ВИДЫ ЭПИГРАФОВ В РАННИХ ПОВЕСТЯХ Ф.М ДОСТОЕВСКОГО
Понятие «эпиграф» прошло путь от элементарного определения, содержащегося в «Словаре древней и новой поэзии» (1821 года), составленном Н.Ф. Остолоповым, до последних работ, в которых современная наука выделяет эпиграф как метатекстовый и интертекстуальный знак.
Мы рассматриваем вышеуказанный внесюжетный элемент как коммуникативный знак, сущность которого создается и обнаруживается только в процессе функционирования, его включения в структуру генетически чужого для него текста.
Информация, вводимая эпиграфом, может быть двух типов: информация об авторе (творческом субъекте, выбирающем эпиграф из определенной текстовой и культурной парадигмы) и информация о следующем за эпиграфом тексте.
В ранних произведениях Достоевского — «Белые ночи», «Бедные люди», «Хозяйка», «Неточка Незванова» и «Слабое сердце» нельзя не видеть отражения одного из важнейших вопросов, волновавших людей 30‑40-х годов прошлого столетия, противоречий мечты и действительности, идеала и реальности. В 1840-е годы мечтатель стал общественным типом, получившим довольно широкое распространение в жизни, настолько широкое, что не на шутку стало беспокоить всех передовых людей того времени, так как они увидели в нем стремление уйти от борьбы, смириться c действительностью, что было чуждо их взглядам на переустройство мира. Белинский писал: »Что такое мечта? Призрак, форма без содержания, порождение расстроенного воображения, праздной головы, колобродствующего сердца. Мечтательность в XIX веке так же смешна, пошла и приторна, как сентиментальность. Действительность — вот пароль и лозунг нашего века …» [3, с. 56].
Негативное отношение к мечтательности у Достоевского сложилось под влиянием Белинского, но, осуждая своих героев за оторванность от жизни, писатель вместе с тем сочувствует им, и поэтому протест против мечтательности звучит у него приглушенно.
Ф.М. Достоевский, проживая в Петербурге, внимательно всматривался в окружающую его действительность. Столица николаевской империи предстала перед ним со всеми своими контрастами и кричащими противоречиями. Многое ему показалось страшным и непонятным: «…Петербург, не знаю почему, — писал он, — для меня всегда казался какою-то тайною». И в эту тайну ему хотелось проникнуть, понять, как и чем живут люди в громадном городе. В сознании прозаика постепенно стал вырисовываться замысел произведения о бедных людях.
В данном произведении Ф.М. Достоевский использует эпиграф — авторскую реминисценцию. В эпиграфах, которые писатель предпосылал своим произведениям, он создает своеобразный художественный мир, отнюдь не автономный, а гармонически контактирующий с повествовательным текстом произведения. Прежде всего, интересен сам характер внесюжетного элемента и его отношение к произведению. Эпиграф к повести «Бедные люди» очень эмоциональный, в нем просматривается призыв к действию, к изменению жизни героев. Он содержит лукаво-ироничное сетование на «сказочников», которые своими писаниями «всю подноготную в земле вырывают». Девушкин обнаруживает эту «подноготную» и в «Станционном смотрителе», и в «Шинели». Но если первое произведение вызывает в нем восторженное умиление, то второе — ожесточает, приводит в негодование и подталкивает к «бунту» и «дебошу».
В прозе Достоевского, эпиграф — это «голос из-за границы произведения». Писатель всегда использует положение эпиграфа «за текстом», чтобы вывести нас за рамки произведения и наметить широкий контекст. Такой характер носит и эпиграф к повести.
Прозаик намеренно отсылает читателя к произведению Одоевского, герой которого — мертвец, со стороны смотрящий на свою смерть, на родных и друзей, вспоминающих о нем. Он видит настоящие чувства его друзей, коллег, родных, и они отнюдь не утешительны. Герой рассказа говорит, что в жизни можно все поправить, а после смерти ничего изменить нельзя. Своим произведением Достоевский проводит параллель между мертвецом и героями «Бедных людей». Ведь, несмотря ни на что, будучи в добром здравии они не способны подняться и переделать окружающий их мир, герои замкнуты и предпочитают «сидеть в своем углу», ведут «мертвенный» образ жизни, заживо похоронив себя.
Достоевский понимал социальную сущность происхождения мечтательности и не стремился оправдать ее. Сочувственно рисуя героя-мечтателя, писатель одновременно осуждал его оторванность от жизни и показывал, что при столкновении его мечтаний с действительностью от них ничего не оставалось. Наиболее полно образ мечтателя Достоевский раскрыл в одной из самых своих поэтических повестей «Белые ночи», герой которой попытался уйти от действительности, забыться, погрузиться в вымышленный им самим мир.
Повесть открывает эпиграф:
«…Иль был он создан для того,
Чтобы побыть, хотя мгновенье,
В соседстве сердца твоего. » [1, с. 65]
Это неточная цитата из стихотворения И.С. Тургенева «Цветок». Присутствие в эпиграфе лирического начала говорит читателю о том, что дальнейшее повествование рассказа будет наполнено особой сентиментальностью и лиризмом. Эти качества уже присутствуют в образах главных героев — мечтателя и Настеньки.
В повести «Белые ночи» значим образ Петербурга. Достоевский — писатель-урбанист, создавший страшный портрет большого города, города — »спрута», который подчиняет и обезличивает человека. Прежде всего, это Петербург.
Эпиграфы в раннем творчестве Достоевского носят информацию о теме, идее, проблематике произведения. Здесь выше указанный внесюжетный элемент дает сведения иного рода: в первую очередь, сообщает и раскрывает образы повестей, а также настраивает читателя на эмоциональный тон текста.