ОЛЖАС СУЛЕЙМЕНОВ: БАКУ – ЭТО «ПРАЗДНИК, КОТОРЫЙ ВСЕГДА С ТОБОЙ»
Олжас Сулейменов нередко наведывается в Баку, который любит всем сердцем и где его всегда ждет много добрых друзей. Только с начала года ему дважды приходилось в Париже, где он служит послом Казахстана в ЮНЕСКО, бронировать билеты на бакинский рейс, чтобы поучаствовать в представительных международных форумах. С трибуны Дворца имени Гейдара Алиева, которого он называет великим Устадом, О.Сулейменов размышлял о проблемах тюркского мира, толерантности и интеграции в глобализирующемся человеческом обществе. Как сообщили официальные агентства, «выдающийся казахский поэт, ученый, общественный и политический деятель Олжас Сулейменов был принят Президентом Ильхамом Алиевым». Несмотря на чрезвычайно напряженный рабочий график, О.Сулейменов выкроил время для эксклюзивного интервью, которое мы предлагаем вашему вниманию.
ВНАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО
- Олжас Омарович, Хэмингуэй назвал Париж, где вы уже работаете не один год, «праздником, который всегда с тобой». Извините, может быть, за не совсем корректную параллель, а чем для Вас являются Баку, Азербайджан.
- Тема для меня очень объемная. А когда хочется сказать о многом, многое же сразу просится наружу. Как, к примеру, если резко опрокинуть переполненную бутылку, то из нее вода будет вырываться толчками, а не плавной струей.
Азербайджан я видел и в тревоге, и в очень радостные моменты. Помню, как впервые приехал сюда в 1975 году, на Дни советской литературы. Это был праздничный Азербайджан, цветущий, летний, интернациональный. Писателей собралось очень много, со всего Советского Союза. Для большинства это была первая встреча с этой цветущей землей. Мы проехали по всему Азербайджану, были в Карабахе, Шуше. Было много вина, веселья, много встреч, масса впечатлений. Потом я приезжал на юбилей Низами, который тоже вылился в большое празднество. Когда Гейдар Алиевич нас всех, поэтов, коллег моих, принимал, я поинтересовался: почему 840-летие, не круглая, вроде, дата. И тогда он произнес знаменитую фразу, которую я приводил уже не раз. Ответ мне очень понравился: юбилеи таких поэтов надо не в сто лет раз отмечать, а, по возможности, каждое десятилетие. У него была такая возможность, и он в полной мере ее использовал.
Такое отношение к литературе было очень характерно для Гейдара Алиевича, и это – счастье Азербайджана. Отношение власти к высокой поэзии воспитывало народ, развивало его культуру и, безусловно, поднимало авторитет, престиж Слова. А слово – это основа культуры. Недавно в Москве я познакомился с удивительным документом - Национальной программой развития интереса к чтению. Ее подписали руководство федерального агентства по печати, книгоизданию и президент Российского книжного союза Сергей Степашин, он же – председатель Счетной палаты (довольно интересное сочетание), замечу, очень интеллигентный, читающий человек, я его знаю хорошо. Разработчики программы обратились к библиотекарям страны, другим специалистам и с их помощью емко и точно сформулировали проблему, назвав главную причину создавшегося положения: за минувшие 15 лет все хорошо поняли, что падение интереса к чтению напрямую сказывается на интеллектуальном здоровье нации.
Потому что, если некогда великий читатель превращается в массового зрителя и слушателя, то совершенно ясно, что происходит падение духовной культуры общества, вслед за чем деградирует экономика, снижается обороноспособность и так далее. Мы на практике, на этом горьком опыте еще раз убедились в великой правоте того, кто сказал: вначале было Слово. Вначале всего, особенно человека мыслящего, было Слово. Ибо без слова человек превращается в нечто мычащее, маломыслящее.
Поэтому отношения государства и литературы – это лучшее из того, что я вспоминаю из советской жизни. И призываю власть имущих, когда имею возможность обратиться к ним письменно или устно, не отказываться так пренебрежительно, нигилистски от всего советского опыта. В частности, от опыта общения государства и культуры, государства и литературы. Что-то важное надо обязательно взять оттуда. Отмахнуться от всего нашего 70-летнего прошлого никак нельзя.
Знаменательно, что в последнем послании президента В.Путина Федеральному собранию (а я внимательно слушал все семь предыдущих) впервые в документе такого уровня было сказано о литературе, причем раньше, чем об экономике, сельском хозяйстве, обороне, науке и прочем. То есть, на очень правильное место, наконец, поставили литературу. Раньше ведь в докладах о культуре упоминали где-то вскользь и в конце, по остаточному принципу. То есть, экономику, сельское хозяйство прошли, все цифры назвали, а потом уже – вот, кстати и например… Сейчас, видимо, приперло. Вдруг люди поняли, осознали, что основу, фундамент мы успели за 15 лет развалить основательно. Без какого-либо фундамента мы уже попытались создать социализм… Когда уничтожали империализм, который, по Марксу, был высшей стадией капитализма, основательно разрушили базовый фундамент и заново, на песке намеревались что-то выстроить. А сейчас решено созидать капитализм после социализма. Это, конечно, новый совершенно подход, необычный и далеко не научный. Но сейчас необходимо обязательно использовать тот мощный фундамент, который на крови и костях мы создали за минувшие десятилетия.
- Как сообщалось в сводках, экономика ряда бывших республик только в прошлом году достигла уровня 90-го года…
-То же самое и в Казахстане, и в ряде других новых государств. Хорошо, что хоть сейчас мы стали все это осознавать, что-то восстанавливать. Конечно, много ценного наши народы и приобрели после развала Союза. Но многое, к сожалению, и утратили. Поэтому сейчас, когда этот затянувшийся переходный период как бы завершается, мы должны спокойно оглянуться и по-настоящему оценить все то, что было приобретено, и чего мы лишились. Для того, чтобы сохранить самое главное: в первую очередь, это, конечно, - книга, это – Слово, уважение к культуре. А уважение к культуре отражает уровень нравственности общества.
БОЛЬШЕ НЕ ХОЧУ ВИДЕТЬ БАКУ «ГОРЯЧЕЙ ТОЧКОЙ»
Сейчас, приезжая в Азербайджан (возвращаюсь к нашей главной теме), я имею неплохое представление о России, Средней Азии, Кавказе и могу воочию сравнивать некоторые показатели. Вообще начиная с конца 80-х–начала 90-х, драматических лет я побывал во всех «горячих точках» той поры, пытаясь, где возможно, сохранить спокойствие, привнести нечто из своего опыта в беседах с новыми политиками, общаясь с ними, пытался сдержать их порывы. Я был в Грузии, Чечне, Ингушетии, сопереживал вместе с бакинцами январскую трагедию 90-го, и все что увидел, навсегда запечатлелось в моей душе поразительными кадрами, как в фильме Бергмана.
-Вы оказались первым известным политиком, который появился в Баку сразу же после кровавых событий января 1990 года…
-Я прилетел тогда, воспользовавшись мандатом депутата Верховного Совета СССР, на каком-то полувоенном самолете, потому что обычные рейсы уже отменили. Приземлившись под утро, мы пешком направились к аэровокзалу, переполненному спешно покидавшими город людьми. Я не смог попасть вовнутрь из-за невероятной толкучки на грани паники. Транспорт, естественно, не ходил – комендантский час. На какой-то военной автомашине меня доставили только до первой ближайшей станции метро. Представьте, я был единственным пассажиром «подземки»: поезда ходили пустые с траурными лентами на дверях. Я вышел в центре, город – пустынный, ни одного человека. Добрался до гостиницы «Азербайджан», пару раз пообщавшись с патрулем. Отель оказался темным и пустым. На мой стук вдруг кто-то выглянул из-за стеклянных дверей, а потом отворил их: «Олжас бей, пожалуйста…». Видно, узнал, - в ту пору я частенько мелькал на телеэкране, в том числе на трибуне Съезда народных депутатов СССР. Замечу, что я приехал с температурой – до 39 градусов доходило, простудился накануне. А тут ночью позвонили, сообщили о случившемся в Баку. Сослаться, что болен и не могу приехать, было как-то неловко: тут кровь льется, а ты о своей температуре. И я схватил первую подвернувшуюся машину и помчался в аэропорт. Вот такие впечатления остались…
Ну, а потом, естественно, началась работа, я целую неделю здесь пробыл, воочию видел драматические моменты, черные страницы в истории Азербайджана.
Помнится, тогда здесь находились Примаков, Гиренко, Язов, Варенников. Они попросили меня дать ход газетам, их не печатали уже несколько дней. Я отправился в издательство, встретился с рабочими, убеждая их: вы не выпускаете газеты, народ ничего не знает, что происходит. А вы имеете информацию о ситуации, но не пропускаете ее к людям, что непозволительно в данной ситуации. Причем, я гарантирую, что никакой цензуры не будет, ибо мною оговорены все условия. Коллектив в целом согласился, приняв мои доводы. Однако прозвучал и некий ультиматум: завтра выйдут все газеты, кроме одной – «Коммунист» на азербайджанском языке, потому, дескать, что все они вышли из этой партии. Я им попытался разъяснить, что коммунисты бывают разными, есть просто члены партии, а есть настоящие коммунисты. Вот я тоже коммунист. Вообщем, утром мне позвонил секретарь ЦК Гасан Гасанов:«Все газеты вышли». Спрашиваю:«А «Коммунист» как?» «И «Коммунист», - говорит, - вышел».
А потом - новая просьба: не поможете ли телевидение запустить. На телестудии оказалось полным полно военных во главе с генералом Варенниковым в полевой камуфлированной форме. В беседе с журналистами говорю: «У вас пленум ЦК прошел, сменилось руководство республики, а народ еще не знает об этом. Почему бы не показать выступление на пленуме нового первого руководителя республики?». Мне в ответ: «Нет, мы не дадим. Вот вы выступите, тогда посмотрим». Но я настаивал: «Давайте, я запишусь, но эту пленку вы дадите после выступления первого секретаря, а то как-то не совсем удобно будет». В итоге так и порешили…
Я в хороших отношениях был с Абульфасом Алиевым, пытался выручить его, ходатайствовал перед Примаковым, обращая внимание на то, что он - представитель не боевого, а либерального крыла НФА. Словом, определенная работа велась. И вот, выступая тогда по ТV, я сказал: «Больше не хочу приезжать в Азербайджан и видеть его в таком состоянии. Я хочу приехать в веселый, ликующий Азербайджан. Надеюсь опять встретить на этих улицах лица счастливые, какими я их видел раньше…» Однако судьба вновь привела меня в Баку в ту пору, точнее - 1 июня 1993 года, в День защиты детей. Мы доставили целый самолет с гуманитарным грузом - детским питанием. Тогда удалось встретиться с Эльчибеем, повидаться с Поладом Бюльбюльоглу, Анаром, Фархадом Бадалбейли, другими моими друзьями, которых у меня много в Азербайджане. Мы встречались с ними и в январе 1990-го, но тогда еще не было радости на их лицах, естественно, от того, что шла война.
ТРАДИЦИИ ВЕЛИКОГО УСТАДА
Снова я приехал в Баку где-то уже во второй половине 90-х годов. Когда уже Гейдар Алиев был Президентом и первые трудности были преодолены, Азербайджан поднимался, все увереннее вставал на ноги. И сейчас я почти каждый год бываю в Азербайджане. В последнее время вижу, как год от года страна набирает силу, духовность, экономическую мощь. Вижу, как меняет свой облик Баку, где повсюду развернулось бурное строительство.
Вчера я спешил на встречу с Президентом Ильхамом Алиевым и попал в пробку. Немного опоздал, конечно, потому что затор оказался мощным. Три года назад такого на улицах Баку даже невозможно было себе представить. Это меня огорчало и вместе с тем порадовало. Ведь «пробка» - это верный показатель растущего благосостояния города, страны. Я прикинул число старых и новых автомобилей, где-то процентов 70 - импортные, западные марки. Так что и здесь мы видим признаки роста. С удовлетворением хочется отметить, что Азербайджан уверенно набирает вес и авторитет на международном уровне, становится одним из узловых государств Прикаспия, экономическим и политическим лидером Южного Кавказа.
Все это - традиции великого Устада. Ведь на пустом месте ничего не возникнет. То, что Ильхам Алиев продолжает сейчас политику Гейдара Алиева, - это очень важно, т.е. сохраняется последовательность, нет никаких зигзагов, неожиданных революционных поворотов. Об этом, в частности, Президент говорил на инаугурации, где я имел честь присутствовать. Эта последовательность очень важна сейчас для Азербайджана, который переживает известные трудности в связи с Карабахом, с нерешенностью застарелой проблемы. Думается, что каждый год на шаг ближе становится достижение мира.
Глядя, как сегодня Азербайджан набирает ускоренный ход, я глубоко убежден, что мечта Гейдара Алиева о том, чтобы его народ жил богато, сыто, хорошо, с надежной крышей над головой, осуществима. Но, народ по-настоящему может быть счастлив, если восстановится территориальная целостность республики. И этот завет Гейдара Алиева, безусловно, исполнится. Я вспоминаю, как 6 лет назад во Дворце, носящем сегодня его имя, проходил первый съезд азербайджанцев мира. И Гейдар Алиев, выступая на нем, завершил свою речь словами, которые навсегда остались в моей памяти. Он сказал: «Да не иссякнут твои реки, мой народ, да не будут вырублены твои сады, мой народ, да не погаснет, никогда не погаснет свет для наших народов». Аминь, пусть так будет.
ФОРМУЛА МИРА
Опыт отношений в мире, скажем, Израиля и того же арабского окружения, достаточно ясно показывает, что неразрешенность конфликта грозит перерасти в столкновение цивилизаций, стать предвестником третьей мировой войны. Конечно, это, наверное, слишком свободная трактовка перспективы. Но ситуация не может не беспокоить, не держать в напряжении мир. Вот такие аналоги приходят на ум, когда размышляешь о нагорно-карабахской проблеме. Конечно, на пути к урегулированию могут возникать всевозможные «дорожные карты», лозунги «Мир за землю» или «Земля за мир» и др. Не думаю, что это обещает спокойную жизнь для Армении и для всего Южного Кавказа. И для России, кстати, тоже, потому что Россия как посредник-миротворец призвана сыграть свою определенную роль, помочь внести гармонию и спокойствие в этом регионе.
Вчера как раз в Баку мы проводили конференцию, тема ее – выстраданная Азербайджаном: роль СМИ в развитии толерантности и взаимопонимания. Эту главную тему современности я бы назвал формулой мира. Ведь что такое мир? Это – взаимопонимание и терпимость. Тогда-то и будет достигнута гармония в отношениях, исчезнут межэтнические, межконфессиональные, межнациональные, межрасовые столкновения. Опыт подобных региональных умиротворений должен научить человечество, как сохранить, развить ту интеграцию, которая обеспечит превращение этого клокочущего многообразия, раздирающего планету, эту этническую пестроту в единую нацию, один народ – человечество по имени «хомо сапиенс». Другого и не надо придумывать. Особо отмечу, только мыслящие люди могут сохранить этот вид.
Сегодня мы призываем друг друга вспомнить о том, что все войны, все конфликты во многом разжигались нашими журналистскими, писательскими перьями. Вспомните, какие книги выходили, да и по сей день выходят сейчас в иных республиках.
Единственно, замечу не без иронии, что порой успокаивает, так это то, что люди в своей массе перестали читать. Что ж, хоть и в этом мы имеем какую-то выгоду.
А тогда, в бурные 80-е годы, я помню мы бросались из огня да в полымя. Разжигали, распаляли нервы. Я вчера об этом говорил на конференции: в то время было активизировано столь мощное понятие как свобода слова, и мы все воспылали стремлением возжечь факел свободы. И возжигали его на пороховых погребах, на бензиновых бочках. Мы старались во что бы то ни стало развеять мглу, указать нашим народам дорогу, осветить ее своими факелами. А тем самым порою взрывали юные государства свои. И неопытность политиков поддерживалась этими нашими перьями.
Теперь, немножко охладившись, мы должны посмотреть спокойно на то, что натворили. Надо постепенно приводить в себя свои народы. Россия уже приходит в себя потихоньку. И обо всем этом мы должны открыто говорить, и подобные конференции, как в Баку, крайне нужны. Журналисты, которые приехали из благополучных стран, должны услышать, что происходит в постсоветских республиках, почувствовать переживания местных политиков, своих пишущих коллег.
МЫ БЫЛИ И ВСЕГДА БУДЕМ ВМЕСТЕ
-Давайте вернемся к Вашему недавнему выступлению в Баку на форуме руководителей азербайджанских и турецких диаспор. Единство тюркского мира: реальность и перспективы…
-Если мы считаем - и мы должны так считать, - что будущее мира обеспечит только интеграция всех осколков человечества в единое целое, только тогда сможем победить, в частности, экологические проблемы, которые губят сейчас все человечество, все живое. Вот уже климатические катаклизмы добрались до Европы – это первые раскаты грома, отголоски которых доносились давно. Никакая сверхмощная держава не сможет решить эту проблему в одиночку. Это подвластно лишь всему человечеству, которое, объединив свой разум, свои возможности, скажет: давайте сохраним биосферу, среду обитания для будущих поколений. А если мы будем заниматься расколами, расчленением, дробя себя, то отвлечем внимание от главной цели. Поэтому я поддерживаю любую политику интеграции, носящую любой характер – этнический ли, языковой или иной другой. Когда люди начинают понимать друг друга, подтягиваться, как сейчас, тогда, наверное, будет меньше причин для раскола тех же поляков с россиянами, хорватов с сербами, боснийцами… Вот и тюрки сегодня говорят: давайте оглянемся, увидим своих родственников, будем собираться, говорить о наших общих проблемах, постепенно все эти группы словно атомы соединяются в молекулы, в единый организм. Видимо, и такой путь человечество должно пройти. Знаете, я с удовольствием участвую как в съездах славистов, так в съездах тюркологов.
-«В меня вместятся оба мира. »
-А почему нет? Великий Насими был гениально точен… У нас ведь много общего, в том же русском языке до 30 процентов - тюркизмы. Это же замечательно. Как-то известного настроя украинские лингвисты взялись подсчитать, сколько словоформ имеет тот или иной язык. Во французском они установили 185 тысяч словоформ, а вот в украинском – с гордостью - 186 тысяч. Но потом к своему удивлению убедились, что в русском насчитывается 346 тысяч словоформ. Так что самым могучим, активным и мощным оказался великий русский язык. Потому что русский язык находится на перекрестье всех путей из Азии в Европу, с Севера на Юг. И он впитывал все влияния, эти перекрещения обогатили его настолько мощно, что украинцы вынуждены согласиться, что у этих москалей язык, который в 2-3 раза превосходит по богатству форм даже украинский.
Каждый язык, в том числе и тюркский, всегда был открыт для влияния. Только на каком-то далеком от мира острове может существовать язык уникальный, химически чистый. А наши этносы были всегда перемешаны, как и языки. Конечно же, культура и язык не упали нам с неба. Культура, язык формируются только в условиях различных сретений, столкновений, сближений, торговли, взаимодействия.
В мире есть больше 40 тюркоязычных народов. На бакинском форуме мы посмотрели фильм и увидели географию. История разбросала нас от Монголии до Средиземного моря. Пространства эпох разделили наши народы. Но главные мысли мы понимаем одинаково. Мы одинаково остро воспринимаем наши общие беды и гордимся нашими общими радостями. Поэтому все тюркоязычные народы как бы являются диаспорами великого тюркского суперэтноса, великого тюркского мира.
Иногда спрашивают, как случилось, что тюркские народы оказались расселенными по всей трассе Шелкового пути. В свое время существовали лишь две великие империи – Китайская и Римская, олицетворявшие Восток и Запад, и они так или иначе искали встречи, так и образовался Шелковый путь, который соединил эти два полюса. Китайцы, с которыми кочевые тюрки всегда воевали, враждовали, возвели против них свою знаменитую стену. Но и она не спасала. Поэтому императоры, что похитрее, нашли выход: чем платить постоянную дань, они взяли кочевников на службу и начали оплачивать им за то, что они обеспечивали безопасность Шелкового пути. И те охотно расселялись вдоль его прохождения. И не надо было до бесконечности строить Великую китайскую стену, и войны прекратились с Китаем. Огузы же в свое время жили в Монголии, прежде чем оказались в Азербайджане. Но когда тюрки дошли до Византии, здесь их продвижение остановилось. Ибо дальше караваны сопровождали готы – от Крыма, где заканчивался Шелковый путь, до Андалусии. И здесь уже готы расселились: вестготы - в Андалусии, остготы - в Крыму.
Я проследил распространение китайского названия шелка. Европейские лингвисты, этимологи пытались понять, откуда происходит, скажем, испанское, итальянское, германское названия шелка и искали разгадку только в индоевропейских языках. Я им говорю: друзья мои, сам шелк, как известно, изобретен в Китае, и название его могло быть принесено только оттуда. Почему же никому не пришло в голову обратиться к китайскому словарю. Вот, скажем, «аттера» – испанское название шелка, а германское – «силк». А в готском – «сидди», которое наиболее близко китайскому («си» – по-китайски шелк, «ди-сиди» - шелковый). То есть, сюда, на Запад, этот товар приходил в виде шелка. А вот тюрки, которые доводили шелк до готов, знали этимологию слова «сиди», но суффикс «ди» заменяли своим «лик», вот и получилось: «силик» - шелковый. Именно с таким названием передавали они товар северным германцам, то есть в Андалусию.
История слова – это история этносов, история культур, история великих переселений древних народов, она объясняет изначальное стремление этих двух полюсов друг к другу.
Обо всем этом мы и говорим на съездах тюркологов, славистов. Поэтому эти контакты очень важны, чтобы объяснить, что у нас была общая история, общее прошлое, пусть и общее будущее будет у всех наших народов. Вот такие мысли приходят на подобных встречах. Мы выходим как бы из изоляции.
«Я ИСПЫТЫВАЮ ГОРДОСТЬ ЗА АЗЕРБАЙДЖАН…»
-Вы уже несколько лет живете в Париже, работая в ЮНЕСКО. Как вам видится взаимодействие азербайджанских и турецких общин в центре Европы?
- Без преувеличения могу отметить значительную активизацию работы Азербайджана в ЮНЕСКО. Конечно, это во многом связано с деятельностью Мехрибан ханум Алиевой. Безусловно, когда «First leady» становится послом доброй воли, то вольно или невольно государство больше внимания уделяет проблематике ЮНЕСКО. Я присутствовал на целом ряде форумов, встреч, запомнились замечательные концерты мастеров искусств Азербайджана.
Я вижу реакцию людей, которые приходят на эти мероприятия, - избалованные парижане с огромным вниманием, просто с восторгом воспринимали азербайджанские концерты. Я даже нашим казахстанским деятелям культуры подсказываю – посмотрите, как азербайджанцы блестяще преподносят свое искусство. Все это говорит о современной культуре республики, ее народа, в которой история сочетается с сегодняшним днем. А народ ведь через искусство познается.
Три года назад я был несказанно горд, находясь в Брюсселе на открытии памятника Деде Горгуду. В самом центре Европы этому легендарному мудрецу был открыт памятник. И недавно я переживал схожие чувства, когда в дни прекрасного, замечательного, яркого государственного визита Президента Азербайджана Ильхама Алиева видел, как широко развевается знамя Азербайджана на Елисейских полях - главной улице Парижа, на Триумфальной арке. Я испытывал настоящую гордость за Азербайджан, потому что этот край для меня такой же родной, как и казахский.