«Единственный в мире силуэт Стамбула». Иван Бунин о древнем городе: стихотворения и путевые очерки
Сегодня у нас – Иван Бунин. Вместе со своей женой Верой Муромцевой и без неё Бунин бывал в Константинополе не раз. Древнему городу посвящены несколько стихотворений и рассказов писателя.
Каким Стамбул был ровно сто лет назад? Что изменилось? Похоже, что ничего…Его гул и пестрота, «огуречная свежесть воды», « запах цветов, пыли, сигар и жаровен, на которых уличные повара подшкваривают кофейные зерна, кебаб и лепешки » , голоса муэззинов, звучащие «великой печалью старины и пустыни» …Все это видел и чувствовал Иван Бунин, всё это видели и чувствовали мы. Хочется цитировать каждый абзац! Но вы уж лучше сами прочитайте. Тут – небольшие выдержки. Дальше, по ссылкам, вы сами. Это прелесть что такое.
СТАМБУЛ
Облезлые худые кобели
С печальными, молящими глазами —
Потомки тех, что из степей пришли
За пыльными скрипучими возами.
Был победитель славен и богат,
И затопил он шумною ордою
Твои дворцы, твои сады, Царьград.
И предался, как сытый лев, покою.
Но дни летят, летят быстрее птиц!
И вот уже в Скутари* на погосте
Чернеет лес, и тысячи гробниц
Белеют в кипарисах, точно кости.
И прах веков упал на прах святынь.
На славный город, ныне полудикий.
И вой собак звучит тоской пустынь
Под византийской ветхой базиликой.
И пуст Сераль**, и смолк его фонтан,
И высохли столетние деревья…
Стамбул, Стамбул! Последний мертвый стан
Последнего великого кочевья!
1905
*Скутари – прежнее название Ускюдара, части Стамбула, расположенной на азиатской стороне
** Сераль – резиденция турецкого султана
У Бунина есть ещё два стихотворения о Стамбуле – «Айя –София» и «Шипит и не встаёт верблюд». Их можно найти здесь и здесь.
Бунин много путешествовал – был в Турции, Греции, Африке, посещал Иерусалим. Здесь его путевые очерки. Стамбул сто лет назад. Не изменилось ничего! Хотя нет – исчезли греки и…верблюды. А ещё в бунинском Стамбуле очень много собак и совсем нет кошек!
« Ревут вокруг трубы отходящих пароходов, в терцию кричат колесные пакеботы, гудит от топота копыт деревянный мост Султан-Валидэ на Золотом Роге, хлопают бичи, раздаются крики водоносов в толпе, кипящей на набережной Галаты… Оттуда, из товарных складов, возбуждающе пахнет ванилью и рогожами колониальных товаров; с пароходов — смолой, кокосом и зерновым хлебом, сыплющимся в трюмы, от воды, взбудораженной винтами и веслами — огуречной свежестью…»
« Совсем другими огнями горят раскрытые настежь окна и двери в галатских домах, в кофейнях, в табачных и фруктовых лавочках, в парикмахерских. Сколько тут этих огней, сколько народа, играющего в кости, в шашки, пьющего виски, мастику, кофе и воду и занявшего своими табуретами, кальянами и столиками половину набережной! От тесноты, от запаха цветов, пыли, сигар и жаровен, на которых уличные повара подшкваривают кофейные зерна, кебаб и лепешки, воздух зноен и душен. Из вторых этажей домов, из освещенных окон несутся звуки граммофонов, дешевых пианино. В толпе, текущей по набережной, раздаются бешено-сиплые басы водоносов, звонкие альты чистильщиков сапог и продавцов газет, сладкие тенора греческих кондитеров, хлопают бичами худые черномазые извозчики в фесках и пыльных пиджаках. И по всем лицам и разноцветным одеждам то и дело легкими гигантскими взмахами проходят светлые столпы прожекторов: один за другим бегут шумные колесные пакеботы, переполненные народом, с загородных гуляний… »
« Ковыляют на французских каблучках две толстеньких турчанки, с головой закутанные в фередже цвета засушенной розы. «Лица их, — думаю я словами Корана, — похожи на яйца страуса, сохраненные в песке». Но приподнялось как будто случайно покрывало — и я убеждаюсь, что прав Саади: «Не всякая раковина беременна жемчугом». Зато сколько красивых, умных и энергичных мужских лиц, особенно среди турок из простонародья, из провинций, с берегов моря! Сколько гордых и приветливых глаз! »
«За внутренними стенами Сераля, охраняющими покои, недоступные для европейца, расцветают под надзором евнухов те редкие цветы девичьей красоты, которые ежегодно дарит, по древнему обычаю, Турция своему повелителю. И весенней прелестью веет незримое присутствие этих юных затворниц в садах Сераля, где зеленая трава пробивается из древней земли, красный мак светит среди обломков мрамора и белым и розовым цветом цветут чащи деревьев в оврагах возле Старого Музея, облицованного лазурными фаянсами, пригретого жарким солнцем под бальзамически благоухающими кипарисами».
Иван Бунин. «Тень птицы». Полный текст – здесь.
«Я различал деревянные дома его предместий, легкие высокие минареты вокруг чашеобразных куполов белой Ахмедиэ, древний, дорогой мне купол Софии, сады Сераля и серую стену дворца Константина. Я опять обонял этот особый, сладкий и сухой аромат берегов Турции…»
Стихотворения: «Стамбул», «Айя – София», «Шипит и не встаёт верблюд»