором классик отечественной научной фантастики Александр Казанцев с помощью молодого соавтора Никиты Казанцева заново проживает всю свою долгую жизнь с начала XX века (книга первая «Через бури») до наших дней (книга вторая «Мертвая зыбь»). Со страниц романа читатель узнает не только о всех удачах, достижениях, ошибках, разочарованиях писателя-фантаста, но и встретится со многими выдающимися людьми, которые были спутниками его девяностопятилетнего жизненного пути. Главным же документом романа «Фантаст» будет память Очевидца и Ровесника минувшего века.
ВСЛЕД за Стивеном Кингом и Киром Булычевым (см. книги "Как писать книги" и "Как стать фантастом", изданные в 2001 г.) о своей нелегкой жизни поспешил поведать один из старейших писателей-фантастов планеты Александр Казанцев.
Литературная обработка воспоминаний за престарелыми старшими родственниками — вещь часто встречающаяся и давно практикуемая, но по здравом размышлении наличие соавтора не-соучастника событий предполагает либо вести повествование от второго-третьего лица, либо выводить "литсекретаря" с титульного листа за скобки. Отец и сын Казанцевы пошли другим путем — простым росчерком пера поменяли персонажу фамилию.
Так что, перефразируя классика, "читаем про Званцева — подразумеваем Казанцева".
Это отнюдь не мелкое обстоятельство позволило соавторам абстрагироваться от Казанцева реального и выгодно представить образ Званцева виртуального: самоучку-изобретателя без крепкого образования, ловеласа и семьянина в одном лице. Казанцев обожает плодить оксюмороны: то ли он не понимает семантические несуразицы типа "Клокочущая пустота" (название одной из последних его книг), то ли сама его жизнь доказала, что можно совмещать несовместимое как в литературе, так и в жизни.
Несколько разных жизней Казанцева предстают перед читателем. Безоблачное детство у папы за пазухой, когда любящий отец пони из Шотландии выписывает своим чадам, а жене — собаку из Швейцарии. Помните, как Фаина Раневская начала свою биографию? "Я — дочь небогатого нефтепромышленника┘" Но недолго музыка играла. Революция 1917-го, чешский мятеж 18-го┘ Папашу Званцева мобилизовали в армию Колчака, семья свернула дела и осталась на сухарях.
Первая книга мнемонического романа почти целиком посвящена описанию жизни сына купца-миллионера при советской власти: и из Томского технологического института выгоняли по классовому признаку, и на заводе за любую ошибку или чужое разгильдяйство спешили собак повесить именно на Казанцева.
После института Казанцев с молодой женой на тот самый злополучный завод и уезжает (где его, еще практиканта, чуть не обвинили во вредительстве), да только неустроенный быт надоедает супруге.
Казанцев рванул в Москву. К самому Тухачевскому пробрался, действующий макет электрической пушки показал. Маршал уши поразвесил, да и назначил Казанцева командовать экспериментальной лабораторией и создавать большую электропушку, практическая бессмысленность коей была в течение одного дня доказана консультантом-артиллеристом.
Следующий любопытный сюжет относится к Великой Отечественной. Перед мобилизацией Казанцев "на всякий случай" переправил водительские права на свое имя, но они почти и не понадобились: вскорости после призыва уже стал командовать рембазой автомобилей, причем исключительно для удобства снабжения перебазировал ее от Серпухова — в Перловку на Ярославское шоссе, поближе к собственной даче. Изобретает электротанкетки, одна из которых ни много ни мало помогла прорвать блокаду Ленинграда.
Никак не понятно, например, как Александр Петрович в течение десятилетий удерживал самозваный титул классика советской научной фантастики, нигде не упоминается о личной причастности к гонениям на молодых авторов, и лишь вскользь упоминается о сотрудничестве с КГБ.
Кое-что, конечно, проскальзывает. Например, каждому высокопоставленному функционеру, что-то значившему для Казанцева, он стремился подарить свою первую книжку "Пылающий остров" с непременной ремаркой типа "В газете французских коммунистов "Юманите" уже перевод сделали┘".
Совершенно авантюристски выглядит работа Казанцева в качестве уполномоченного ГКО (Государственного комитета обороны) на заводах Германа Геринга в Штирии, пугал австрийцев расстрелами и даже участвовал в пленении корпуса генерала Шкуро и казаков атамана Краснова, сражавшихся на стороне вермахта, но отказавшихся капитулировать. Англичанам в падлу было кормить 60 тысяч русских, вот и сдали их, как стеклотару, Красной Армии.
По возвращении в Союз Казанцева вызвали в органы для дознания на пример выяснения количества награбленного за время командировки. Велико же было изумление следователя, когда выяснилось, что Казанцев ничегошеньки себе из драгоценностей не привез.
Просто Казанцев, пройдя мытарства Гражданской войны, уже знал, что злато и брюлики не являются безусловным гарантом благополучия и уж тем более не спасают от ножа или пули. Чтобы выжить, хитрую голову на плечах надо иметь. (Умиляет, например, история о том, как Казанцев после войны лет десять везде "совершенно случайно" таскал с собой военный пропуск на автомобиль "с правом проезда полковника Званцева А.П. через все КП без предъявления документов").
Первый секретарь правления Союза писателей Александр Александрович Фадеев наставлял немолодого, прошедшего войну, но выпустившего пока еще только одну-единственную книжку Александра Казанцева: "Хочу только, чтобы твое инженерное начало не кастрировало тебя и герои твои не только "били во что-то железное", но и любили, страдали, знали и горе, и радость, словом — были живыми людьми". Не выполнил Казанцев наказ старшего товарища по перу, и каждая новая книжка выходила у него все муторнее и многословнее, живых людей заменяли картонные дурилки, воплощавшие в жизнь технические идеи в духе Манилова (будь то подводный мост из США в СССР или строительство академгородка где-нибудь подо льдом). Зато с идеологической точки зрения подкопаться было невозможно: строительство всегда начинал миролюбивый Советский Союз, а злобные ястребы с Запада кидали подлянки. Если же в книге не планировалось строительства очередного мегаломанского сооружения, то добрые советские ученые с крепкими руками рубили в капусту на шахматной доске диверсантов из выдуманной страны Сшландии (романы типа "Льды возвращаются").
Жизнь, тем более девяностопятилетнюю, пересказывать подробно не имеет смысла. Приключения тем и интересны, что происходят не каждый день. Как беллетрист Казанцев и не стремился четко описать год за годом свою жизнь. Выхватывая самые значимые, самые запомнившиеся события, мемуарист выкидывает серые и скучные фрагменты, чтобы оставшиеся части картины заиграли ярче. Зияющие лакуны в повествовании при этом смущают только читателя, но никак не самовлюбленного автора.
Если в довоенной биографии все относительно четко и структурировано и даже можно восстанавливать хронологию жизни писателя с небольшими припусками в пару-тройку лет, то второй том представляется сплошным сумбуром, состоящим из старых фрагментов литературных записей, чужих историй и баек, "отступлений вперед" о судьбе некоторых персонажей и непременной путаницей в рассказе. То ли автор скрыть что-то хочет, то ли и вправду вся послевоенная жизнь представляется для него в виде гомогенной "Мертвой зыби".