Ножкин, Михаил Иванович. Стихи
Хоть в песнях, хоть в мыслях, хоть в сказках вернутся домой.
Под Ржевом от крови трава на века порыжела,
Под Ржевом поныне шальные поют соловьи,
О том, как под Ржевом, под маленьким городом Ржевом
Великие, долгие, тяжкие были бои.
Свободный вечер
Мы целый день в трудах,
Мы целый день в заботах,
Но вечером всегда, кончается работа,
И вот он наступил свободный вечер,
И пусть туда кто хочет, держит путь,
А мы к друзьям торопимся навстречу,
Сегодня мы решили отдохнуть.
Потанцевать мы собрались,
А ну-ка под руки – подруг,
А ну-ка шире круг,
А ну-ка потянись,
А ну-ка шире плечи,
А ну-ка улыбнись,
У нас свободный вечер,
Свободных вечеров не так уж много,
Пусть все вокруг смеется и поет,
Пусть ноги поработают немного,
Пусть голова немного отдохнет.
Потанцевать мы собрались,
А ну-ка под руки – подруг,
А ну-ка шире круг,
Шире круг. (4 раза)
Весна
Весна пришла, весна-красна примчалась
Веселой светлой сказкой наяву
И звонкою капелью застучала,
И зеленью пронзила синеву.
Весна пришла, и по ее веленью
Покой опять взорвали соловьи,
И снова жизнь рванулась к обновлению,
В сто крат умножив радости свои.
Весна пришла, и солнце ввысь взметнуло
И распахнуло двери и сердца,
И в каждый дом с разбегу заглянуло,
И улыбнулось детям и отцам.
Весна пришла, и это не заметить
Немыслимо, и мимо не пройти,
Ведь нам весна надеждой доброй светит,
И нам с весною вечно по пути.
Весна-красна, мы в ней души не чаем,
Цветами и улыбками встречаем.
Повсюду нынче властвует она
Великая и вечная весна!
Песня солдата
Разве можно былое забыть?
До сих пор годы мчатся, как пули.
Мы суровой солдатской судьбы
До краёв всем народом хлебнули.
В душах вечный осколок торчит,
Память бьёт бухенвальдским набатом.
И поныне в народе стучит
Опалённое сердце солдата.
Мы в атаку вставали страной,
Всем народом дрались в рукопашной.
Мы Победу добыли ценой,
О которой подумать-то страшно.
Не всегда ль мы достойны её,
Забывая порою, что свято?
И частенько нам спать не дает
Беспокойное сердце солдата.
Мы по чести обязаны жить,
Позабыв пьедесталы и нимбы;
По-солдатски Отчизне служить -
Где бы, кто бы и кем бы ты ни был.
Нам, сегодняшним, в завтра идти,
Вспоминая о прошлом крылатом.
Пусть стучит оно в каждой груди,
Бескорыстное сердце солдата.
Нам война не нужна никогда.
Мы с рождения - мирной породы,
Ну, а если вдруг снова беда -
Мы в атаку опять всем народом!
Будем к новым победам идти
Так, как шли ветераны когда-то,
А пока над планетой летит
Наша мирная песня солдата.
Песня о возрасте
Ах, как быстро годы наши мчатся,
Как кружит нас дел круговорот…
Не успеет новый день начаться –
Вечер уж толчется у ворот.
Только что с уроков убегали,
Только что влюблялись в первый раз,
А уж половину отшагали,
И осталось полпути у нас.
Давай опять пойдем весне навстречу,
Давай в глаза рассвету поглядим.
Еще не вечер, еще совсем не вечер –
Все главное, быть может, впереди.
Ничего почти не изменилось,
Только ночи стали чуть длинней,
Только сердце чуть угомонилось,
Только жизнь узнали до корней,
Да забот прибавилось к тому же,
Да надеждам чуть прикрылась дверь.
Но зато мы вдвое крепче дружим,
Втрое крепче любим мы теперь.
Мы бежим, бежим за синей птицей,
Да не всем догнать ее дано.
Каждому свое, как говорится,
Только жизнь прекрасно все равно,
Только вешать голову не надо,
Только нос не надо опускать –
Счастье наше ходит где-то рядом,
Только нас не может отыскать.
Давай опять пойдем весне навстречу,
Давай в глаза рассвету поглядим.
Еще не вечер, еще совсем не вечер –
Все главное, быть может, впереди.
Песня о быте
Друзья мои! Давно ли клятву дали
Не прыгать в паутину брачных уз
И вечерами страстно воспевали
Наш беспокойный холостой союз?
Но время шло – вы все переженились,
Мужьями стали. Так смешно –
Осели, раздались, остепенились,
И внутренне, и внешне изменились.
Лишь я холостяком остался, но…
Мне с жизнью холостой пришлось проститься –
Уж очень этот быт меня заел.
Решил и я, друзья мои, жениться,
Чтоб избежать домашних всяких дел.
Теперь, с супругой время коротая,
Я ощутил женитьбы этой вред:
Она романы модные читает,
А я стираю да варю обед.
Снова быт, снова быт, быт заедает,
И как с ним быть, как с ним быть – прямо и не знаю.
Мы в кооператив анкету сдали:
Построимся – пусть бесятся враги.
И мебель, и бельишко распродали,
И по уши залезли все в долги.
А дом готов, пора переселяться.
Была б кровать – поставили б в углу.
Но, чтоб с долгами, братцы, рассчитаться
Придется спать три года на полу.
Снова быт, снова быт, быт заедает,
И как с ним быть, как с ним быть – прямо и не знаю.
Купили полированную мебель
На радости соседям и гостям.
Кто только ни смотрел, кто только не был,
И все вокруг завидовали нам.
Гостям-то что? Сиди, соси конфетки,
А мне – не тронь, не встань, не ляг, не сядь…
Обедаю теперь на табуретке,
Чтоб на столе следов не оставлять.
Снова быт, снова быт, быт заедает,
И как с ним быть, как с ним быть – прямо и не знаю.
На лето переехали на дачу.
Здоровую овчарку завели,
Чтоб эту дачу не уперли, значит,
И нас бы заодно не унесли.
Красивая собака, дорогая –
Ведь украдут же, ясно дураку.
Не спит собака, дачу охраняет,
И я не сплю – собаку стерегу.
Снова быт, снова быт, быт заедает,
И как с ним быть, как с ним быть – прямо и не знаю.
В искусстве я ценителем был тонким,
И живопись, и зодчество любил.
Теперь вокруг кастрюли да пеленки,
Театры и музеи я забыл.
Сижу у телевизора, старею,
Вдвоем с женой играем в «дурака».
И кто из нас двоих с женой дурнее
Не выяснили мы еще пока.
Снова быт, снова быт, быт заедает,
И как с ним быть, как с ним быть – прямо и не знаю.
А жизнь бежит в заботах неотложных.
Уж четверть века я давно прошел.
Работаю, друзья мои, как лошадь,
А получаю – вроде, как осел.
И целый день приходится носиться:
То в ясли, то на рынок, то к врачу.
А ночью холостая жизнь мне снится –
Я даже просыпаться не хочу.
Снова быт, снова быт, быт заедает,
И как с ним быть, как с ним быть – и черт его не знает!
Песня о начальниках
В наш век стремительный, поспешный,
Работа – многих славный путь.
Мы все работали, конечно,
Когда-нибудь и кем-нибудь.
Мне как-то довелось трудиться
В одной артели небольшой.
Я к делу был, как говорится,
Привязан телом и душой.
В хорошем дружном, коллективе
Работа полным ходом шла:
Мы выполняли директивы
И перевыполняли план.
Нам все с начальством не везло.
Вот, скажем, первый – старикашка,
Тот нас все время обижал:
То вдруг расценки понижал,
То увольненьями пужал –
Короче, нас совсем прижал.
Ну, мы, конечно, возмущаться начали,
Хотели было с жалобой идти.
Нам нового начальника назначили,
Сказали, что уж лучше не найти.
А начальник-то, надо признаться,
Оказался любитель приврать,
Очень, братцы, любил потрепаться
Да с трибуны очки повтирать.
Ну, мы, конечно, возмущаться начали,
Хотели было с жалобой идти.
Нам нового начальника назначили,
Сказали, что уж лучше не найти.
А начальник-то волю почувствовал,
Сразу запил райкому назло.
Пил да пил, да совсем не закусывал,
И, конечно, его развезло.
Ну, мы, понятно, возмущаться начали,
Хотели было с жалобой идти.
Нам нового начальника назначили,
Сказали, что трезвее не найти.
А начальник-то дядя старательный
Поначалу грешил кумовством,
А потом, приглядевшись внимательно,
Воровством занялся воровством.
Ну, мы, понятно, возмущаться начали,
Хотели было с жалобой идти.
Нам нового начальника назначили,
Сказали, что честнее не найти.
А начальник-то, дальше куда уже,
Был по женской по линии слаб:
Всей артелью бывало и за уши
Не оттащишь от этих от баб.
Ну, мы, конечно, возмущаться начали,
Хотели было с жалобой идти.
Нам нового начальника назначили,
Сказали, что приличней не найти.
А начальник на лодыря смахивал,
Все сидел да вздыхал глубоко,
Все ходил да ушами размахивал.
Оказался – дурак дураком.
Ну, мы, конечно, возмущаться начали,
Хотели было с жалобой идти.
Нам нового начальника назначили,
Сказали, что умнее не найти.
А начальник-то люду рабочему
Был не друг, не товарищ, не брат:
Он все матом рабочего потчевал,
Кулаками махал, говорят.
Ну, мы, конечно, возмущаться начали,
На общее собрание собрались, и…
Нам нового начальника назначили.
Ну, с этим по домам и разошлись.
Ну, не мог я терпеть безобразия,
И ушел из артели дрянной.
Вот, ребята, какая оказия
Приключилась однажды со мной.
Образованные просто одолели.
Теперь любой киногерой
За интеллект стоит горой,
Шуршит дипломом и спешит к высокой цели.
А тем, кто проще, нет житья,
Карьера кончилась моя –
Образованные просто одолели.
Меня воспитывать давно
Взялись в театре и в кино,
И даже в цирке, и на радио и теле…
И каждый знает – как мне быть,
И каждый учит – как мне жить…
Образованные просто одолели.
Нам дали премию на всех.
Взялись делить – и смех, и грех:
Мы друг на друга паровозами пыхтели.
Один кричит, что он главней,
Другой кричит, что он умней…
Образованные просто одолели.
Сосед мой взял, да заболел
И вызвать доктора велел.
Но собрались родные у его постели,
Сказали – сами мы врачи,
И вот лежит сосед, кричит…
Образованные просто одолели.
Мы в позапрошлый выходной
Вдруг не поладили с женой,
И сразу тещи и свекрови налетели.
Одни вопят: «Ты не гордись».
Другие учат: «Разводись».
Образованные просто одолели.
Сказал директору народ,
Что он от жизни отстает,
Что он четыре класса кончил еле-еле.
Директор сморщился слегка
И сразу жалобу в ЦК:
Образованные просто одолели.
У нас в семье есть референт,
Два кандидата и доцент.
В обед за стол все дружно сели да поели.
Они торопятся удрать,
А мне посуду убирать…
Образованные просто одолели.
Распределяют на завод
Сто инженеров каждый год,
Ученых даже присылают раз в неделю.
А на заводе говорят:
«У нас нехватка в слесарях.
Образованные просто одолели».
Есть бухгалтерия у нас,
И там с меня в который раз
И подоходный, и бездетность взять успели,
За ДОСААФ, за профсоюз.
А с чем же я-то остаюсь.
Образованные просто одолели.
Меня попёрли из кино -
Мне это, в общем-то, смешно,
Что заменить меня очкарики сумели.
Со мной не сладили б «друзья»,
Но падежов не знаю я –
Образованные просто одолели!
А завтра что будет.
Зимою, весною и летом
Нам счастье дают по билетам.
Порою приходится тяжко
Без маленькой этой бумажки.
Но только сегодня планета
Не очень-то верит в билеты.
Товарищи, граждане, люди,
А завтра-то, завтра что будет?
Мы век в коммуналке страдали,
Но всё же квартиру нам дали.
Там нету ни газа, ни света,
И треснули стены при этом,
Вчера потолок обвалился,
Сегодня уж пол провалился -
Товарищи, граждане, люди,
А завтра-то, завтра что будет?
Любовь нынче вышла из моды,
Повсюду разводы, разводы.
Семейное счастье пропало –
Разводятся все, кто попало:
От друга сбежала подружка,
От деда сбежала старушка.
Товарищи, граждане, люди,
А завтра-то, завтра что будет?
Курносые наши девчонки
Короткие носят юбчонки,
У ихних мамаш, между прочим,
Юбчонки намного короче.
Конца этой моде не вижу –
Юбчонки всё выше и выше…
Товарищи, граждане, люди -
А завтра-то, завтра что будет?
Жестоки мы стали к природе:
Леса на бумагу изводим,
И бедные звери, и птицы
Не знают уж, где приютиться.
Всю зелень попилим, порубим,
Всю рыбу потравим, погубим.
Товарищи, граждане, люди,
А завтра-то, завтра что будет?
Когда-то отдельные лица
Могли на Эйнштейна коситься,
То Зощенко вдруг запрещали,
То джаз никуда не пущали,
Потом на генетику выли,
Потом кибернетику крыли.
Товарищи, граждане, люди,
Когда же их больше не будет?
За модные туфли, от силы,
Ты раньше двадцатку платила,
Тридцатку потом отдавала,
За сорок потом доставала,
Потом за полсотни хватала.
Теперь и шестидесяти мало.
Товарищи, граждане, люди,
А завтра-то, завтра что будет?
На транспорте нынче – проблемы:
В метро не вмещаемся все мы,
В троллейбусы еле влезаем,
В автобусы чудом вползаем,
И едем, обнявшись, как братья,
И рвутся костюмы и платья…
Товарищи, граждане, люди!
А завтра-то, завтра что будет?
На фабрике гвоздик стащили,
Потом молоток утащили,
Кирпичик потом утянули,
Станочек потом не вернули,
Потом уж полцеха украли
И крышу совсем разобрали.
Товарищи, граждане, люди,
А завтра уж нечего будет!
Когда-то с любимой супругой
Мы ели белугу с севрюгой,
Потом судака покупали.
Потом на треску с ней напали.
Теперь на мерлузу насели
И всех осьминогов поели.
Товарищи, граждане, люди,
А завтра-то, завтра что будет?
Не только коньяк или водку –
Мы спирт потребляли в охотку,
Потом самогон с денатурой,
Теперь – нитролак с политурой.
И тащат сегодня повсюду
Мешками пустую посуду…
Товарищи, граждане, люди,
А завтра-то, завтра что будет?
Мы темные силы низвергли,
Чертей всевозможных отвергли.
Потом, чтоб не верить в кого-то,
Богов развенчали в два счета.
И нынче мы, дружно и твердо,
Не верим ни в бога, ни в черта.
Товарищи, граждане, люди,
А завтра-то, завтра что будет?
Ну, что наша жизнь? Лотерея.
С годами мы стали мудрее,
В зените двадцатого века
Мы стали беречь человека.
И жить нынче лучше народу
В сравненьи с тринадцатым годом.
Товарищи, граждане, люди,
А завтра-то, завтра что будет?
А на кладбище.
(многие до сих пор безосновательно считают
автором этой песни Владимира Высоцкого)
Говорить о творчестве что-то мне не хочется.
Я - поэт особенный, я на том стою,
Чтобы с авторучкою за столом не корчиться,
А идти в интимную, в томную струю.
Чтобы мои плёночки на заветной полочке
Берегли, как старое крепкое вино,
Чтобы мои песенки пели втихомолочку,
Трезвые ли, пьяные - это всё равно.
Я творю затворником песни подзаборные,
Я мыслёнки тайные прячу между строк,
Я беру «Три звездочки» под икорку чёрную
Да шагаю в творческий в тихий уголок.
Обожаю загород городской бугористый -
Меж крестов протопаю торною тропой,
И гитара рядышком, друг мой перебористый,
И твори, что хочется, отдыхай и пой!
Четверть века в трудах и в заботах я,
Все бегу, тороплюсь да спешу.
А как выдастся время свободное –
На погост погулять выхожу.
Там, на кладбище, так спокойненько,
Ни врагов, ни друзей не видать,
Все культурненько, все пристойненько –
Нам судьба уготована странная:
Беспокоимся ночью и днем,
И друг друга грызем на собраниях,
Надрываемся, горло дерем.
А на кладбище так спокойненько,
Ни врагов, ни друзей не видать,
Все культурненько, все пристойненько –
Друг на друга мы все обижаемся,
Выдираемся все из заплат,
То за лучшую должность сражаемся,
То воюем за больший оклад.
А на кладбище так спокойненько,
Ни врагов, ни друзей не видать,
Все культурненько, все пристойненько –
Ах, семья моя, свора скандальная,
Ах, ты, пьяный, драчливый сосед,
Ты квартира моя коммунальная –
Днем и ночью покоя все нет.
А на кладбище так спокойненько
Среди верб, тополей да берез,
Все культурненько, все пристойненько,
И решен там квартирный вопрос.
Вот, к примеру, захочется выпить вам,
А вам выпить нигде не дают,
Все стыдят да грозят вытрезвителем,
Да в нетрезвую душу плюют.
А на кладбище так спокойненько,
От общественности вдалеке
Все культурненько, все пристойненько,
И закусочка на бугорке.
Заболели мы автомашинами:
Дай нам «Волгу», «Москвич», «Жигули»,
Обеспечь запасною резиною
И гараж вынь хоть из-под земли.
А на кладбище так спокойненько:
Каждый в личном своем гараже,
Все культурненько, все пристойненько,
Все наездились вдоволь уже.
Старики, я Шекспир по призванию,
Мне б «Гамлетов» писать бы, друзья.
Но от критики нету признания,
От милиции нету житья.
А на кладбище, по традиции,
Не слыхать никого, не видать,
Нет ни критиков, ни милиции –
Шуты
Шуты шагают по планете!
А смех – он цель свою найдёт,
Смешное в нас самих таится.
Боится смеха даже тот,
Кто ничего уж не боится.
И ни герой, ни царь, ни бог,
И ни законы, и ни святцы –
Никто, никто ещё не смог
Народу запретить смеяться.
Весёлым людям легче жить
И дольше жить на белом свете!
От смеха шар земной дрожит –
Шуты шагают по планете!
Шуты идут, шуты острят,
Смеются над безумством века,
Шуты нашли себе царя -
Царя природы человека.
Они его боготворят
И, на корону не взирая,
Ему всю правду говорят,
Гнев высочайший презирая.
Его величество смешил
И Беранже, и Брехт лукавый,
Булгаков правдою служил,
Твардовский веселил державу.
Шутов не гладят по спине,
На них взирают с укоризной!
Шуты – как Тёркин на войне,
Шуты – как Райкин в мирной жизни.
Так смейся, смейся, человек!
Ты – главный царь на этом свете.
Хохочет наш двадцатый век –
Шуты шагают по планете!
Я давно уж пополнить готов
Беспокойное племя шутов
Потому что давно убеждён:
Человек для улыбки рождён.
Буду вместе с шутами ходить,
В стену лбом – бом, бом, бом! – колотить,
Из газеты сверну колпачок –
Вот ещё вам один дурачок!
Нас много, шутов,
Поспорить с судьбой-злодейкой,
С гитарой и без,
С дипломом и без,
С копейкой и без копейки!
Вот бы взять бы нам рогатки, дурачкам,
Да палить из них по розовым очкам!
Всю бы проволоку колючую стянуть
И на гитары вместо струн бы натянуть.
Вот бы правду говорить заставить всех -
Вот бы смех-то был, вот это был бы смех!
А пока – клянусь свободой колпака! –
Глупо гневаться, мой царь, на дурака.
Нас много, шутов,
Поспорить с судьбой-злодейкой,
С гитарой и без,
С дипломом и без,
С копейкой и без копейки!
Шутов не купить,
Шутов не продать,
Шутам не страшны угрозы!
Смеются шуты… сквозь слёзы…
Дело было вечером.
Дело было вечером,
Делать было нечего.
Петя пел, Борис молчал,
А Сергей ногой качал,
Мила в зеркальце глядела,
Таня просто так сидела,
Николай ловил осу,
Юра ковырял в носу.
И сказал ребятам Петя:
«Мы пока что с вами дети,
но когда пройдут года –
кем же станем мы тогда?»
И сказал ребятам Вася:
«Я уже в четвертом классе
И, конечно, буду скоро
Буду ездить за границу:
В Канны, в Рим, в Париж и в Ниццу.
Со всего большого мира
Соберу я сувениры.
Буду я везде и всюду,
А в Москве – проездом буду.
Плавать мне во всех морях,
Заседать во всех журях».
И сказал ребятам Саша:
«Буду я – как дядя Паша.
Эту школу брошу вскоре,
Перееду к синю-морю.
Я хозяйничать люблю:
Двухэтажный дом куплю,
Обнесу его забором,
Заведу собачек свору.
Летом – каждую кровать
Буду дачникам сдавать
Вплоть до зимнего момента.
А зимой – пускать студентов.
Буду я, как говорится,
Буду жить да припевать,
Да винишко попивать».
В разговор вступил Сережа:
«Я работу выбрал тоже,
Я уже решил, ребята:
Буду я «начальник блата».
Папа с мамой говорят:
«Нынче все решает блат».
Буду утречком вставать,
Все по блатам доставать,
Всех устраивать по блату,
Всех проталкивать куда-то,
Заведу знакомых всюду.
Взятки брать, конечно, буду.
Буду брать, пока дают,
А не брать – так засмеют.
В жизни главное, ребята:
Жить не только на зарплату».
И сказал ребятам Коля:
«Буду я, как дядя Толя,
И, соседям на беду,
В алкоголики пойду.
Это нынче очень модно
И почти что всенародно.
Все у нас разрешено:
Можно драться и ругаться,
И на улицах валяться,
На милицию плевать,
Людям жизни не давать.
И общественность у нас
Помогает в трудный час:
Алкоголиков под ручки
И на эти… на поручки».
И сказала тут Людмила:
«Я уже давно решила
Стать писательской женой,
И не спорьте вы со мной.
Мне с пеленок стало ясно:
Это выгодно ужасно.
За писателя пойду,
Буду модно одеваться,
Перед всеми задаваться,
Из себя воображать,
На машине разъезжать,
И по творческим домам
Буду ездить я сама.
Отдыхать зимой и летом
Буду с самым высшим светом.
И сказал ребятам Юра:
«Я пойду в номенклатуру:
Буду всюду я ходить,
Буду всем руководить.
Главная моя забота –
Научить других работать.
Всем давно пора понять:
Ночью, днем, в жару и в холод,
Города, деревни, села.
Честь мундира не ронять,
Чтобы до седьмого пота,
Чтоб работать и работать,
И давать, давать, давать,
А в углу сидел Ванюша.
Он молчал и только слушал,
Вот о чем подумал я:
Всем бездельничать охота,
Но работать должен кто-то?
Должен кто-то в семь вставать,
Всех кормить и одевать,
Шить рубашки и штанишки,
Суп варить, печатать книжки,
В детский садик нас возить,
Строить, рыть, пахать, косить?
Кто-то должен – это ясно,
Значит, только подрасту –
Стану я рабочим классом
Иль в колхозники пойду».
Все к Ивану подбежали,
Обнимали, руки жали
И сказали наконец:
«Ты, Ванюша, молодец!
Ты умнее нас без спора.
Ты давай – ворочай горы,
Создавай, твори и строй,
Добывай и землю рой.
Ну, а мы, как говорится,
Будем все тобой гордиться».
Дело было вечером,
Делать было нечего…
А ну, давай, давай, давай.
Многие люди старшего возраста хорошо помнят эстрадный номер с участием куклы-лоботряса.