Нашелся настоящий мужик (Наконец-то..)
Бывший тренер женской сборной России по биатлону Павел Ростовцев подрался с телекомментатором Дмитрием Губерниевым, сообщает «Авторитетное радио». Драка произошла в аэропорту «Шереметьево», когда именно — не уточняется. По словам Ростовцева, он плюнул в «наглую рожу» журналиста и ударил его. Тренер, который с 2011 по 2014 годы был помощником наставника женской сборной Вольфганга Пихлера, рассказал, что встретился с Губерниевым в аэропорту случайно. Ростовцев попросил комментатора пояснить свои критические заявления в адрес наставников женской команды, «на что он в своем стиле меня нагло послал».
Свой поступок Ростовцев назвал хулиганским, но отметил, что «другой возможности заявить свою позицию как мужчины, как человека» у него не было. «Честно признаюсь, мне немножко стыдно за мой поступок, но я просто плюнул в его наглую рожу. Естественно, он попытался что-то ответить, но и получил с правой еще раз», — сказал тренер.
Губерниев, комментируя инцидент в аэропорту, сказал, что ему «просто очень жаль». «И еще больше мне жаль и ужасно стыдно, что такие люди тренировали российскую команду», — добавил комментатор. Собирается ли он подавать в суд, Губерниев не сказал.
Что касается Ростовцева, то он также рассказал о конфликте с коллегой Губерниева Ильей Трифоновым, который произошел во время Олимпиады в Сочи. По словам тренера, его обвинили в том, что он толкнул Трифонова и тот «отлетел к стенке и чуть ли черепно-мозговую травму не получил».
Ростовцев утверждает, что ничего подобного в Сочи не было. Тренер нашел запись камеры видеонаблюдения, на которой, по его словам, видно, как он прошел мимо Трифонова, «практически его не задев».
Ростовцев добавил, что перед олимпийской эстафетой он подошел к Трифонову и сказал, что считает его и Губерниева лжецами, подлецами и трусами и попросил их не попадаться ему на глаза. «Эти журналисты перестали попадаться мне на глаза на Кубках мира. Один раз Трифанов попался, долго он поднимался с пола, но в ответ ничего не сказал», — сказал тренер.
Wild Angel Профессиональный советчик- 26.03.2014
- #2
- 26.03.2014
- #3
- 26.03.2014
- #4
- 26.03.2014
- #5
- 26.03.2014
- #6
- 26.03.2014
- #7
- 26.03.2014
- #8
- 26.03.2014
- #9
- 26.03.2014
- #10
- 26.03.2014
- #11
- 26.03.2014
- #12
- 26.03.2014
- #13
- 26.03.2014
- #14
- 27.03.2014
- #15
- 27.03.2014
- #16
- 27.03.2014
- #17
Нецензурная лексика постепенно завоевывает все большие культурные просторы. Мат теперь можно услышать не только в кино и на рок-концертах, но и в театре. Одни считают подобное явление вполне допустимым, другие — неприемлемым. Интересные высказывания относительно ненормативной лексики привожу ниже из статьи Ксении Лариной и Ирины Соларевой http://www.teatral-online.ru/news/923/
Храм и брань Ненормативная лексика как творческий метод Подготовили Ксения ЛАРИНА, Ирина СОЛАРЕВА
Язык театра стремительно меняется, стирая всяческие границы между сценой и улицей. То, что вчера было отважным экспериментом, сегодня становится нормой. Если в середине 90-х пьесу Михаила Волохова, написанную исключительно матерными словами, воспринимали как вызов общественному мнению (спектакль «Игра в жмурики» поставил тогда Андрей Житинкин), то сегодня драматурги и режиссеры перестали стесняться в выражениях, освободив себя от лишних предрассудков. Нина в «Маскараде» уже пропела известное слово из трех букв в спектакле В.Шамирова, хит К.Серебренникова в МХТ «Изображая жертву» без матерного монолога главного героя представить себе невозможно, Александр Абдулов построил на нецензурном сленге свою роль в «Затмении» («Пролетая над гнездом кукушки» в «Ленкоме»), в недавней премьере Театра Моссовета вполне неприличное слово позволил себе корифей отечественного театра Сергей Юрский («Предбанник»), а самой модной пьесой сегодняшнего дня считается опус М.Курочкина «Водка, еб.я, телевизор», афишами которого запружен весь город. Родоначальниками неприличностей многие считают «новую драму» и ее спутника «Театр.doc.», однако не секрет, что вполне респектабельные театры потихоньку осваивают эту лингвистическую свободу. Как сами «служители Мельпомены» относятся к ненормативной лексике на театральной сцене? Александр Ширвиндт: К мату в целом отношусь очень доброжелательно, потому что совершенно не считаю его ругательством. Это – элемент русского языка. Надо уметь разговаривать на языке родины. А мат как ругательство – немыслим и недопустим нигде: ни на сцене, ни в жизни. Я считаю, персонаж, который разговаривает матерно на сцене, имеет право быть, если он органичен, обаятелен, непротивен. Всё остальное – ханжество
Сергей Безруков: Я не играю роли, где используется ненормативная лексика. Мне не предлагали такие роли в театре. Что касается лично меня – я против. Я отношусь к мату со сцены резко отрицательно – вот и всё!
Ирина Алферова: Я допускаю ненормативную лексику как эксперимент в каких-то театрах-студиях, куда приходит не просто зритель, для которого подобное будет шоком, а люди подготовленные, искушенные. Если мне предлагается текст, содержащий подобные слова, я его всегда переделываю. Я считаю, что из моих уст ненормативная лексика вообще недопустима. Это чисто индивидуально. Я даже про себя, в сердцах, такими словами не думаю, мне несвойственно это. Как-то один раз ради эксперимента я сказала: «Ладно, хотите, ради эксперимента, себя сломаю и скажу? Вам будет плохо». Сказала и услышала: «Спасибо, больше никогда этого не делай!» И я бы не хотела как зритель смотреть такую пьесу, мне это совершенно не интересно. Конечно, бывает мат в анекдотах не ради мата, ради, видимо, убедительности бытового юмора. Например, когда разговаривает матом Дуров, заслушаешься
Михаил Ефремов: Мат на сцене? Я не считаю, что это проблема. Я отношусь к мату на сцене как к английским словам в кино. Меня мат со сцены совершенно не ломает. Главное, чтобы было действие, и было бы смотреть на что.
Андрей Житинкин: Все зависит от предлагаемых обстоятельств, как говорил Константин Сергеевич Станиславский, т.е., если правда жизни на сцене доводится до абсолюта, и это язык героев, –ни в коем случае не язык театра, не язык режиссера, не язык актера, – тогда это имеет право быть в очень строгих рамках, как некий лексический эксперимент. И конечно, в зале не должно быть детей. Обязательно на афишах нужно печатать «…старше 18 лет». Но я категорически против, когда ненормативная лексика становится модным местом, когда некоторые театры или режиссеры ради моды, ради дешевого эпатажа позволяют себе 1–2 фразы или в каком-то месте сальное слово. Это считаю отвратительным!
Армен Джигарханян: Проблема – будем прямо говорить – в талантливости. А с точки зрения орфографии, морали, - не мне судить. Если в стране есть мат, если он присутствует в речи, то он может быть и на сцене. Специально постановок с матом у нас в театре нет. Но в репертуаре есть спектакль «Возвращение домой», в котором присутствуют слова «блядь», «курва» и т.д. Думаю, что язык – это проблема околотеатральная, она не может существовать отдельно сама по себе. Она может существовать по конкретному спектаклю, конкретной роли. Всё зависит от убедительности.
Юлия Рутберг: Знаю, что ненормативная лексика достаточно частое явление в современном театре. Но в спектаклях, где играла я, максимум, что встречалось, - это слова «проститутка» и «сучка». Достаточно много и часто в литературе, в стихах встречается слово «блядь» - как мне объяснили, вполне литературное слово. Но я стараюсь не произносить ненормативные слова на сцене, мне кажется, что таким словам есть отличные замены. Я не люблю, когда ругаются матом на сцене, не вижу в этом особой необходимости, может, оттого, что матом уже стали огульно ругаться со сцены. А всегда, когда перебор с чем-то, то это не может не раздражать. Лично меня ситуация с матом сегодня в театре раздражает. В литературе к этому можно относиться иначе, т.к. ты читаешь глазами наедине с книгой. Когда ненормативную лексику используют при большом скоплении людей, мне это не нравится. В искусстве допустимо то, что выразительно, и является неотъемлемым ингредиентом того, что должно получиться в итоге. Могу допустить, что артист великолепно ругается матом в какой-то сцене. Но я это слышала только один раз. Это делали Вася Бочкарёв, мой любимый, и замечательный артист Стеклов Володя в спектакле «Записки русского путешественника» по Гришковцу. Это был единственный раз, когда меня смогли убедить, что мат в данном случае уместен.