У тебя 21 кошка, а ты идешь - и нашла ещё одну!
В 9 утра Марина выходит из корсаковского автобуса в солнечное южно-сахалинское утро с телефоном возле уха и наставлениями кому-то на том конце провода, кто не знает, что делать с лысым котом. Она погружена в разговор, не обращая внимания на маты и плевки мужиков за спиной, пыль, вечный смог в этом районе и отсутствие маленького «Твикса» в маленьком привокзальном киоске. Но сегодня речь не моих пустяковых проблемах, а о больших.
Марина сегодня дежурит в секретном стационаре. Она будет кормить, обрабатывать, протирать глаза, менять наполнитель, возить на уколы и УЗИ и параллельно искать новых хозяев, чтобы освободить хоть одно место для нового бесприютного уличного существа с влажным носом и грустными глазами.
- Про лысых котов я ничего не знаю, говорю же. Пусть свозят к ветеринару. Корм надо поменять однозначно. Ну все, давай-давай, детей в детский сад, котов по вольерам, пока, дорогая!
По дороге Марина говорит спасибо всем водителям, которые пропускают нас на пешеходных, и рассказывает о секретах приучения к лотку даже самых последних кошачьих маргиналов. Подходим к центру выхаживания котопсов. Нас встречают сначала прикормленные у производственной базы бездомыши, потом Найда, а потом Дмитрий с Бучем и Соломоном.
- Не было отталкивающих ощущений? Ведь это довольно грязная работа.- Очень. Очень неприятно пахнущая, грязная, иногда опасная работа. Вот меня буквально позавчера собака укусила (показывает ранку на руке). Это стандартный вид моих рук – поцарапанные, покусанные, - я уже привыкла. Боль никто не любит, и мы, люди, не любим уколы.Сначала животных было немного, потом мы обросли изрядно. На второй год дежурства я справлялась где-то с тридцатью животными одновременно. Сейчас я дежурю в другом месте, не хочется его рассекречивать, потому что мы опасаемся, что нас просто закидают и щенками, и котятами, и бездомными взрослыми животными, и домашними, которые надоели… Принцип работы здесь тот же. Сейчас у нас больше ста животных: почти сорок собак и восемьдесят с копейками кошек. Некоторые кошки по передержкам, в центре около шестидесяти живут. Пристраиваем понемножку. Тех собак за последнее время пристроили.
- Муська, чё-то от тебя какашками пахнет.- Она их ела, наверное.- Да нет, может, лапой влезла.- Ну главное, что сидит смирно. Только если такие пробки будут, мы тут утонем.
У лохматоухой красотки Мускат обильно текут слюни: в машине прохладно, но укачивает. Мускатке около года. На "Территорию спасения" она попала щенком, с энтеритом, единственная выжившая из помёта. Выросла, теперь ищет дом.
Марина везет Мускат на стерилизацию в ветеринарку на «Слезе». У «Территории спасения» договоренность с этой государственной клиникой, здесь стерилизуют бездомных псов и котов со скидкой 50%. За рулём – Вика, женщина с благородной сединой и давнишней любовью к таким вот мускатам. Вика помогает «Территории…» транспортом: возит по клиникам, когда есть время, отводит питомцев новым хозяевам. Иногда приходится срываться вечером или даже ночью. Марина рассказывает, что позавчера в полночь срочно искали котёнку передержку, пришлось просить вызывать «транспортную скорую помощь». Постоянно помогающих водителей трое. Не хватает.
- А помнишь, в прошлой моей машине – ни разу такого не было, чтобы собака не… Хм, ну, это, - Вика обруливает причину пробки – грузовик и легковушка не поделили перекрёсток. Для любого водителя это был бы удар - собачий туалет в салоне, а Вика говорит об этом спокойно. - Да уж помню, - Марина осушает мускатные водопады. - А я – ни разу не приехала домой в чистых джинсах. Едешь после дежурства на автобусе, и чем-нибудь от тебя да пахнет.
Умненькая, похожая на лисичку Мускат начинает сопротивляться уже на крыльце ветеринарки. Даже заигрывания мопса, который уже отмучился и вылетел счастливый из дверей, не уменьшают её тревожности.
Ждём, когда освободится ветеринар. Марина с Викой обсуждают рыжего кота, которого пристроили в частный дом.- Там двухэтажный коттедж, ещё и кошечка, - все условия, - тон у Вики мечтательный, как будто она сама кот и завидует тому рыжему. - Проходим!- На стерилизацию?- Нет, на приём. - Долго, - вздыхают в очереди. Скоро как у людей будет - никуда не попадёшь.
- У тебя есть любимчики среди тех, за кем ты ухаживаешь и кого потом пристраиваешь?- Есть один котик, Нафаня. Это бесподобный кот, усыпленец. У нас очень много усыпленцев, которых хозяева приносят после того как по семь-восемь лет с ними прожили. Вроде бы и не сильно почетный возраст, но привозят в клинику и говорят – усыпите. А из клиники звонят нам. Часто животное здорово. Бывает, что есть какие-то проблемы, но ничего радикального, из-за чего стоило бы усыплять. Вот у Нафани мочекаменка, причем, не в тяжелой форме, а просто надо было посидеть на спецкорме. Но хозяева решили вот так. А это такой благодарный кот! Такое чудо. Спокойный, просто обнимет, лапками слегка перебирает – ему ничего больше для счастья не надо. Чем он мог помешать им дома, удивительно просто, потому что кот необычайный.
Есть еще Айша, собака, одна из самых тяжелых. Ее сбил автомобиль, проехал по ней, у нее началось отслоение тканей, такая генгрена пошла жутчайшая. Она два раза уже помирать собиралась, у нее десна белели, анемия была. Чудом выжила. Она наполовину лайка, бездомная. Очень тяжело, конечно, ее выхаживали. Я приезжала четыре дня подряд, потом искала других ребят, чтобы капали ее утром и вечером по четыре часа. Сейчас у нее дисфункция лапы осталась, еще не все обросло, но не сравнить с тем, что было раньше.И еще одна кошка – пожарница наша, Феечка. Нашли ее на железнодорожных путях. Сначала думали, что она обгорела, но у нее из обгоревшего только усы. Вероятно, она залезла в трансформаторную будку, и ее сильно ударило током. В общем, она лишилась двух задних лап, до костей все слезло. Павел Николаевич Бердников, наш супер-врач поставил ей протезы, она очень даже неплохо ими пользуется. Металлические такие два стержня с утяжелением внизу. У нее, получается, бедро есть, а голени нет. Удивительно, когда мы ее привезли к врачу протезироваться, она ходила на своих этих косточках. Он очень удивился, говорит – я не видел, чтобы животное на костях ходило. Сначала одну лапку ей поставили, она нормально это восприняла, потом вторую: все-таки не удалось спасти, пришлось ниже бедра ампутировать. Она осталась без ушка, на теле ожоги, но это уже незначительные потери. Сейчас ищем ей хозяина.
- Сколько человек в вашей «волонтерской сборной»? Не считая тех, кто на скамейке запасных.- Постоянных активистов сейчас, наверное, человек восемь. Конечно, этого не хватает. Из-за того, что я сейчас стала больше заниматься организационными вопросами, реже успеваю на дежурство. Раньше строго два раза в неделю на весь день ездила в приют, сейчас – если раз в месяц вырвусь, это уже хорошо. Поэтому я уже хуже знаю животных, а чтобы пристраивать, нужно понимать, что за животное, как его охарактеризовать. Для этого стараюсь приехать пообщаться с ним, потютюкаться, повычесывать – хотя бы немного его понять, ведь мне нужно пристроить его не так, чтобы десять хозяев потом вернули обратно, а чтобы оно подошло людям. У нас особые критерии для хозяев, в частные дома мы не отдаем в основном. За исключением случаев, когда ты понимаешь, что люди железобетонно надежные. Потому что частный дом – это свободный выгул, риск потеряться.- Расскажи про животных, которые находятся у тебя дома. Они все с улицы?- У меня есть одна моя-моя кошка, ее зовут Кнопа, ей уже четвертый год. Она котенок от кошки, которая у меня была когда-то. После первых родов я ее стерилизовала, а вот Кнопа осталась, остальных я пристроила. Через полтора-два месяца после того как я начала ходить в стационар, ко мне попал первый передерженец, потом второй, третий… Мне стало интересно брать на лечение именно тех, кого мало кто имеет возможность взять. Это и вирусная инфекция, и лишай. Лишая вообще все боятся, как смерти, а я его лечением занимаюсь уже второй год, у меня специальная комнатка есть. У нас с мужем свой дом, мы только недавно переехали, у нас еще стройка масштабная идет. Выделила животным пока одну комнату, потом они передут в другую. Заказываю малотоксичные препараты из Москвы, потому что здесь практически ничего найти нельзя. Лечение должно быть безопасным. Котят, например, многими препаратами, которые у нас тут применяют, вообще нельзя лечить. В общем, сейчас у меня 12 кошек, пять из них уже мои, остальные на передержке. Одного котенка с лишаем попросили вылечить. Еще одного кота, тоже с лишаем, хозяева привезли в ветеринарку, оставили на лечение и больше за ним не приехали. Он попал в частный приют, оттуда – ко мне. Вымахал, конь такой. До сих пор хлеб тырит, это приютское прошлое. Причем, не ест его уже, а просто тырит. И собака-раздолбай у меня. Месяца полтора назад я села в автобус, а она зашла и легла передо мной. Взяла, куда деваться. Правда, она заболела энтеритом, пришло ее прокапать.
- Сколько же сил, времени и денег уходит…- Много. Кормление – дорогое удовольствие. В среднем в месяц от 10 до 15 тысяч рублей. Кормление, витаминные добавки, наполнитель для лотков – все это волонтеры покупают для животных, которые у них на передержке, за свой счет. Я кормлю холистиками, хоть они и дорогие. Не «Грандорфом», конечно, но «Алмо», он тоже недешевый. Мешок 12 килограммов стоит почти 5 тысяч рублей. Нам его сейчас хватает на три недели. Зимой у меня было 22 кошки на передержке, я чуть с ума не сошла. Ничего нельзя было поделать, потому что у тебя 21, а ты идешь – и нашла еще одну. Естественно, я их всех попристраивала и сейчас так больше не экспериментирую.