Образ: ведьма. Ссылка на материал:
1 Ссылка на материал: Образ: ведьма Направленность: Статья Автор: Роке ( Фэндом: Мифология, Булгаков Михаил Афанасьевич «Мастер и Маргарита», Фикбук и всё, что с ним связано (кроссовер) Рейтинг: G Жанры: Эксперимент Размер: Мини, 14 страниц Кол-во частей: 4 Статус: закончен Описание: В наши дни интерес к потустороннему миру силен как никогда. В фэнтезийных фиках ведьмы встречаются, ну, в каждом пятом *хах, ежели не слэш* Вот и захотелось мне поподробнее изучить сей интересный и многогранный образ. Посвящение: Своему учителю литературы)) Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора/переводчика Примечания автора: Автор упрт(с) Работаю я обычно с двенадцати и до трех ночи, под рок, анимешные осты и блатняк. *чесслово, я не оправдываюсь))* Возможно, кому-нибудь поможет при создании своей героини - основные там закономерности, да и чтобы из контекста девушка ваша не выбивалась) И еще! Рассматривался фольклор и литература только российского изготовления *а то была бы не на КФ статья, а докторская диссертация)))*)
2 TOC TOC Глава I. История возникновения и развития образа. Глава II. Образ ведьмы в реализме ХХ века (роман М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита») Глава III. Вариативность образа женской «нечистой силы» в современной литературе ЗАКЛЮЧЕНИЕ /17
3 Глава I. История возникновения и развития образа. Дописьменный период Временные рамки дописьменного периода точно нам не известны. Этот период характеризовался языческой культурой. Образы «нечистой силы» берут свои истоки именно в язычестве. Самыми важными представителями женской плеяды образов явились кикимора, маара, баба-яга и ведьма. Кикимора относится к духам дома. Кикимору так же сравнивают с домовым, но она не оберегает дом, а делает маленькие пакости, озорничает. Дух кикиморы не слишком опасен и распространен. Обычно она представляется крохотной старушкой или маленькой женщиной. У славян-язычников она ассоциировалась с беспорядками в доме, представлялась божеством ночных кошмаров. Мара мифический персонаж древних славян, тесно связанный с кикиморой. Мара дух тумана (от слова марево). Этот персонаж несет в себе негативную окраску, ведь мара злой дух, связанный со смертью, туманностью, темнотой. В некоторых образах России образы маары и кикиморы тождественны. Мара и кикиморы достаточно упрощенные, образы же бабы-яги и ведьмы неоднозначны, они многогранны и многолики. Баба-яга известный сказочный персонаж. Но образ сказочной старухи Яги несколько далек от языческого представления славян о Яге (или же этот образ трактуется по иному). Подробно изучением образа бабы-яги занимался Владимир Пропп в книге «Исторические корни волшебной сказки». В частности, Пропп пишет, что Яга со своей избушкой является хранительницей и «приграничной заставой» потустороннего мира. Вместе с тем Яга у славян являлась хранительницей леса, его хозяйкой. В этом и странность, дуализм образа. С появлением в сказках бабы-яги меняется ее изначальная функция хранительницы потустороннего, невидимого глазу мира. Яга становится персонажем сказки, где не играет однозначной роли. Она может как помочь герою, так и помешать ему. Но даже когда баба-яга становится отрицательным сказочным персонажем, неоднозначность ее образа притягивает читателя. Ведьма наиболее реальна из всех образов «нечистой силы», и ее образ достаточно распространен. Ведьма это женщина, обладающая неведомой силой, чтобы творить свои ритуалы. В христианской традиции деятельность ведьмы принималась решительно негативно, в отличии от языческой традиции, где никогда не было ярого осуждения магический действий. Известно, что ведьмы умирают страшно, если не могут передать никому свои знания и силу. А сила в них заложена великая так, они могут оборачиваться в животных, знают все наперед, способны менять действительность. В этих представлениях переплетаются реальность и вымысел. И действительно, почти в каждой деревне была ведьма, к которой ходили ворожить, узнавать судьбу, возвращать мужа или жену. Но вместе с тем некоторые считали, что у ведьм есть маленький хвостик (зависит от того, какая это ведьма рожденная или обученная), или, что она может оборотиться в сороку или черную кошку. Безусловно, эти воззрения являются суевериями, если ведьма реальная женщина. Но мир фольклора позволил славянам искажать факты, превращая ведьму в полуреальное существо. И в этом-то начинает проявляться бинарность образа 3/17
4 ведьмы, который не столь однозначен, как кажется на первый взгляд. Ведьма притягивает к себе внимание, заставляет говорить о себе. Недаром по деревням ходили постоянные слухи о ведьмах, об их тайных делишках, об их связи с дьяволом. Образ ведьмы загадочен, полуреален, притягивает к себе внимание. Итак, охарактеризовав женские образы «нечистой силы», можно прийти к выводу, что наиболее интересными из них являются образы бабы-яги и ведьмы. Эти образы двойственны и неоднозначны. Они пришли в этот мир из другого, потустороннего, и являются связью между двумя мирами. Отсюда в народном представлении формируется тесная связь между женским началом и «нечистой силой». Древнерусская литература (IX XVII вв) С появлением письменности на Руси стала появляться литература. Огромное влияние на литературу (как и на все сферы жизни человека) оказывала христианская церковь. Церковь диктовала писателю, что и как писать, отсюда сложилась тенденция к преобладанию религиозной, а не светской литературы. Основной функцией литературы было воспитание читателей в духе христианской нравственности. Главная книга христианина Библия. А один из первых эпизодов грехопадение Адама и Евы. Так как именно Ева поддалась искушению змея, именно он «погубила» Адама, у человека-христианина укрепляется мысль о том, что женщина и сама часть «нечистой силы», она искусительница, в ней есть частичка чего-то дьявольского. По этико-философским воззрениям того времени, в традициях патриархата, мужчина доминировал над женщиной. Женщина по определению была вторична, она лишь спутница мужчины. Четкий образ женщины как героини в произведениях встречается нечасто. Одним из таких редких примеров можно назвать Ярославну в «Слове о полку Игореве». Исключением из правила можно назвать и «Повесть о Петре и Февронии Муромских», где Феврония не только встала на одну ступень с мужчиной, но и даже превознесена над ним. Феврония владела неведомой силой, она мудрее Петра, ее образ значительно глубже и сложней. Итак, женские образы практически совсем уходят из древнерусской литературы. Тем не менее, представление о ведьмовском начале женщины остается в сознании христианского народа. Эпоха Просвещения (XVIII в.) После семи веков диктата церкви над литературой произошли радикальные изменения. С наступлением эпохи Просвещения литература перестала быть исключительно религиозной, она стала светской. В литературу возвращаются женские персонажи, но несмотря на это, из литературы уходят образы «нечистой силы». Разуму не подвластно существование этой неведомой силы. Цель литературы того временного периода просвещать читателей, убеждать в силе их способностей, а не рассказывать людям о различных народных домыслах. «Нечистая сила» просто логически не умещается в рамки системы рационализма. Ей нет места в произведениях, где воспеваются разум или патриотизм. Но эпоха Просвещения (это небольшой отрезок времени в истории и литературе) не смогла изменить сознание человека-христианина, формировавшееся веками. Поэтому, в сознании людей остаются фольклорные сказки, предания, байки, где все еще живы образы «нечистой силы». 4/17
5 Литература романтизма (конец XVIII середина XIX вв) Романтизм идейное направление в литературе и искусстве в противовес Просвещению конца XVIII первой половины XIX века. Романтики буквально культивировали внутренний мир, в котором могут рождаться любые фантазии. В своих произведениях они создавали двоемирие: один мир реальный, другой идеальный, например, народный, фольклорно-фантастический. Фольклор представлял для писателей огромный выбор образов «нечистой силы». Наибольшее значение «нечистая» приобретает в произведениях русского писателя Н.В. Гоголя. «Вечера на хуторе близ Диканьки» - один из самых ярких сборников Гоголяромантика. Основанный на фольклоре Украины сборник представляет читателю широкий ряд женских образов «нечистой силы». В повести «Ночь перед Рождеством» появляется образ ведьмы, базирующийся на симбиозе образов ведьмы языческой и христианской традиций. Солоха, диканькинская ведьма, безусловно, очень колоритный персонаж: «Мать кузнеца Вакулы имела от роду не больше сорока лет. Она была ни хороша, ни дурна собою. Трудно и быть хорошею в такие года. Однако ж она так умела причаровать к себе самых степенных козаков (которым, не мешает, между прочим, заметить, мало было нужды до красоты), что к ней хаживал и голова, и дьяк Осип Никифорович (конечно, если дьячихи не было дома), и козак Корний Чуб, и козак Касьян Свербыгуз. И, к чести ее сказать, она умела искусно обходиться с ними». Таким образом, усиливается неоднозначность, дуализм образа языческой ведьмы. Но с другой стороны, Солоха знается с чёртом «Черт между тем не на шутку разнежился у Солохи: целовал ее руку с такими ужимками, как заседатель у поповны, брался за сердце, охал и сказал напрямик, что если она не согласится удовлетворить его страсти и, как водится, наградить, то он готов на все: кинется в воду, а душу отправит прямо в пекло. Солоха была не так жестока, притом же черт, как известно, действовал с нею заодно», а это особенность христианской традиции. Однако, ни Солоха, ни черт не вызывают резкого неприятия, это образы неоднозначные. Если черт существо явно не нашего мира, то Солоха стоит на грани между тем миром и этим. Солоха обладает неведомой силой «Тут через трубу одной хаты клубами повалился дым и пошел тучею по небу, и вместе с дымом поднялась ведьма верхом на метле», - так пишет об этом автор. Прямые указания на ее «нечистоту» впоследствии в повести не появляются. Помимо Солохи Гоголь создает и другие персонажи женской «нечистой силы». В повести «Утопленница» Гоголь сделал ведьму средоточием всего зла. В повести «Вий» цикла «Миргород» также появляются образы «нечистой силы». Более того, проходит градация от греховности, порочности церковнослужителей («Ночь перед Рождеством») до осквернения церкви («Вий»). А в «Вие» именно церковь стала местом дьявольских проказ. Подводя итог, можно сказать, что романтики в своих произведениях создают множество персонажей из иного мира. Эти образы могут быть как мужскими, так и женскими. Наиболее яркие образы женской «нечистой силы» появляются в произведениях Н.В. Гоголя. Гоголь, придерживаясь той точки зрения, что в каждой бабе сидит черт, населяет свои ранние романтический произведения множеством женских персонажей из потустороннего мира. Функция этих образов неоднозначна. С одной стороны, они являются частью иного мира и служат для создания привычного для романтизма двоемирия. С другой стороны, глубоко верующий писатель преимущественно представлял «нечистую силу» как типичное зло в женском обличье. 5/17
6 Глава II. Образ ведьмы в реализме ХХ века (роман М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита») Литература реализма (XIX XX вв.) Реализм литературное направление, призванное отражать настоящую действительность. Реалисты изображали конфликтность жизни героев, их волновали проблемы действительного мира. «Нечистая сила» остается не столько в литературе, сколько в сознании людей. Практически во всех произведениях реалистов можно отыскать идиомные, экспрессивные выражения, такие как «черт с тобой!», «дьявол!», «сам черт не сыщет». Упоминания женских образов редки. Но все же их можно увидеть в романе И.А. Гончарова «Обломов»: «пропустит ли кто-нибудь слух, что вот это не баран, а что-то другое, или что такая-то Марфа или Степанида ведьма, они будут бояться и барана, и Марфы», а так же в поэме Н.А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо»: «Хлестнула, ведьма, мерина». Кроме того, в начале ХХ века русский писатель А.И. Куприн написал рассказ «Олеся» о ведьме. Для Куприна важно было подчеркнуть неоднозначность Олеси, ее отличность от всех. Поэтому он «сделал» героиню рассказа ведьмой. Общая же тенденция в развитии женских образов была такова: она красива, умна, сильна характером. Женщина готова искушать мужчину, сбивать с истинного пути (такой была Анна Одинцова в «Отцах и детях», отчасти Ольга Ильинская в «Обломове» и др.). Тут женщина проявляет свое «нечистое», ведьминское начало. Итак, писатели-реалисты отчасти продолжают традицию русской литературы, связанную с восприятием женщины, как «нечистой силы». Вместе с тем реалисты продолжают развивать направление женских образов, обладающих и внешней привлекательностью, и богатым внутренним миром одновременно. В результате к началу ХХ века складывается определенный стереотип восприятия женщин-героинь в литературе. Женщина предстает искусительницей, в каждой из них присутствует что-то неведомое, ведьминское. Такими мы увидим множество героинь в литературе ХХ века (Лара из романа «Доктор Живаго» Б.Л. Пастернака, I-330 из романа «Мы» Е.И. Замятина, Аксинья из романа-эпопеи «Тихий Дон» М.А. Шолохова, и, безусловно, Маргарита из романа «Мастер и Маргарита» М.А Булгакова). Роман «Мастер и Маргарита» имеет множество персонажей, в частности женских. Это, безусловно, Маргарита, второстепенный персонаж Гелла, эпизодические персонажи Наташа и Фрида. Гелла член свиты Воланда, женщина-вампир. Свободное перемещение по воздуху делает Геллу схожей с ведьмой. На теле Геллы (эпизод попытки нападения на Римского) отчетливо проступают следы трупного разложения: «Рука ее стала удлиняться, как резиновая, и покрылась трупной зеленью». Если Гелла «нечистая сила» от природы, то Наташа ведьмой стала. Она, красивая, верная, преданная, решает по примеру хозяйки изменить свою жизнь и стать ведьмой. Это ли не есть подтверждение того факта, что (по мнению Гоголя) в каждой бабе сидит черт? Наташа так легко отказывается от земного бытия, становится ведьмой. И в решающий момент говорит: «упросите их, чтобы меня ведьмой оставили». Фрида не относится к «нечистой силе», но она словно стоит на грани двух миров из-за своего грехопадения (она платком задушила ребенка). 6/17
7 Впервые с главными героями романа, а именно мастером и Маргаритой, мы знакомимся в 13 главе. Мастер появляется в палате своего соседа по сумасшедшему дому Иванушки Бездомного и рассказывает о своей жизни, о книге и о тайной жене. Но имени своей тайной подруги мастер не называет, не описывает ее внешности. Весь портрет складывается из отдельных деталей гардероба: «черное весеннее пальто», «черная перчатка с раструбом», «туфли с черными замшевыми накладками-бантами, стянутыми стальными пряжками», «черный шелк». Чуть позже возникает еще одна деталь: «остро отточенные ногти». Идейный смысл этих деталей мы прокомментируем ниже. Примечательно, что в рассказе мастера внешность Маргариты играет второстепенную роль, гораздо важнее и для мастера, и для читателя ее поведение. Мастер говорит: «Она приходила, и первым долгом надевала фартук». Маргарита трепетно относится к жилищу мастера, она «готовила завтрак, и накрывала его в первой комнате на овальном столе», «сидела на корточках у нижних полок или стояла на стуле у верхних и тряпкой вытирала сотни пыльных корешков». Эта женщина не вызывает неприязни у читателя, наоборот, нас восхищает влюбленность Маргариты в мастера и в его книгу: «Она сулила славу, она подгоняла его и вот тут-то стала называть мастером. Она дожидалась этих обещанных уже последних слов о пятом прокураторе Иудеи, нараспев и громко повторяла отдельные фразы, которые ей нравились, и говорила, что в этом романе ее жизнь». В эти моменты подруга мастера кажется нам идеалом женщины. Но ведь описание мастера субъективно, оно показывает лишь одну сторону многогранного образа Маргариты. В 19 главе появляется уже не абстрактная «она», «тайная подруга» мастера, а конкретная женщина. Теперь уже сам автор рассказывает о ней. Булгаков пишет, что Маргарита Николаевна была умна и красива, ей было тридцать лет, была несчастна в браке, жила на Арбате. Вроде бы обычная женщина, но среди этой вполне положительной характеристики теряется одна, на первый взгляд, незначительная деталь. Автор пишет: «Что нужно было этой женщине, в глазах которой всегда горел какой-то непонятный огонечек, что нужно было этой чуть косящей на один глаз ведьме, украсившей себя тогда весною мимозами?». Трудно заметить на фоне всех радужных представлений о героине прямую авторскую оценку. Теперь же можно вспомнить и многократный повтор черного цвета в облике героини. Черный цвет традиционно символизирует зло. Кроме того, черный цвет может указывать на загадочность, таинственность образа героини. Это подтверждает то, что образ Маргариты дуалистичен, неоднозначен. Уже при первой очной встрече с читателем Маргарита предстает ведьмой. Что касается «косящего глаза», то доподлинно значение этой детали нам не известно, она уходит своими корнями в европейскую культурную традицию. Кроме того, Маргарита в романе обладала даром предвидения. Так, незадолго до встречи с нечистой силой (в лице Воланда и его свиты) Маргарита заявляет: «Я верую! Что-то произойдет! Не может не произойти, потому что за что же, в самом деле, мне послана пожизненная мука?». Затем автор дает описание сна героини: «мутная весенняя речонка, безрадостные, нищенские, полуголые деревья, одинокая осина, а далее, меж деревьев, бревенчатое зданьице, не то оно отдельная кухня, не то баня, не то черт знает что». Что это снится Маргарите? Настоящий реальный мир, который прогнил от всех лиходеевых и берлиозов, или же тот, иной мир? Но главное, что Маргарита видит во сне мастера, который «манит ее рукой, зовет». И уже скоро, буквально через день, Маргарита встречается с мастером, то есть ее сон предвещает события будущего. А этим умением (предвидением), по представлениям язычниковславян, обладала ведьма. 7/17
8 В тот же день в сознании Маргариты, мечтающей о встрече с любимым, возникает мысль: «Ах, право, дьяволу бы заложила душу, чтобы только узнать, жив он или нет!». Чьи это мысли, отчаявшейся от любви женщины или той, кто и сама «часть той силы»? Встреча с Азазелло испугала Маргариту-женщину: «Маргарита побледнела и отшатнулась». Затем поинтересовалась, пришел ли он ее арестовать. Втирая крем, Маргарита скинула с себя одежду, возможно, точно так же скинула маску со своей души. Она окончательно стала ведьмой, освободилась от рамок, которые ее сдерживали все время. Улетая, Маргарита кричит: «невидима». Вслед за ней кричит и автор: «Невидима и свободна! Невидима и свободна!». Свободна от чего? Может быть, от тех условностей, что ранее мешали показать ей свою истинную натуру. Только став ведьмой, Маргарита обретает настоящую свободу, нет больше надобности скрывать себя за одеждой. Любопытно проследить, как раскрывается образ Маргариты-ведьмы в 21 главе «Полет». Любая мелочь вызывала в ней гнев: «она немного промахнулась и плечом ударилась о какой-то освещенный диск, на котором была нарисована стрела. Это рассердило Маргариту. Она осадила послушную щетку, отлетела в сторону, а потом, бросившись на диск внезапно, концом щетки разбила его вдребезги». Этот ненужный поступок действительно был мелочью по сравнению с тем, что творила Маргарита в «Драмлите». Увидев фамилию Латунского, Маргарита завизжала: «Латунский! Да ведь это же он! Это он погубил мастера». Если бы критик в тот вечер оказался дома, Маргарита, не задумываясь, убила бы его: «Да, по гроб жизни должен быть благодарен покойному Берлиозу обитатель квартиры 84 в восьмом этаже за то, что председатель МАССОЛИТа попал под трамвай, и за то, что траурное заседание назначили как раз на этот вечер». Маргарита бессистемно крушила жилище Латунского, «рвала и мяла молотком струны», «ведрами носила из кухни воду в кабинет критика и выливала ее в ящики письменного стола», «била вазоны с фикусами», «кухонным ножом резала простыни», «била застекленные фотографии». При этом, как пишет автор, «Разрушение, которое она производила, доставляло ей жгучее наслаждение». Такое поведение Маргариты очень уж напоминает поведение кикиморы (см. гл. I). Интересна и сказка, которую в этой же главе Маргарита рассказывает испугавшемуся мальчику: «была на свете одна тетя. И у нее не было детей, и счастья вообще тоже не было. И вот она сперва много плакала, а потом стала злая». Безусловно, эта «сказка» носит «автобиографический» характер. И вот что примечательно: ни сама Маргарита, ни автор, ни мастер не считают ее доброй. Первый, кто говорит о ее доброте, Воланд, когда Маргарита просит за Фриду: «Вы, судя по всему, человек исключительной доброты? Высокоморальный человек?». Но это предположение сатаны Маргарита опровергает. Первая встреча Маргариты с Воландом происходит в 23 главе «При свечах». Атмосфера этого вечера пугала героиню: «Все это замирающая от страха Маргарита разглядела в коварных тенях от свечей кое-как». Внимательный взгляд Воланда изучал ее, и Маргарита это поняла. Воланд, сам дьявол, сатана, называет ее королевой, в этот вечер он преклоняется перед ней. В этот вечер Маргарита хозяйка «великого бала у сатаны». Балу предшествуют страшные обряды: «Гелла и помогающая ей Наташа окатили Маргариту какой-то горячей, густой и красной жидкостью. Маргарита ощутила соленый вкус на губах и поняла, что ее моют кровью». Далее на грудь Маргариты повесили «тяжелое в овальной раме изображение черного пуделя на тяжелой цепи». Начался бал. Удивительно, что бал проходил в обычной квартире, но при этом залы, где он проходил, значительно превышали ее по площади. Удивительны и гости бала мертвецы. И на эту ночь их хозяйкой стала Маргарита, гости целовали ее колено, а она 8/17
9 улыбалась в ответ. Уставшую Маргариту оживили «кровавым душем». Воланд повелительно просил Маргариту-королеву пить кровь. На балу мы не увидим той Маргариты, которая крушила квартиру Латунского. Это была Маргарита, всецело оказавшаяся во власти дьявола. На протяжении двух глав «При свечах» и «Великий бал у сатаны» она даже не думает о мастере. Но мастер вновь появляется в романе по требованию Маргариты: «Я хочу, чтобы мне сейчас же, сию секунду, вернули моего любовника, мастера». Лицо Маргариты при этом «исказилось судорогой». Воланд возвращает мастеру сгоревший роман, отдает Маргарите и ему подвал на Арбате. Теперь Воланд вправе решать их судьбу. Булгаков пишет, что «знакомство с Воландом не принесло ей (Маргарите) никакого психического ущерба. Все было так, как будто так и должно быть». Да и сама Маргарита признается: «как я счастлива, что вступила с ним в сделку! О, дьявол, дьявол! Придется вам, мой милый, жить с ведьмой». Всегда ли Маргарита была ведьмой, или же встреча с Воландом сделала ее такой? Сама она говорит, что «потеряла свою природу и заменила ее новой». Но ведь Булгаков с самого начала назвал ее ведьмой По крайней мере, процесс обращения в ведьму необратим, и Маргарита охотно поднимает свой бокал за здоровье Воланда, сатаны, дьявола, «части той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо», «князя тьмы», «духа зла и повелитель теней». В последней главе, во время полета в вечность все сбрасывают свои личины и показывают свое истинное лицо. Все, кроме Воланда, а так же Маргариты. Она не могла видеть свое преображение. Да и было ли оно? Возможно, свое истинное лицо Маргарита уже показала, когда согласилась душу дьяволу заложить, когда скинула свою одежду, когда села на метлу, когда разрушила квартиру критика, когда стала хозяйкой дьявольского бала 9/17
10 Глава III. Вариативность образа женской «нечистой силы» в современной литературе Образ ведьмы занимает не меньшее место и в современной литературе. Это можно объяснить по-разному - всплеском интереса к мистике и оккультизму, популярностью жанра фэнтази. Несмотря на то, что этот образ претерпевал разные изменения по ходу своего развития, ведьма осталась неразрешенной загадкой, которую каждый автор раскрывает по-своему. Образы ведьм в современной литературе мы разделили на три категории: Образ ведьмы в понимании христианской традиции Образ ведьмы в понимании языческой традиции Образ ведьмы в понимании симбиоза языческой и христианской традиций В современной массовой литературе, которая пользуется популярностью как у взрослых, так и у детей, чаще всего встречается образ ведьмы именно в виде симбиоза языческой и христианской традиций. Такое понимание образа позволяет, с одной стороны, оставаться ведьме созданием, относящимся сразу к двум мирам (язычество), с другой придать образу мрачность, обреченность, или злокозненность (христианство). Ведьму же в понимании христианской традиции, в современной литературе, мы чаще встречаем в детской литературе, однако бывают и исключения. Такие ведьмы добывают силу путем сделок с Темными Силами, т.е. продажи собственной души. Они используют магию исключительно в негативных целях, например для того, чтобы сжить со свету врага, приворожить кого-нибудь, или попросту, напакостить. В языческой традиции ведьма это женщина, наделенная какими-либо сверхъестественными способностями, она сама может выбрать кому служить, Свету или Тьме, сила ее чар основывается не на связи с Люцифером и демонами, а на врожденном даре или использовании сил природы. Книг, где образ ведьмы базируется исключительно на языческой традиции, очень немного. Это можно объяснить влиянием христианства на менталитет и сложившиеся литературные традиции. Начнем с образа ведьмы, написанного в христианской традиции. Такой образ ведьмы создается в трилогии Ю. Вознесенской «Юлианна». Жанр этих книг исследователи определяют как «христианское фэнтази», и основная цель подобной литературы формирование нравственных ориентиров, самосовершенствование, воспитание читателей. Поэтому ведьмы в этих книгах олицетворение зла, как, собственно, и в христианской традиции. На протяжении всей книги чаще всего мы встречаемся с ведьмой Жанной, которая из корысти желает выйти замуж за отца главных героинь. Автор рисует ее как «очень красивую черноволосую и зеленоглазую женщину». Жанна отрицательный персонаж, и на протяжении всех книг не сказала никому ни одного доброго слова, ни сделала ни одного доброго дела, «никого она, несчастная, кроме себя, любить не умеет.», «- Ни к кому, кроме себя, я никакой справедливости проявлять не желаю! Ну, положим, к себе ты тоже не справедлива, а любвеобильна, милосердна, сверхзаботлива и всегда все себе прощаешь. Какая уж тут справедливость!». Ее день рождения выпадает на тридцатое апреля, в западной магической традиции этому дню соответствует праздник весны и плодородия Белтайн. В отличии от главных героинь, православных девочек, к Жанне приставлен не Ангел-Хранитель, а бес по имени Жан («У 10/17
11 беса был вид гигантской ящерицы, черной, гребнистой, зубастой и мерзкой.»). так же подчеркивается никчемность, незначительность ее, глупой ведьмы, перед Мраком («Он шел рядом с Жанной, как ходят рядом с хозяевами большие и послушные собаки. Но кто был хозяином и кто кого слушался это еще большой вопрос!», «- Я на тебя обижаться? Как ты могла подумать, дорогая! а про себя добавил ехидно: «Глупая! Какой же бес станет обижаться на свою добычу, пока она у него в руках?», «Жанну ни капельки не тревожило, что ее душа предназначена аду: она полагала, что, имея такие тесные и давние связи с бесами, она и в аду не пропадет. Характерное для злых людей заблуждение, между прочим! Хотя бесы больше всего ненавидят праведников и святых, но сорвать свою злобу они могут только на нераскаянных грешниках. И срывают да еще как! У себя дома, в аду.»). Как персонаж, Жанна может показаться очень простой, однобокой но это все-таки христианское фэнтази, и у читателей не должно возникать ни капли симпатии к таким персонажам. Помимо Жанны, в книгах мы встретим еще немало ведьм, особенно во второй части трилогии «Юлианна, или Опасные Игры». Главная героиня Аннушка, не без помощи Жанны, попадает в самую настоящую школу магии «Келпи». Это место самый настоящий рассадник ереси и порока, здесь девушек учат разным отвратительным вещам, например, как общаться с бесами, заставлять их повиноваться, учат ненавидеть «быдлов» (так ведьмы называют простых людей), учат ненавидеть христианство, и вообще все хорошее, что может быть в мире. Только ненависть, злоба, корысть и жажда наживы признаются сносными и даже положительными эмоциями. В сиде, месте, где расположена «Келпи», люди не стареют, и поэтому многие из преподавательниц выглядят молодыми красавицами. Однако в их чертах всегда есть чтото хищническое, неживое («поразили глаза блондинки. Они были так прекрасны, будто существовали на ее лице не для зрения, а только для красоты: в них не было никакого выражения, они просто сияли, и все», «белая рука с длиннющими голубыми ногтями. Рука была холодна, как лед», «Резко поднялась высокая горбоносая женщина в иссинячерном шелковом платье, с гладкими и блестящими, явно крашеными черными волосами, стянутыми в узелок; она вытянула жилистую шею из лежавшего у нее на плечах боа из черных перьев и обвела зал блестящими ярко-желтыми глазами. Гордо кивнув залу, она снова села, втянула голову в перья и прикрыла пронзительные глаза сморщенными пергаментными веками. Аннушке почему-то сразу вспомнилась облезлая ворона, сидевшая на дубе у подножия холма Келпи уж очень похожа на нее была эта старая профессорша», «Преподавательницу людоведения и противохристианской обороны миссис Этлин Балор С места поднялась и равнодушно оглядела зал, никому не поклонившись и не улыбнувшись, высокая женщина с неподвижным бледным лицом и длинными серебряными волосами. У нее были холодные глаза серо-голубого цвета и уши, по-звериному удлиненные и заостренные на концах»). У некоторых преподавателей были по-настоящему имена так, леди Бадб, директриса Келпи, «унаследовала» свое имя от древней ирландской богини войн, смерти и сражений. «Доктор магических наук» звали Морриган. Это имя тоже родом из ирландской мифологии, Морриган так же была покровительницей войн, но ее роль была более значительной; Морриган так же именовали Великая Госпожа Ворон, Великая королева. Школьную целительницу звали Сирона Морген, а в кельтской мифологии Сирной была богиня, имя которой переводилось как «звезда», фамилия переводится с немецкого как «утренний». Имя преподавательницы «гэльского языка» Бекфолы Син 11/17
12 можно встретить в кельтской мифологии королевского цикла, а словом «Син» в некоторых языках обозначается грязь, болото или пустыня. Имя преподавателя «криптозоологии», мисс Туйренн, тоже совпадает с именем героя кельтских сказаний. Имя преподавателя «людоведения и противохристианской обороны», Этлин Балор, так же пришло из кельтских мифов, где Этлин была дочерью короля фоморов (демонических существ в кельтской мифологии) и матерью бога Луга (а фамилия героини книги Балор, так звали отца мифологической Этлин). А в третьей книге мы знакомимся с многочисленными магами, ведьмами, экстрасенсами, но уже из Петербурга, к которым Жанна обращается за советами. Первая «колдунья и ясновидящая» - Агафья Тихоновна Пупозвонова, подруга Жанны. Можно заметить их схожесть в манере общения. Автор описывает ее с явной иронией («Сама она тоже была довольна хороша собой, этакая подтянутая блондинка»). Именно она сводит Жанну со второй ведьмой в книге, «православной ведьмой» матушкой Ахинеей. Описывая ее портрет, Вознесенская снова прибегает к явному сарказму: «Матушка Ахинея и вправду была похожа на монахиню. Небольшое круглое личико ее на первый взгляд казалось очень добрым и все состояло будто из яблочек: крутой ее лобик напоминал антоновское яблоко, две круглые румяные ранетки составляли щечки, две маленькие желтенькие китайки подбородок с ямочкой посередине, а носик красненькое райское яблочко. Подрясник на матери Ахинее был черненький, к монашескому кожаному поясу вязаные четочки подвешены, на голове суконная шапочкаскуфеечка, на груди медный крест на цепочке ну как есть монашечка! Только вот крест перевернутый». В своей черномагической практике она использует оскверненную христианскую атрибутику (перевернутый крест, «глаза и сложенные для благословения руки святых были замазаны черной краской», «иконки дезактивирую их так обработаю, что ни один Ангел к ним не приблизится, не говоря уже о Святых!») или стилизованные под нее вещи. Она, как и Жанна, испытывает к христианству презрение, отвращения, вступая в выраженный конфликт с силами света. В трилогии «Юлианна» ведьмы являются исключительно отрицательными персонажами, полностью соответствуя этим христианской традиции. У них нет душ (илри они заложены Темным силам), они испытывают лишь ненависть к окружающим, все поступки ведьм мотивируются или корыстью и жаждой наживы, или природной злобностью. Образ ведьмы в понимании христианской традиции мы так же встречаем в книге Т. Крюковой «Хрустальный ключ». Ведьма Мора главный отрицательный персонаж книги. Она написана исключительно в темных тонах. Когда-то Мора была живой женщиной, причем очень красивой «такая красивая, да статная, что кто ее ни видел, все диву давались.», Но особенно в портрете впечатляют удивительные глаза «необыкновенные, темные словно омуты, в которых тайна была скрыта страшная. Иной раз так молодица глянет, словно молнией полохнет. Посмотрит, как приворожит. Кто в глаза ее заглянет, обо всем на свете забудет, за ней пойдет и все, что она не прикажет делать станет». Когда Мора была человеком, она, чарами, омолаживала себя с помощью меленьких детей. Потом ее супруг и родной отец детей погибал от несчастного случая, и все начиналось с начала. Таким образом, Мора многие годы оставалась «молодухой», а в лесу находили мертвых, никому не знакомых стариков и старушек. По-настоящему она боялась подковы (сильный оберег от нечистой силы), и каждый раз, выходя замуж, 12/17
13 требовала снимать ее с притолоки у входной двери. Однако однажды ее бесчинствам был положен конец: лесник, за которым ведьма тогда была замужем, узнал обо всем. Ведьма исчезла, ее поглотило озеро. Но она жаждала мести, власти И небытие вернуло ее, но уже в обличии тени. При описании Моры-тени, которое фигурирует в основной части произведения, используется исключительно черный цвет («очертания женщины в черном плаще», «черный смерч», «гибкий стан ее был обтянут черным шелком»), подчеркиваются руки «тонкие холеные пальцы». Она никогда не бывает спокойна это или гнев, или ярость, или необузданный «дикий хохот», или желчные, ехидные насмешки. Ее жестокость безгранична, и пощада ей незнакома. Мора так же исключительно отрицательный персонаж, она ведьма в понимании христианской традиции. Так же интересно заметить, что ее описание очень похоже на описание Маргариты - ведьмы Булгакова. Однако, с «того света» она явилась с помощью некой бездны, неведомых сил, и в итоге эти силы поглотили ее обратно, а подобные сделки с мраком характерны для ведьм христианской традиции. Так же в книгах Т. Крюковой («Гордячка», «Кубок Чародея») мы встречаем еще одну ведьму Ведунья из Лисьей Норы автор описывает ее так: «странная старушонка. В её глазках с хитрым прищуром и вытянутом морщинистом личике было что-то лисье. Остренький носик слегка подёргивался, будто старушка всё время к чему-то принюхивалась. Седые волосёнки были спрятаны под аккуратным чепцом, а юбка волочилась длинным шлейфом, точно хвост». Эта лисья сущность, хитрость и ехидство, подчеркиваются в тексте многократно, с повторами «ехидная старушенция», «юркая старушонка»-«ехидный голосок»-«юркая старуха», «хитрая мордочка»-«лисья мордочка», «язвительно добавила», «ехидно подмигнула»-«хитро подмигнула»-«слащаво пропела старуха с хитрым прищуром». Особенно лисья сущность проявлялась во время ворожбы«шлейф юбки, словно лисий хвост, метался по земле», «В ее повадках было что-то лисье», «Она ловко подоткнула длинный хвост юбки за пояс». Ведунья так же исключительно отрицательный персонаж лживая, корыстная, делающая все исключительно из-за личной выгоды. Она причинила много горя главной героине и многим другим героям своим колдовством. Сама она это объясняет так: «Ну, плутовка я. Ну, злодейка. И что с того? Профессия у меня такая. Какая же ведьма без злодейства?». Ведунья из Лисьей Норы, как и Мора, персонаж исключительно отрицательный, в ее образе присутствует симбиоз языческой и христианской традиции, то есть она не связана с Дьяволом и демоническими силами, в каком-то смысле близка к природе (лисьи черты), но обречена только на совершение злых дел, объясняя это своей ведьминской природой. Образ ведьмы, пусть и совершенно иной, но построенный на симбиозе языческой и христианской традиций, мы видим в книге «Воины Нави» В. Дубовского. В повествовании автор переносит нас в волшебный мир, стилизованный под Русь времен глубокой древности (об этом свидетельствует и речевой колорит повествования, и имена героев (Чернава, Ярослав, Всеведа, Стоян, Недоля и др.), и использование в тексте персонажей славянской мифологии (Род, Белобог, Чернобог, Перун, Морена и др.)). Сюжетную основу книги составляет противостояние добра и зла, а точнее захватчики поход сил Мрака. 13/17
14 Образ ведьмы в книге представлен очень неоднозначно. Всего ведьм было тринадцать (!), и вместе они составляли круг, что значительно приумножало силу их волшбы. Ведьмы почитали Чернобога и Морену, покровителей темной половины года, ночи, мрака, тьмы, страхов. Стать ведьмой предназначено некоторым женщинам свыше, это не зависело от их желания и подобных, земных, факторов («Просто это судьба так распорядилась Боги жестоки. Они приказывают нам, а не выполняют наши прихоти»). Однако, несмотря на это, посвящение проходили лишь те, кто заключит добровольный «сговор» с темными силами, те, «кто в душе живет стремлениями и соблазнами. Тех, кто встанет в колдовской строй, не задумываясь, кто прав, кто виноват». В иерархии Тьмы существовал Закон, суровые правила, за нарушение которых можно было расстаться с жизнью или понести более тяжкие наказания. Так, например, ведьмам и колдуньям нельзя было иметь детей, заводить семьи («Стоян, почему так? Почему ведьма не может детей иметь, семью создать? Зачем я тебя, дура, тогда послушалась! Все ведьмы молчали и грустно смотрели на пламя костра, словно там был ответ на самый важный для них вопрос», «Слишком уж Явь привязывает нас к себе любовью, семьей, детьми. Даже нас, Демонов, привязывает, ибо есть и в наших душах искра божественная (явная черта языческой традиции). Потому и наложила Морана запрет, непокорность в колдунах да ведьмах упреждая. Но попросить ее я могу думаю, сейчас она мне не откажет»), они должны были беспрекословно подчиняться своим создателям, не страшась ничего (Чему быть того не миновать. Нечего умничать, Морана приказала, а мы исполняем. На то мы и колдуньи, чтоб Мать свою слушаться и помогать ей. А иначе, спросит она с нас лишь пепел по ветру полетит). В книге мы видим четырнадцать ведьм (тринадцать из них присутствуют в повествовании, одна упоминается мельком) четырнадцать разных судеб. Некоторые из них очень хороши собой, причем не все из-за магического вмешательства, а другие почти уродливы. У всех разный характер, и в душах этих женщин есть как тьма, так и свет. Одна страдает из-за того, что не может родить ребенка, другая не может забыть свою первую, настоящую любовь. Им не были чужды любовь, товарищество, страх за ближних, сочувствие («Беспута открыла глаза, пристально взглянув князю в спину. Она была колдуньей и натворила немало бед простому люду. Смеясь, уводила чужих женихов, отбивала мужей, сея раздоры в семьях. Все это было забавно и тешило ее женское самолюбие. Однако она очень не любила, когда над молодыми, ни в чем не повинными девицами творили насилие. Колдунья недобро усмехнулась, тихонько прикрывая дверь. Скоро, князь, очень скоро тебе вспомнится белокурая девичья коса, намотанная на руку») Но их жизни были обещаны зловещей темной Богине, а судьба предрешена. Таким образом, в книге В. Дубовского «Воины Нави» мы видим симбиоз языческого и христианского пониманий ведьминства. С одной стороны, ведьмы связаны с Тьмой, темным началом и служению темным богам, они не могут выбирать свою судьбу сами. Но с другой они вполне земные создания, в них есть так отрицательные, так и положительные качества, они способны на настоящие чувства, такие как любовь и дружба. Очень неоднозначный образ ведьмы рисует и Д. Емец в литературном сериале «Мефодий Буслаев». У ведьмы Улиты не было свободы выбора, ее душа была заложена Мраку матерьюколдуньей при рождении, и она, не смотря ни на что, очень переживает по этому поводу. 14/17
15 Несмотря на язвительность, насмешку над собой и всем миром, Улита не злая, не вызывает отторжения у читателя. Она, как любая ведьма языческой традиции, стоит между этим миром и тем. В ней есть как мрак, так и свет, она живая («теплая, ободряющая ладонь», ей свойственны простые человеческие грешки, например любовь к вкусной еде), способна на искренние чувства. Она способна на мелкие пакости («Вот за нос поводить дело святое (о мужчинах)», телефонные розыгрыши - «зачем дразнишь бедняг?»), да и то не от большого зла («Хм Ну вообще-то это забавно. И есть еще одна причина. Интрига»). В каком-то смысле можно назвать Улиту комичным персонажем (это выражается и экспрессивностью речи («театрально завыла», «ужаснулась», «оскорбилась», «рявкнула», «мрачно переспросила», «фыркнула»), и прямыми авторскими оценками («девица», «ведьмочка», «дамочка-вамп»), и портретом («высокая, очень полная девица лет двадцати с серебристо-пепельными волосами. В руках у неё был трёхслойный бутерброд Однако девицу его размеры, видимо, ничуть не смущали. Она дирижировала своим бутербродом, как маэстро палочкой, не забывая изредка откусывать приличные куски. Стоит добавить, что девица была в куртке из грубой кожи и в короткой юбке. Завершали туалет высокие сапоги один красного, другой чёрного цвета и дутые браслеты в форме ящериц, глаза у который были из сияющих камней»). Но у нее была и другая сторона, образ Улиты глубже и сложнее, чем кажется на первый взгляд («руки с какой-то леденящей силой», «- Ах, если было бы что вынимать (о душе) - негромко сказала Улита. В глазах у нее мелькнула непонятная грусть», «Лицо Улиты стало серьезным и печальным. Словно боль заставила ее на миг снять маску. Я особый случай. У меня не было выхода. Меня прокляли сразу после рождения»). С ведьмами мы встречаемся и в другом литературном сериале Д. Емца «Таня Гроттер». В этом сериале ведьмы представлены в понимании языческой традиции, магический Дар дается свыше, но соответствующий духовному развитию человека, его стремлениям (так светлый маг может стать темным и наоборот). Светлые волшебники и темные здесь не являются сторонниками света или мрака (темные и светлые маги хоть и состоят в противостоянии, но при общей опасностью всегда объединялись («Таня Гроттер и Колодец Посейдона»), а иногда и вовсе неплохо общались между собой). Учитывая ориентацию книги на средний и старший подростковый возраст, первостепенную роль в книгах занимают приключения и описания разных проблем и ситуаций соответствующего возраста, такие как первая влюбленность, выбор жизненного пути и др. Главная героиня ученица школы для трудновоспитуемых волшебников Тибидохс. У Тани «огненно-рыжие волосы», «острый язычок» и легкий характер. Несмотря на то, что она была избрана для того, чтобы уничтожить страшную темную ведьму, она предстает перед нами обычной девушкой. На протяжении книг, она успела побывать как светлой, так и темной волшебницей, а в предпоследней книге уехала в «таежную глушь» вслед за любимым человеком, отказавшись от блестящей карьеры. Магия в Тибидохсе (и вообще в волшебном мире Емца) вполне естественное явление, она, преимущественно, не является чем-то сакральным и неведомым. Силы для совершения магических действий ведьмы и колдуны черпают из волшебных артефактов (перстней) и своей личной силы, что снова подтверждает отсутствие связи с темным началом, демонами, дьяволом. Очень колоритным персонажем можно назвать сокурсницу (а в последних книгах и подругу) Тани, темную ведьму Гробыню Склепову. Она чем-то похожа на Улиту из «Мефодия Буслаева», в ее образе, по крайней мере в первых книгах, присутствует тот 15/17
16 же комизм, например, любовь к «могильным» вещам (сюда можно отнести и имя, и ручного скелета, которого Гробыня использовала как подставку для косметики, и декоративный гроб, в котором она спала). Однако именно Гробыня первой из своих однокурсниц, понявшая ценность истинной любви, самая первой из них вышла замуж. И даже в первых книгах она мечтала о будущем, в котором она любящая мать восьми детей, хорошая хозяйка. Таким образом, ведьма в «Тане Гроттер» - женщина или девушка наделенная магическим даром, и мало чем отличается от колдуна или мага (т.е. в какой-то мере утрачивается историческое значение слова). Здесь мы видим ведьму в понимании языческой традиции, ведь она сама выбирает какой быть, темной или светлой. Ярко выражена и дуальность ее магической природы, несмотря на свой необычный род занятий, ведьмы способны вести вполне земной образ жизни любить, дружить, создавать семьи, а иногда горевать и ошибаться. Даже темные ведьмы не вызывают резкого отторжения, обладают положительными чертами характера, так же как и светлые иногда способны на отрицательные действия и эмоции. 16/17
17 ЗАКЛЮЧЕНИЕ Итак, понятие «нечистая сила», в том числе и женская, имеет многовековую традицию в славянской мифологии и русской литературе. Это понятие возникло в язычестве, и продолжало развиваться и после принятия Русью христианства. Женская «нечистая сила» сохранилась в народном сознании в эпоху Просвещения. Затем ярко проявилась в период романтизма, в особенности в творчестве Н.В. Гоголя. Во время господства реализма женские образы «нечистой силы» не исчезают, а более плотно связываются вообще с образом женщины. Маргарита-ведьма своеобразный итог эволюции образа ведьмы за многовековую историю славянской мифологии и русской литературы. Маргарита образ многогранный, интегрированный (сочетает в себе черты ведьмы, бабы-яги и кикиморы). Маргарита способна интуитивно чувствовать, предвидеть будущее (ведьма), способна на мелкие пакости (кикимора), она своеобразная граница мира живых и мертвых (баба-яга). Образ ведьмы в новейшей литературе для подросткового возраста и юношества крайне неоднозначен. С одной стороны, ведьмы часто связаны с Тьмой, ими движут корысть и жажда наживы, они закладывают души демоническим силам, вступая тем самым с ними в сговор. А с другой стороны, они сами могут делать выбор в пользу Света или Мрака, могут искренне любить, хотят иметь детей, заводить семьи. Они одновременно существуют в реальности и ирреальности. Это можно объяснить тем, что авторы произведений, создающие эти образы, опираются на две национальные традиции языческую (Д. Емец «Таня Гроттер») и христианскую (Ю. Вознесенская «Юлианна», Т. Крюкова «Хрустальный ключ»). При этом, наибольшее распространение в подростковой и юношеской литературе получил образ ведьмы, основанный на симбиозе двух этих традиций (Т. Крюкова «Гордячка», «Кубок чародея», В. Дубовский «Войны Нави», Д. Емец «Мефодий Буслаев»). В общем, ребята, ведьма - это всегда классно, но есть закономерности. Немного странно видеть страашную дьяволопоклонницу, кушающую младенцев на завтрак, ужин и обед - и вдруг пламенно влюбленную, аки девица непорочная, и так далее) Работа из меня кучу кровищи выпила, и ежели хоть кому поможет - буду очень рада)) 17/17