Мой «Казус» выжал слезу из Улицкой
Режиссер Юрий Грымов – персона неоднозначная. В нем сочетаются и самобытная противоречивость Дали, и хватка современного Ротшильда. Его упрекают в повышенной самоуверенности. Впрочем, после недавней премьеры «Казуса Кукоцкого» (НТВ) по роману Людмилы Улицкой у Грымова для бахвальства, кажется, есть все основания. Премьера застала самого режиссера в тяжелую пору кочевья. Его студия «ЮГ» (инициалы Юрия Грымова) теперь как раз расположилась на юге Москвы. – Переезжаете? – интересуюсь, пробираясь через коробки. Ими заставлено все новое помещение, кроме кабинета Грымова. Здесь уже все стоит, висит и лежит на своих законных местах. – Да, сделаем отдельно дизайнерскую и киностудию. – Студентов здесь тоже будете учить? – Не получится, ведь я собираюсь скоро запускать несколько фильмов. Физически не хватит времени на студентов.
«Был модельщик, стал модель»Премьера застала самого режиссера в тяжелую пору кочевья. Его студия «ЮГ» (инициалы Юрия Грымова) теперь как раз расположилась на юге Москвы.
– Переезжаете? – интересуюсь, пробираясь через коробки. Ими заставлено все новое помещение, кроме кабинета Грымова. Здесь уже все стоит, висит и лежит на своих законных местах.
Юрий Грымов фотография
– Да, сделаем отдельно дизайнерскую и киностудию.
– Студентов здесь тоже будете учить?
– Не получится, ведь я собираюсь скоро запускать несколько фильмов. Физически не хватит времени на студентов.
– Это будет что-то в том же духе, что и «Казус Кукоцкого»?
– Нет, после «Казуса Кукоцкого» я хочу поработать в другом жанре, использовать новый кинематографический язык. К примеру, язык комедии. Но у меня несколько проектов. И про войну на Востоке, и love story. Я считаю, что нельзя зацикливаться на чем-то одном. От этого деградируешь.
Лучшие дня Джуди Гарленд: С песней по жизни Посетило:11925 Великая певица народных песен Посетило:6341 Рекордсмен по количеству хитов Посетило:5183– Судя по вашей творческой биографии, циклиться – это точно не про вас. Начинали рабочим на АЗЛК.
– Модельщиком. Это человек, который делает макеты машин из дерева. Ручная работа, требующая знания инженерного дела и большой точности. Но я не очень хорошо работал. Тем не менее был модельщиком третьего разряда в модельном цехе конструкторского экспериментального бюро АЗЛК.
– А из модельщиков ушли в модели. Похожие названия, но не профессии.
– Просто решил поменять жизнь. В Театре моды объявили конкурс манекенщиков, и одна знакомая сказала: «Юра, 1 метр 90 см. Не хочешь сходить?» И я пошел. Сильно волновался. Но я подходил и по росту, и по комплекции. В театре мы читали стихи, занимались пластикой, аэробикой, танцами. Эта работа придала мне уверенности в себе. Тогда я узнал, что такое сниматься в клипах. Заинтересовался и захотел сам снимать. Тем более что фотографией увлекался, еще работая на заводе.
– Вы уже тогда были «креативщиком» или потом научились?
– Креативность – это образ жизни. Вы креативны, если в целом относитесь к жизни творчески. Этому нельзя научиться. Если вы талантливый человек, то это распространяется на все: как вы едите, как работаете, как общаетесь. Ты или «креативщик» по жизни, или нет, так же как осетрина бывает только одной свежести. Ты всегда способен к творчеству. Это не значит, что обязательно должен создавать произведения искусства. Между искусством и креативом все-таки большая пропасть. Но твои способности, если они есть, во всем обнаруживаются…
«Мы все дети страха»– Как раз на эту тему в «Казусе Кукоцкого» есть эпизод. Илья Голдберг, лучший друг Кукоцкого, задает ему вопрос: «Кто выживает в современном обществе? Умный, талантливый, яркий, самобытный? Нет. С точностью до наоборот – лживый, серый, приспособленец!» Этот ответ актуален и сегодня?
– Серейший всегда выживает, потому что не высовывается. А самобытный выделяется из толпы и сразу получает по башке. Это происходило всегда и везде, где бы я ни работал. Наша страна воспитана на тоталитарном режиме, на поговорках «ближе к кухне, подальше от начальства».
Во всем виновато 70 лет геноцида. У нас сейчас важнейшая проблема генофонда! Еще ста лет не прошло с убийства царской семьи, с того варварского времени! Понимаете, что такое сто лет? Это было буквально вчера. А мы к этому страшному факту относимся, как к сказке. Сколько убил Сталин, сколько Хрущев посадил в психушки и обозвал «пидорасами»! Весь русский авангард уехал в Америку! Мне бы очень хотелось, чтобы мы разобрались со своим прошлым по гамбургскому счету. Ведь Гитлера осудили, Милошевича пытались осудить. А коммунистическая партия до сих пор разрешена.
– И кто конкретно должен бороться?
– Все! Все мы. Общество должно требовать разобраться в преступлениях. Один из главных убийц лежит на главной площади страны. Памятники Ленину пусть остаются, это история. Но ведь у нас в сердце родины – кладбище убийцы, уничтожившего огромное количество достойных людей. Только население пока этого не осознает. Некоторые вообще говорят, что Сталин был неплохим. Короткая у людей память…
– Так вот почему вы взялись за экранизацию именно этого романа. Напомнить хотите?
– Я глубоко убежден, что пора говорить на эту тему. Мы беспомощны что-либо изменить, пока не начнем называть вещи своими именами. Количество пролитой крови и совершенного предательства в нашей стране для промежутка в какие-то 70–80 лет чудовищно! И постоянная, постоянная ложь. Мы все дети страха. Мы не знаем, что такое свобода. У нас все регламентировано и навязано – что хорошо, что плохо, что можно, что нельзя. Фильм – большое количество вопросов, которые я задаю себе последние пять лет. Кто мы такие? Что такое наше общество? Причины и следствия всего происходящего в нем? Очень надеюсь, что после фильма многие об этом задумаются.
«Про Станиславского актерам знать не обязательно»– Людмила Улицкая сказала, что вы умеете разговаривать на языке массовой культуры. На нем вы и снимали «Казус Кукоцкого»?
– Я не знаю, что она конкретно имела в виду. Лучше спросить у нее. Когда я снимаю кино, я не думаю о массе людей. Максимально честно я делал и делаю только то, что мне близко. Я считаю, что мое кино – для людей, у которых есть глаза и сердце, которые умеют видеть и чувствовать.
– Но это в любом фильме – видишь, чувствуешь…
– Нет, есть фильмы только для глаз, где бух-бах-трах. Посмотрел, но ничего не получил. Думаю, что ярлык «кино не для всех» на фильм приклеили ленивые люди, которым просто легче воспринимать одинаковый средний продукт. А великое кино, которое показывали на белой простыне – Феллини, например, было очень сложным для понимания, но его смотрел весь мир. Смотрел и обсуждал. Потом американцы заперли кино в телеящик маленького формата и поставили его на холодильник. И кино умерло в широком понимании. Но я думаю, что любое кино делается для людей, без формулировок «для всех» или «не для всех». Фильм «Казус Кукоцкого» без кожи, он сделан максимально нараспашку.
– Получается, вы тоже заперли свой фильм в телеящик, сделав его сериалом!
– Это не сериал, а художественный фильм, который длится 8 часов и просто разбит на 12 частей. Для этого проекта мы сознательно связали себя с телевидением, потому что делать сокращенную версию картины я бы не хотел. Начиная проект, я столкнулся с вопросом формата. Для такого фундаментального произведения, как «Казус Кукоцкого», был очень важен актуальный формат. Ведь это та история, та жизнь, которая произошла в стране за 60 лет. И для меня очень важно, чтобы зритель прожил все эти 60 лет в киноизмерении. Поэтому я выбрал такой вариант: художественный фильм из 12 серий.
Я старался воссоздать атмосферу эпохи не только по исторической достоверности. Я переработал большое количество литературы, фильмов того времени. Во многом исходил из собственных ощущений. И даже из рассказов своей бабушки, царствие ей небесное. Главное, что я могу сказать: я всем доволен, мне удалось воплотить все, что хотелось.
– Как отреагировала Улицкая, посмотрев фильм?
– Я очень благодарен ей за те слова, которые она сказала в самом начале нашей работы: «Книгу написала я, а кино снимаешь ты». Собираясь снимать фильм, я пропустил роман через себя, увидел в нем что-то свое – близкое, больное, трогательное. Но я волновался, когда пришло время показать Людмиле законченный продукт. Высшей похвалой и наградой для меня стали ее слезы. Я видел, что во время просмотра она несколько раз плакала. Да, это не абсолютно один в один ее видение, но очень важно, что она почувствовала правду происходящего на экране. А честность – это главное. И не только в творчестве.
– Странно, это главный постулат Станиславского, а вы однажды как-то прошлись по нему…
– Ну ладно, не передергивайте! Я очень уважаю Станиславского. Как и любого человека, делающего что-либо во благо. Я лишь говорил о том, что некоторым актерам лучше не пытаться вникать в его систему. Потому что некоторые на нее садятся и отключают сердце. А вот у меня в картине играют девочки 10–12 лет, которые не знают про Станиславского. Но они так играют.
«Роды не приму, но ассистировать смогу»– Кстати, то, что вы перед съемками фильма прошли курсы акушерства, вполне в духе школы переживания.
– Ничего особенного не было, всего лишь прослушал курс лекций в Институте акушерства и гинекологии.
– А роды принимали?
– Я участвовал в них. Хотел понять, что чувствует мужчина, работающий гинекологом, который отдал всю свою жизнь женщинам в прямом смысле. Этот опыт помог мне вместе с Юрой Цурило создать сильный образ большого живого человека, который занят таким важным делом. Женщина – это стопроцентный космос! Это больше, чем мужчина.
– Так, значит, сейчас, если что, можете и роды принять?
– Нет, это же огромная ответственность, я смогу только поассистировать. Вообще странные чувства испытываешь. Это, конечно, зрелище не для слабонервных, очень сильные впечатления. И я попытался перенести их в фильм. Картина, когда новорожденный ребенок обнимает свою мать, действует во много раз сильнее, чем какие-нибудь звездные войны!
– Любовь – тоже чудо?
– А вы как думаете? Я снял фильм о любви, потрясающей, истинной, романтической. О любви и о семье. Потому что семья – это самое ценное на свете. Я вообще далек от политики, но считаю, что именно Семья – наша национальная идея, которую все ищут. Важнее этого ничего нет. И по этой причине «Казус Кукоцкого» – семейное кино, в котором говорится о проблемах, понятных всем поколениям. Я очень рад, что наше кино поставили в субботу и воскресенье, с двух до четырех – это и есть самый настоящий семейный просмотр, когда все дома и никуда не спешат.
– Вы с семьей так проводите выходные?
– По выходным я всегда дома с семьей, женой Ольгой и дочерью Антониной. Но давайте не будем об этом. Это моя семья, и эта территория закрыта для общественного обсуждения, тем более с журналистами. Совершенно не понимаю молоденьких звезд, которые, спев одну-две песни, уже позируют для газет и журналов возле собственного биде. Ходят и показывают свои шкафы.
– Если семья – национальная идея, то какой она должна быть в идеале?
– Максимально свободной. Семья – это не кабала и не рабство. Люди в семье – самые близкие, они должны уважать и любить друг друга. Ну, это банально.
– Хорошо. Расскажите историю знакомства с вашей женой, и закончим эту тему.
– Познакомились мы странно. Когда я работал манекенщиком, купил свою первую машину – «Москвич-2141» и катался. А чтоб кататься, я подвозил людей. Цель была не совсем деньги, хотя я брал, если быть честным. Я подвез девушку на Кутузовском, а на следующий день она ко мне переехала. И вскоре мы расписались. А потом я узнал, что через два дня она должна была выходить замуж. Было платье, ресторан, стол, все дела… Наверное, просто мы оба увидели друг в друге своего человека. И вот живем уже 14 лет. А дочери – 9.
«Творец всегда одинок»– Вы в своей жизни хотели кому-либо что-либо доказать?
– Раньше хотел. А последние пять – семь лет уже ничего не хочу. На это уходит много сил и энергии. Когда-то я участвовал в разных фестивалях и получил более 80 международных наград. Безусловно, это доказательство того, что не дурак, могу что-то делать. А потом понял, что надо делать лишь то, что нравится, и жить, как хочешь. И поэтому я занимаюсь дизайном, снимаю рекламу, ставлю оперу или спектакль, снимаю кино… Конечно, для всего этого я должен был созреть. И сейчас я счастлив, если люди разделяют то, что мне близко.
– А что же вас так мотает из одной деятельности в другую?
– Да не мотает меня! Я занимаюсь везде одним и тем же – режиссурой. В театре ли, в кино ли я ставлю проблему, поднимаю какие-то вопросы, создаю жизнь, некий мир, с помощью которого общаюсь со зрителем. Опера «Царская невеста» – про женскую долю, «Му-Му» – про одиночество…
– Эта тема вам близка?
– Творец всегда одинокий. А тот, кто не одинок – не творец. Тебя окружают миллионы людей, тысячи товарищей, единицы друзей, но ты всегда остаешься наедине с собой.