"Я готов целовать твои улицы. " А. Вертинский. Встреча № 5
Здравствуйте, дорогие друзья, любители ретромузыки. Сегодня – пятая наша встреча. И вспоминать мы будем легенду века - Александра Вертинского. Будучи еще школьницей, более пятидесяти лет назад, я вдохновенно ощущала пленительность, откровенность, изысканность текстов его песен. Слова в них так явственно танцевали танго и менуэт и - рассыпались, словно яркие шёлковые конфетти. А от голоса с пластинок кружилась голова, он пьянил и манил прочь от обыденности. Так велика была сила его непринуждённости, образности, элегантности. Навсегда для меня Вертинский остался оригинальным совершенством, кумиром. Творчество Александра Вертинского - не смотря ни на какие политические события - является не только замечательным прошлым нашего отечественного искусства, но и его настоящим, и будущим. « Мой отец - это бриллиант в короне русской культуры » - в этих словах Анастасии Вертинской выражена не только дочерняя гордость, но, считаю, и народная признательность. ПРЕД ЛИКОМ РОДИНЫ Мне в этой жизни очень мало надо,И те года, что мне осталось жить, Я бы хотел задумчивой лампадойПред ликом Родины торжественно светить. Пусть огонек мой еле освещает Ее лицо бессмертной красоты, Но он горит, он радостно сияет…
(Отрывок из стихотворения Александра Вертинского, 1946 год)
Истоки судьбы… «Поэт, странно поющий свои стихи, ни на кого не похожий, небывалый», Александр Николаевич Вертинский родился в Киеве 9 (21) марта 1889 года. Родители, Николай Петрович Вертинский и Евгения Степановна Сколацкая, не состояли в официальном браке. Однако дети были официально усыновлены отцом. В неполных четыре года Александр потерял мать, вскоре умер и отец, известный киевский адвокат. Мальчик и его старшая сестра, взятые на воспитание сестрами матери, оказались в разных городах и по заверениям родственников считали друг друга погибшими. Позже Александр и Надежда совершенно случайно встретились и очень сблизились.
Воспитывала Сашу старшая сестра матери, которая ненавидела его отца и называла не иначе, как «негодяй». Она жестоко била мальчика за малейшее непослушание. В девятилетнем возрасте Александр на отлично сдал экзамен в Первую императорскую Александрийскую гимназию, но через два года был исключен за неуспеваемость и дурное поведение, переведен в Четвертую Киевскую классическую гимназию (считавшуюся учебным заведением «попроще»). Здесь он увлекся театром, некоторое время играл на любительской сцене и был статистом в киевском театре Соловцова. За пристрастие к театру тетка выгнала его из дома. Пришлось ночевать по подъездам и скверам. Зарабатывал, где придется. Был грузчиком, продавцом, помощником бухгалтера, корректором в типографии… Так продолжалось, пока случайно не встретился с Софьей Николаевной Зелинской, в девичестве подругой матери, а нынче преподавательницей в женской гимназии. Его развитие как творческой личности, его мировоззрение и творческий стиль начали складываться в киевском литературном собрании Зелинской. В её доме собирались поэты: Михаил Кузмин, Владимир Эльснер, художники: Александр Осмеркин, Казимир Малевич, Марк Шагал и Натан Альтман.
Постепенно Вертинский приобрел репутацию начинающего киевского литератора: писал театральные рецензии на выступления знаменитостей — Ф. Шаляпина, А. Вяльцевой, М. Вавича, Дж. Ансельми, М. Каринской, Т. Руффо, публиковал небольшие рассказы в местных газетах.
В 1910 году Александр Вертинский ради литературной карьеры переехал в Москву, где с сестрой Надей, актрисой, поселился в доме Бахрушина в Козицком переулке.В 1912 году состоялся кинодебют Вертинского в фильме Ильи Толстого (сына Льва Николаевича) по рассказу графа Толстого «Чем люди живы?», где он сыграл роль Ангела, который обнаженным падал «с небес» в снег. Он снялся в нескольких немых фильмах студии Ханжонкова в ролях второго плана; известно, что в основу сценария одной из картин легла история, рассказанная Вертинским в стихотворении «Бал Господень».
На съемочной площадке А. Вертинский подружился со звездами русского кино начала XX века - И. Мозжухиным и В. Холодной. Вертинский был тайно влюблен в актрису и посвятил ей свои первые песни — «Маленький креольчик», «За кулисами», «Ваши пальцы пахнут ладаном».
В 1913 году он попытался осуществить давнюю мечту и поступить в Московский художественный театр, но не был принят из-за дефекта дикции: экзамен принимал сам К. С. Станиславский, которому не понравилось, что экзаменующийся плохо выговаривает букву «р».
Манерность и томность были в его стихах и песнях, а в жизни осталось место для патриотизма и самопожертвования. В конце 1914 года, с началом Первой мировой войны, Вертинский отправился добровольцем-санитаром на фронт на 68-м санитарном поезде Всероссийского союза городов, который курсировал между передовой и Москвой. Словно стесняясь своего актерского прошлого, он решил скрыться за псевдонимом «Брат Пьеро».
Под этим именем он не только перевязывал, но, случалось, делал несложные операции. Страдания и смерть ежедневно проходили перед его глазами. В короткие свободные часы Брат Пьеро развлекал своих товарищей шуточными стихами, русскими, цыганскими песнями под гитару.
Дочь певца, Марианна Вертинская впоследствии вспоминала: «Однажды отцу приснился сон: будто Бог спросил у ангелов: «А кто этот Александр, что поет песни?» Ему ответили: «Это тот самый санитар, который в войну сделал более 500 перевязок». «Так пусть же каждая перевязанная рана отзовется ему в три раза большим числом аплодисментов», — вспоминает Марианна. — С тех пор папа перед выходом на сцену думал: «Интересно, не вышел ли лимит на эти аплодисменты?»
Под началом графа Никиты Толстого он проработал санитаром до января 1915 года, сделав (согласно данным журнала) в общей сложности 35 тысяч перевязок. Получив легкое ранение, Вертинский вернулся в Москву, где узнал о смерти сестры, единственного близкого ему человека.
Дебют А. Вертинского на эстраде состоялся в 1915 году, в Арцыбашевском театре миниатюр, которому он предложил свою новую программу: «Песенки Пьеро». Для артиста изготовили экзотическую декорацию, подобрали «лунное» освещение. Вертинский стал выходить на сцену загримированным и в специально сшитом костюме Пьеро. Под этим именем он не только перевязывал, но, случалось, делал несложные операции. Страдания и смерть ежедневно проходили перед его глазами. В короткие свободные часы Брат Пьеро развлекал своих товарищей шуточными стихами, русскими, цыганскими песнями под гитару.
Дочь певца, Марианна Вертинская впоследствии вспоминала: «Однажды отцу приснился сон: будто Бог спросил у ангелов: «А кто этот Александр, что поет песни?» Ему ответили: «Это тот самый санитар, который в войну сделал более 500 перевязок». «Так пусть же каждая перевязанная рана отзовется ему в три раза большим числом аплодисментов», — вспоминает Марианна. — С тех пор папа перед выходом на сцену думал: «Интересно, не вышел ли лимит на эти аплодисменты?»
Я сегодня смеюсь над собой Мне так хочется счастья и ласки, Мне так хочется глупенькой сказки, Детской сказки наивной, смешной. Я устал от белил и румян И от вечной трагической маски, Я хочу хоть немножечко ласки, Чтоб забыть этот дикий обман. Я сегодня смеюсь над собой: Мне так хочется счастья и ласки, Мне так хочется глупенькой сказки, Детской сказки про сон золотой. 1915 г
Позже появился образ «черного Пьеро»: мертвенно-белый грим на лице сменила маска-домино, на смену белому костюму Пьеро пришло черное одеяние с белым платком на шее. Каждую песню артист превращал в небольшую пьесу с законченным сюжетом и одним-двумя героями. Постепенно, исполняя песни, как на собственные стихи, так и на стихи поэтов Серебряного века (М. Цветаева, И. Северянин, А. Блок), Вертинский выработал собственный стиль выступления, важным элементом которого стал певучий речитатив с характерным грассированием; стиль этот позволял стихам «оставаться именно стихами на оттеняющем фоне мелодии». Вертинский и его искусство, как отмечалось, «представляли феномен почти гипнотического воздействия не только на обывательскую, но и на взыскательную элитарную аудиторию».
«Я был больше, чем поэтом, больше, чем актером. Я прошел по нелегкой дороге новаторства, создавая свой собственный жанр», — говорил сам Вертинский, который не имел музыкальной подготовки и даже не знал нотной грамоты, но именно он придумал новые законы жанра, основан¬ные на двух простых вещах: на правде и на вере в мечту. Поэтому он и пел о далеких сингапурах, лиловых неграх, бедных горничных и несчастных солдатиках. И эти песни оказались близки всем слоям, сословиям и классам смертельно уставшей империи.
До эмиграции… К началу 17-го года Вертинский объехал уже всю Россию, а его первый бенефис в Петербурге состоялся 25 октября 1917 года — как раз в тот вечер, когда революционные матросы взяли Зимний дворец.Успех, граничащий со скандалом, пришел после песенок «Минуточка», «Маленький креольчик», «Лиловый негр», «Попугай Флобер» и др. Особую бурю вызвала «Кокаинетка» (стихи Агатова), артиста обвиняли в упадничестве, болезненном изыске, «кокаинном дурмане». Для молодого человека, привыкшего эпатировать, обвинения становились хорошей рекламой. Билеты в Петровский театр раскупались за неделю вперед, большими тиражами издавались ноты.
К концу 1917 года Вертинский начал гастролировать по югу России с сольной программой.
В Москве жить становилось все труднее, и Вертинский решил уехать в Киев, а после — в Харьков, где дал множество концертов и познакомился с актрисой Валентиной Саниной. Киев, Харьков, Одесса, Севастополь, Екатеринодар — примерный путь русской эмиграции, уходившей на юг вместе с белыми армиями, которым прошел и Вертинский. Теперь уже известный гастролер, как говорили в старину «концертант», он пользовался успехом у самой широкой публики. Не случайно булгаковские юнкера из «Дней Турбиных» напевают слегка перефразированные строки из знаменитого романса Вертинского: «И когда по белой лестнице Вы пойдете в синий край».
В начале ноября 1920 года, когда Красная Армия вступила в Крым, Вертинский на пароходе «Великий князь Александр Михайлович» отбыл в Константинополь. Эмигрировал он, как потом признавался, не из ненавистиСоветам, не из идеологических соображений, а из страсти к приключениям, путешествиям.
"Тут шумят чужие города. " «Начиная с Константинополя и кончая Шанхаем, я прожил длинную и не очень веселую жизнь эмигранта, — напишет он в мемуарах. — Я много видел, многому научился».
Основную аудиторию Вертинского за рубежом составляла, конечно, русская эмиграция, рассеявшаяся по всему миру. По этой причине ему часто приходилось переезжать из одной страны в другую. Как только публика насыщалась его песнями, он менял пристанище.
Вертинский вспоминал: «Мои песни объединяли всех. Они «размывали» эмиграцию, подтачивая шаг за шагом их «убеждения», эти зыбкие «постройки без фундамента», как размывает море песчаные берега. Моя органическая любовь к родной стране, облеченная в ясную и понятную всем форму, пронизывала их. Насквозь. И ранила сладко и больно. На моих концертах одни плакали, другие хмурились, кривя рты. Третьи иронически усмехались. Но шли все. Потому что каждый из них представлял себе Родину такой, как он хотел. А я ведь пел о Родине!»
Иностранцы посещали его концерты большей частью из любопытства, но это любопытство стоило дорогого. В Париже Вертинского слушали такие персоны, как король Густав Шведский, Альфонс Испанский, принц Уэльский, Вандербильты, Ротшильды, а также знаменитые киноактеры. Шаляпин называл его «великим сказителем земли русской». Коронованные особы, не страдавшие от однообразия концертной жизни и скудости выбора, прекрасно были осведомлены о мастерстве артиста и гипнотической силе его искусства. Скажем, Петра Лещенко, который тоже много разъезжал и записывался на пластинки, они не слушали даже из любопытства. Класс Вертинского как артиста, видимо, считался на порядок выше.Где бы артист ни находился, он пел только по-русски. Небольшое исключение составлял Париж: так называемые любовные песни («Без женщин», «Пани Ирена», «Ревность», «Мадам, уже падают листья» и т. д.) Вертинский исполнял на французском языке.
С паспортом на имя греческого подданного Александра Вертидиса артист объездил Румынию, Германию, Австрию, Францию, Бельгию, Латвию, Польшу… В 1923 году женился на Раисе Потоцкой, дочери русских эмигрантов, но брак вскоре распался. Тогда же Вертинский обратился в советское консульство в Варшаве с просьбой о возвращении в Россию. Под прошением поставил положительную резолюцию советский посол в Польше П. Л. Войков, по совету которого Вертинский и предпринял эту попытку. В просьбе Вертинскому было отказано.
К середине 1920-х годов относится и вторая просьба Вертинского о возвращении на Родину, адресованная главе советской делегации в Берлине А. Луначарскому, вновь встреченная отказом.
Начиная с 1925 года Вертинский постоянно давал концерты в Париже, средоточии русской эмиграции. Выступая в ресторане «Казбек» на Монмартре, «Большом Московском Эрмитаже», «Казанове», «Шахерезаде», он познакомился с членами семьи Романовых, великими князьями Дмитрием Павловичем и Борисом Владимировичем, европейскими монархами (Густав, король Швеции, принц Уэльский), знаменитостями сцены и экрана: Чарли Чаплином, Марлен Дитрих, Гретой Гарбо. В те годы Вертинский сдружился с Анной Павловой, Тамарой Карсавиной и особенно актером Мозжухиным.
С осени 1934 года Вертинский надолго обосновался в США, где на гастролях давал подчас по два концерта в день. Первый концерт, в «Таун-Холле», в зале на две с половиной тысячи мест, состоялся в марте 1935 года. Вертинский волновался больше, чем обычно: «Кому нужны в этом огромном, чужом, деловом городе мои песни? Такие русские, такие личные и такие печальные?» На этом концерте собрались многие известные представители русской эмиграции: Рахманинов, Шаляпин, Балиев, Болеславский, Рубен Мамулян, а также его парижская знакомая Марлен Дитрих (которой он позже посвятил песню «Марлен»). После заключительной вещи, «О нас и о Родине», зал разразился овацией, которая «…относилась, конечно, не ко мне, а к моей Родине», — так говорил позже об этом артист. К этому времени репертуар Вертинского стал меняться: на смену экзотическим сюжетам пришли ностальгические мотивы («Чужие города», «О нас и о Родине»)
«Чтобы понять нюансы моих песен и переживать их, — говорил он в одном из редких интервью, — необходимо знание русского языка…. Я буквально ощущаю каждое слово на вкус и, когда пою его, то беру все, что можно от него взять. В этом основа и исток моего искусства».
Из США Вертинский вернулся во Францию, а оттуда в 1935 году перебрался в Китай, обосновавшись в Шанхае, где проживала большая русская колония. Там он в силу разных причин застревает на долгих восемь лет. Поначалу, как и всюду, его сопровождает ошеломляющий успех. Двадцать концертов в Шанхае (Шаляпин смог дать только два) — и все с аншлагами! Но сколько же можно петь перед эмиграцией: ведь русская община в Китае была не такой уж и многочисленной, чтобы выступать перед ней годами. Ну еще Харбин. А что потом? Прямиком на ресторанную эстраду или в ночной клуб?
Когда эйфория новизны спала, жизнь в Шанхае пошла по другой колее. Ни дома, ни женской заботы. Ежевечерние выступления. Бессонные ночи. Романы. Курение. Алкоголь. Вертинский мог много выпить, но никогда не был пьяным.
Как белую птицу Спасенья Господь мне ее послал. Весной 1940 года в Пасхальный вечер в шанхайском кабаре «Ренессанс» пришла с друзьями зеленоглазая, рыжекудрая красавица, семнадцатилетняя Лидия Циргвава (разница в возрасте с которой у Вертинского составляла 34 года). Дочь советского подданного, грузинка княжеских кровей по отцу, служащая в солидной пароходной кампании была не похожа на женщин, с которыми Вертинский был знаком прежде.
"До этого я знала Вертинского только по пластинкам и была его поклонницей, но никогда его самого не видела, — много лет спустя вспоминала она. — На меня его выступление произвело огромное впечатление. Мне все нравилось в нем: его глаза — глубоко посаженные, то посверкивающие насмешливым огнем, то потухшие, невидящие, трагические, его тонкие, изумительные и выразительно пластичные руки, его манера кланяться — всегда чуть небрежно, чуть свысока. Слова его песен, где каждое слово и фраза, произнесенные им, звучали так красиво и изысканно… Я была очарована и захвачена в сладкий плен. … Его странный, говоряще - поющий голос пронзал мне душу неизъяснимой сладкой болью….
Но в этот миг я не испытывала к нему ничего, кроме. жалости. Я была юна, неопытна, совсем не знала жизни, но мне захотелось защитить его. И всю мою неразбуженную нежность и любовь я готова была отдать ему. Отдать с радостью. Потому что никого прекраснее его нет. И никогда в моей жизни не будет. Я это знала…По счастливой случайности, за нашим столиком сидели его знакомые. Он подошел. Нас познакомили. Я сказала: «Садитесь, Александр Николаевич».
Он сел — и потом не раз говорил: «Сел — и навсегда».
… «Я никогда не думал, что можно сиять от счастья, если с тобой рядом сидит любимая, тоненькая девочка и ничего особенного не говорит. Просто сидит. Но оказывается, что это совсем новое, очень яркое и сильное ощущение счастья! Так вот что такое любовь! Наконец и я это узнал! Целое море тишины и радости внесли Вы в мою душу! Так ясно. Так спокойно. Так светло!» (из письма от 13 марта 1941 года).
«Моя дорогая Лилочка ( по- грузински звали Лила – прим. моё) Вы для меня — самое дорогое, самое любимое, самое светлое, что есть в моей жизни, — писал он в своих письмах. — Вы — моя любовь. Вы — ангел. Вы — невеста. Вы — самая красивая на свете. Самая нежная, самая чистая. И все должно быть для Вас, даже мое искусство. Даже мои песни и вся моя жизнь. Помните, что Вы — мое «Спасенье», что Вас послал Бог, и не обижайте меня, «усталого и замученного».
СпасениеЖене Л. Вертинской
Она у меня, как иконка Навсегда. Навсегда.И похожа она на орленка,Выпавшего из гнезда.На молодого орленка. Сорвавшегося со скал…
А голос ее звонкийЯ где-то во сне слыхал.И взгляд у нее - как у птицы. Когда на вершинах гор Зеленым огнем зарницы Ее озаряют взор.
Ее не удержишь в клетке, И я ей сказал: "Лети! Твои непокорные предки Тебя сберегут в пути".Но в жизнь мою сонно-пустую Она спокойно вошла.
Души моей книгу злую Она до конца прочла.И мне ничего не сказала.Но взор ее был суров,И, точно змеиное жало.Пронзила меня любовь.
И в песнях моих напрасных Я долго ей пел о том. Как много цветов прекрасных Увяло в сердце моем.Как, в дальних блуждая странах. Стучался в сердца людей.
Как много в пути обманных Манило меня огней.Она сурово молчала. Она не прощала. Нет. Но сердце уже кричало: "Да будет, да будет свет!"
Я понял. За все мученья, За то, что искал и ждал, - Как белую птицу Спасенья Господь мне ее послал. 1940 г. Шанхай.
Лидия Владимировна: «Его восхитительные письма связали меня. Я ждала их, без них мне уже становилось тоскливо. Письма Вертинского, его стихи и рассказы были как красивые сказки, недослушанные в детстве. Он не любил общество людей своего возраста, считая, что они его старят и что с ними скучно.
Однако у меня была и совсем другая сторона жизни: подруги, молодые люди. Мы ходили смотреть последние голливудские фильмы, посещали кафе, играли в бейсбол, вообще разнообразно проводили время. Чтение английской литературы всегда было моей страстью. Александр Николаевич фыркал по поводу бейсбола, считая его абсурдным занятием. А для нового выбора книг Вертинский уговорил меня записаться в русскую библиотеку, и под его руководством я читала Ивана Шмелева, Сирина (Владимира Набокова), Ивана Бунина, Ирину Одоевцеву. Я полюбила русских поэтов: Александра Блока, Анну Ахматову, Николая Гумилева, Георгия Иванова, Георгия Адамовича, Бориса Поплавского, Довида Кнута и других поэтов Серебряного века…»
Старомодный романс (Посвящен Лиде)
Ты смотри, никому не рассказывай,Как люблю я тебя, ангел мой,Как тебя, в твоём платьице газовомПо ночам провожаю домой.
Как, глядя в твои очи зелёные, Я весь мир забываю, любя, Как в осенние ночи бессонные Я тоскую один без тебя!
Никогда мы уже не расстанемся,Нас никто не разлучит с тобой.Только в сердце навеки останетсяЭта память о злобе людской.
Только людям молчи, что ты нежная,Что ты любишь меня одного, Что из нашего счастья безбрежного Не отнимут они ничего.
Всё пройдет, как проходит ненастие,Будут радости полны года,Мы с тобой сохраним наше счастие.Знай, любовь побеждает всегда.
Будь спокойна, моя ясноглазая, Об одном только помни всегда: Никому про любовь не рассказывай, Никому, ничего, никогда. 1940 г.
Художник Родионов Игорь Иванович. Старомодный романс. А. ВертинскийКартина: холст/масло 60см x 50см. 2013год.
В апреле 1942 года брак Вертинского и Лидии Циргвава был зарегистрирован в советском посольстве в Японии, в Токио. «Бракосочетание - венчание состоялось в Кафедральном православном соборе, — писала Лидия Вертинская. — Были белое платье, фата, взволнованный жених, цветы, пел хор. Весь русский Шанхай пришел на нашу свадьбу".
Дочь грузина, она обожала мужа и не смела обращаться, как он просил - "Сандро". Только - "Александр Николаевич". Он любил называть себя ее "кавказским пленником".
В России в это время шла Великая Отечественная война… НАШЕ ГОРЕ
Нам осталось очень, очень мало.Мы не смеем ничего сказать. Наше поколение сбежало, Бросило свой дом, семью и мать!
И, пройдя весь ад судьбы превратной, Растеряв начала и концы, Мы стучимся к Родине обратно, Нищие и блудные отцы!
Что мы можем? Слать врагу проклятья? Из газет бессильно узнавать, Как идут святые наши братья За родную землю умирать?
Как своим живым, горячим телом Затыкают вражий пулемет? Как объятый пламенем Гастелло Наказаньем с неба упадет?
Мы- ничто! О нас давно забыли. В памяти у них исчез наш след. С благодарностью о нас не скажут "были", Но с презреньем скажут детям "нет"!
Что ж нам делать? Посылать подарки? Песни многослезные слагать? Или, как другие, злобно каркать? Иль какого-то прощенья ждать? Нет, ни ждать, ни плакать нам не надо! Надо только думать день и ночь, Как уйти от собственного ада, Как и чем нам Родине помочь!1942 г.
В 1943-м году Александр Николаевич отправляет на имя наркома, министра иностранных дел СССР В. М. Молотова письмо: «…Жить вдали от Родины теперь, когда она обливается кровью, и быть бессильным ей помочь — самое ужасное. Советские патриоты жертвуют свой упорный, сверхчеловеческий труд, свои жизни и свои последние сбережения.
Я же прошу Вас, Вячеслав Михайлович, позволить мне пожертвовать свои силы, которых у меня еще достаточно и, если нужно, свою жизнь — моей Родине. У меня жена и мать жены. Я не могу их бросить здесь и поэтому прошу за всех троих. Пустите нас домой».
Скоро день начнется, И конец ночам, И душа вернется К милым берегам Птицей, что устала Петь в чужом краю И, вернувшись, вдруг узнала Родину свою.
Много спел я песен, Сказок и баллад, Только не был весел Их печальный лад. Но не будет в мире Песни той звончей, Что спою теперь я милой Родине своей…( Отрывок)
«И душа вернется к милым берегам…» Начинаются новые годы Вертинского. Ему их отведено лишь четырнадцать…
С женой и четырехмесячной дочерью Марианной он прибыл в Москву в ноябре 1943 года, поселился на улице Горького.
Именно тогда Вертинский первый раз в жизни отпраздновал день своего рождения. "Будучи круглым сиротой, он никогда не праздновал свой день рождения, — писала Лидия Вертинская. — В семье, где он жил, никто не отмечал этот день. Поэтому, приехав на Родину, я решила возместить Александру Николаевичу за все потерянные дни рождения. Жили мы тогда еще в гостинице «Метрополь». Мы договорились с дирекцией гостиницы снять на вечер малый банкетный зал. Заказали прекрасный ужин и вина и пригласили гостей. Пригласили всех, с кем успели познакомиться и подружиться. Пришли актеры театров и кино, писатели, поэты, художники и добрые знакомые и поклонники Вертинского. Среди гостей был у нас Дмитрий Шостакович с женой. Он подарил Вертинскому партитуру Седьмой симфонии с дарственной надписью. "
Ровно год спустя у супругов родилась вторая дочь, Анастасия. Девочкам Вертинский посвятил одну из самых известных своих песен того периода — «Доченьки».
У меня завелись ангелята, Завелись среди белого дня. Все, над чем я смеялся когда-то, Все теперь восхищает меня!
Жил я шумно и весело - каюсь, Но жена все к рукам прибрала, Совершенно со мной не считаясь, Мне двух дочек она родила. Я был против. Начнутся пеленки. Для чего свою жизнь осложнять? Но залезли мне в сердце девчонки, Как котята в чужую кровать! И теперь с новым смыслом и цельюЯ, как птица, гнездо свое вьюИ порою над их колыбелью Сам себе удивленно пою: -
Доченьки, доченьки, Доченьки мои! Где ж вы мои ноченьки, Где вы соловьи. Много русского солнца и света Будет в жизни дочурок моих, И что самое главное - это То, что Родина будет у них! Будет дом. Будет много игрушек. Мы на елку повесим звезду. Я каких-нибудь добрых старушек Специально для них заведу.
Чтобы песни им русские пели, Чтобы сказки ночами плели, Чтобы тихо года шелестели, Чтобы детства - забыть не могли! Правда, я постарею немного, Но душой буду юн как они! И просить буду доброго Бога, Чтоб продлил мои грешные дни.Вырастут доченьки Доченьки мои. Будут у них ноченьки, Будут соловьи! А закроют доченьки Оченьки мои, мне споют на кладбищеТе же соловьи.1945 г.
Вертинский сразу стал гастролировать, исполнял многопатриотических песен — как советских авторов, так и собственного сочинения («О нас и о родине», «Наше горе», «В снегах России», «Иная песня», «Китеж»).
Первая встреча с артистической и литературной общественностью Москвы состоялась в апреле 1944 года. Вот что писал о ней присутствовавший на встрече известный журналист Леонард Гендлин в своей статье 1980 года. «Нарядный зал дома актера Всероссийского Театрального Общества залит огнями. Царит необычайная приподнятая атмосфера. Очевидно, в первый раз за годы трудоемкой войны, женщины вспомнили о довоенных нарядах и “бывших” драгоценностях. Три великих театральных “старика” – Василий Качалов, Иван Москвин, Михаил Тарханов, и три великих театральных “старухи” – Александра Яблочкина, Евдокия Турчанинова, Варвара Рыжова, вышли на сцену с Александром Вертинским. Артисты трех поколений мгновенно поднялись. Раздался шквал аплодисментов. Москва с грустной улыбкой аплодировала своему прошлому.
… Александр Николаевич был явно взволнован. Он не ожидал такой сердечной теплоты. Когда-то в молодости он выходил на эстраду в костюме Пьеро, его шея была обтянута воротником из траурного крепа, лицо обсыпано слоем пудры, выделялись глаза, сведенные в изогнутую дугу, и алая лента рта. Перед нами оказался совсем другой человек, утомленный и много повидавший. Безукоризненный черный костюм, накрахмаленная сорочка, серебристая с отливом бабочка придавали его облику значительность и некоторую величавость. Он был скорее похож на успешно практикующего врача, чем на первый аккорд…»На этом вечере Вертинский, в частности, спел: «Матросы мне пели про остров», «Маленькая балерина», «Чужие города», «Концерт Сарасате» (Во время исполнения этой песни у многих зрителей были увлажненные глаза).
Тот незабываемый вечер - концерт он закончил песней “Сумасшедший шарманщик”.Самым глубоким и самым высоким в философском, социальном и даже политическом смысле своим творением».………….. Мчится бешенный шар и летит в бесконечность, И смешные букашки облепили его, Бьются, вьются, жужжат и с расчетом на вечность Исчезают как дым, не узнав ничего.
А высоко вверху Время, старый обманщик, Как пылинки с цветов, с них сдувает года ………
Киев — родина нежная… В августе 1945 года с гастролями приехал в родной Киев. В письме жене артист делился: «Вот я и в Киеве. Не могу тебе описать то чувство, которое охватило меня при въезде в этот город моего детства и юности. Изменился он мало и, кроме неузнаваемого, разрушенного до ужаса Крещатика — во всем остальном он остался таким, каким я запомнил его на всю жизнь. Только стал старше немного. . Он так красив, этот город, он напоминает немного Тбилиси, но только больше зелени и лучше здания. Они почти все целы. Был во Владимирском соборе. Он цел также, но обветшал немного, его уже реставрируют. Мы вошли внутрь, я снова смотрел на чудесную живопись и вспоминал, как семилетним мальчиком сюда водила меня Наташа, как я замирал от пения хора и как завидовал мальчикам в белых и золотых стихарях. Сколько воспоминаний! Тут была кондитерская, где мы гимназистами воровали пирожные. Вот Купеческий сад, в который я лазил через забор. Вот 1-я гимназия, где я учился в приготовительном классе. … И это только первый день. Я не хотел много ходить — у меня вечером концерт, и где? В том самом бывшем Соловцовском театре, где я был статистом и где открутил бинокль от кресла (хотел его продать — я был вечно голоден) и откуда меня с треском выгнали! Сегодня буду стоять на сцене и колдовать над публикой — бывший артист, теперь — Вертинский. Огромные афиши с этой фамилией заклеили весь город. Ажиотаж невероятный. Билетов давно уже нет, а все хотят слышать. Администрация замучена и говорят: что вы с нами сделали! Нам не дают жить! Лучше бы вы не приезжали! Если Москва была возвращением на Родину, то Киев — это возвращение в отчий дом».
В 1956 году он напишет:
Киев — родина нежная, Звучавшая лишь во сне, Юность моя мятежная, Наконец ты вернулась мне! Я готов целовать твои улицы, Прижимаясь к твоим площадям, Я уже постарел, ссутулился, Потерял уже счет годам. А твои каштаны дремучие, Паникадила весны, Все цветут, как прежде, могучие, Навевая детские сны. «О Киеве отец вспоминал чуть ли не каждый день, — рассказывала Марианна Вертинская. — Думал купить небольшой домик здесь, завести корову, но мама не хотела переезжать из Москвы… Отец хотел выписать старичков каких-нибудь из Киева, мужа и жену, чтобы они могли готовить вкуснятину — кровяную колбасу, окорок свиной запекали. Папа даже построил погреб, такой как был у них в Киеве, но в нем никогда ничего не лежало. Перед сном отец частенько напевал нам колыбельные на украинском языке. А перед концертами распевался песней: «Реве та стогне Дніпр широкий». ". Греть сердца людей" Сбылась мечта – выступать перед массовой русской аудиторией. Вертинский говорил о себе: «У меня нет ничего, кроме мирового имени». Чтобы обеспечить семье относительно приличное существование, он работал неутомимо, до изнеможения. В 55 лет пришлосьдавать по 24 концерта в месяц. Только в дуэте с пианистом М. Брохесом за 14 лет- более 2 тысяч концертов, проехав по СССР, выступая не только в театрах и концертных залах, но на заводах, шахтах, госпиталях и детских домах. «Ледяным походом» назвал он поездку по Сибири зимой 1950-1951 годов: промерзшие машины, холодные дома культуры, непривычный для него трудный послевоенный быт. Сборы, естественно, забирало советское правительство, поэтому заработки были небольшие.
Вертинский увидел настоящую картину жизни народа в Советском Союзе.. Цитаты из писем.
«Хабаровск, 1950 г. Дорогая Пекочка! У меня паршивое настроение. Голос устал. Я переутомлен и сегодня еле довел концерт. Надо сделать перерыв. Я боюсь Сахалина. А вдруг я окончательно потеряю там голос? Но послезавтра утром я лечу и вечером уже должен петь… Я все мучаюсь со своим «творчеством». Чехов говорит: «Писать надо не то, что есть, и не то, что «надо», а то, о чем мечтаешь»! То, что есть — неинтересно. То, что «должно», — я не умею. А то, о чем я «мечтаю», — писать нельзя!»
«Сталино, 11 июля 1953 г. Дорогая Пекочка! Наконец, закончил Сталино. Это настоящий ад. Раскаленный город. Вчера шли на машине 90 км — в Артемовск. Как в душегубке. Я молчал и терпел, как всегда. Все равно ничему не поможешь. Слава Богу — театр оказался каменный. Хорошо приняли. Там много интеллигенции, работающей на шахтах, молодежи тоже».
Из ста с лишним песен из репертуара Вертинского к исполнению в СССР было допущено не более тридцати, на каждом концерте присутствовал цензор, который зорко следил, чтобы артист не выходил за поставленные рамки. Концерты в Москве и Ленинграде были редкостью, на радио Вертинского не приглашали, пластинок почти не издавали, хотяза рубежом ранее имели миллионные тиражи. Все это больно ранило Александра Николаевича. Только с конца 70-х начали выходить его пластинки и компакт-диски. Не было рецензий в газетах. Выступал он, в основном, в провинции, в небольших отдалённых городах, добираться до которых, жить в тяжёлых бытовых условиях было часто не под силу немолодому человеку. Материальные трудности усугублялись душевным одиночеством артиста, привыкшего общаться с творческой и духовной элитой европейских столиц.
За год до смерти, в 1956 году, в письме заместителю министра культуры СССР С.В. Кафтанову Вертинский писал: « Где-то там, наверху все еще делают вид, что я не вернулся, что меня нет в стране. Обо мне не пишут и не говорят ни слова. Газетчики и журналисты говорят: «Нет сигнала». Вероятно, его и не будет. А между тем я есть! Меня любит народ (простите мне эту смелость). Я уже по 4-му и 5-му разу объехал нашу страну, я заканчиваю третью тысячу концертов.
Мне уже 68-й год! Я на закате. Выражаясь языком музыкантов, я иду на «коду». Не пора ли уже признать? Не пора ли уже посчитаться с любовью народа ко мне, которая, собственно, и держит меня, как поплавок? Вот ряд вопросов.
Почему я не пою по радио? Разве Ив Монтан, языка которого никто не понимает, ближе и нужнее, чем я? Почему нет моих пластинок, нет моих нот, нет моих стихов? Почему за 13 лет ни одной рецензии на мои концерты? Сигнала нет? Мне горько все это. Я, собственно, ни о чем не прошу. Я просто рассказываю …»
В чем же феномен Вертинского, как самородок стал бриллиантом? Это была судьба и вера, талант и аскетизм, печаль в радости и радость в печали.
После окончания войны он вновь начал сниматься в кино. Режиссеры использовали его внешность и так называемый «врожденный аристократизм». Например, в1954 году Вертинский сыграл князя в фильме «Анна на шее», затем последовал фильм «Заговор обреченных» - кардинала Бирнча. Один из парадоксов судьбы Вертинского: за эту роль он и получил свою единственную государственную награду: Сталинскую премию (1951 год).
Семья Вертинских оказалась вся артистически талантлива. Лидия Владимировна в Москве окончила Художественный институт им. В.Сурикова, профессионально занималась живописью. Ее редкую, будто неземную, таинственную, тонко «выточенную» внешность сразу отметили лучшие кинорежиссеры. Вертинский успел увидеть свою любимую Лилечку в самых красивых ее ролях – Птицы - Феникс в киносказке А.Птушко «Садко» и Герцогини в картине Г.Козинцева «Дон Кихот». Кроме того, она снялась в сказках "Новые приключения Кота в сапогах" и "Королевство кривых зеркал".
Обе дочери Вертинского стали известными актрисами. Они унаследовали особую утонченность, изящество и тонкую психологическую игру отца. От матери — большие романтические глаза и необыкновенно притягательный взгляд.
Александр Николаевич Вертинский скончался от острой сердечной недостаточности 21 мая 1957 года в гостинице «Астория» в Ленинграде, куда приехал на гастроли. Лидии Владимировне исполнилось тогда всего 36 лет. Замуж больше не вышла – сравнивать других мужчин с мужем было бессмысленно. Всю свою жизнь посвятила девочкам и увековечиванию памяти их отца. Благодаря ее стараниям, вышли в свет воспоминания – замечательная книга «Дорогой длинною» — письма, стихи любимой и дневники Александра Вертинского…
Шансонье говорил: «Лет через 30–40… меня и мое творчество вытащат из подвалов забвения». Пророчество сбылось. Песни Вертинского пережили несколько эпох — дореволюционные годы, гражданскую войну, эмиграцию, испытание советской действительностью. Продолжают звучать и сейчасв исполнении многих артистов, в том числе Б. Гребенщикова, О. Погудина и других. Стихи и песни Вертинского издаются в Париже, Стокгольме, Вашингтоне, диски выходят в Европе и Америке.Высокое искусство Александра Вертинского неисчерпаемо и непреходяще. … Я любил и люблю этот бренный и тленный, Равнодушный, уже остывающий мир. И сады голубые кудрявой вселенной, И в высоких надзвездиях синий эфир. Трубочист, перепачканный черною сажей, Землекоп, из горы добывающий мел, Жил я странною жизнью моих персонажей, Только собственной жизнью пожить не успел. И, меняя легко свои роли и гримы, Растворяясь в печали и жизни чужой, Я свою – проиграл, но зато Серафимы В смертный час прилетят за моею душой! А. Вертинский. 19 января 1952, Москва
Награды и премии:Сталинская премия второй степени (1951г.) за исполнение роли католического кардинала Бирнча в фильме Михаила Калатозова «Заговор обречённых» (1950 г.).
******************************************************************Литературные сочинения А. Вертинского:1)Вертинский А. Четверть века без Родины. Страницы минувшего. — Киев: Музычна Украйина, 1989. — 144 с.2)Вертинский А. Дорогой длинною… Стихи и песни. Рассказы, зарисовки, размышления. Письма. / Сост. и подг. текста Ю. Томашевского, послесл. К. Рудницкого. — М.: Правда, 1990. — 576 с.
3)Вертинский А. За кулисами. Вступительная статья Ю. Томашевского. // Библиотека авторской песни «Гитара и слово». Большая серия. Нотное издание. — М.: Советский Фонд Культуры, 1991. — 304 с. (Песни Вертинского, данные в единой композиции с его художественной прозой, интервью корреспондентам газет, письмами к жене, а также воспоминаниями о нём. Более 60 фотографий Вертинского разных лет.)
Книги о Вертинском: 1) Лидия Вертинская. Синяя птица любви
Совсем юной девушкой она вышла замуж в Китае за "певца Серебряного века" Александра Вертинского, когда долгие странствия эмигранта, начавшиеся в 1919 году, завершались. Он называл её "белой птицей Спасения", своей "иконкой". В течение пятнадцати счастливых супружеских лет Вертинский писал жене бесчисленные письма из "гастрольных ссылок", полные любви, нежности и заботы о дочерях - Марианне и Анастасии, ставших впоследствии звёздами отечественного кинематографа. После долгих размышлений Лидия Вертинская решилась опубликовать переписку с мужем и рассказать о нём - замечательном артисте, родоначальнике блистательной творческой династии.
В письмах А. Н. Вертинского сохранена авторская орфография и пунктуация.Издательство "Вагриус" - 2004 г. 464 стр. с фотографиями из семейного архива Вертинских
2)Александр Вертинский. Портрет на фоне времениАвтор: Анатолий Макаров Серия: История личностиИздательства: Астрель, Олимп (2009 г.)Твердый переплет, 432 стр. Тираж: 3000 экз. Размер: 13 х 20 см
1) Талантливому артисту посвящена одна из витрин Музея одной улицы;
2) В память артиста астроном Крымской астрофизической обсерватории Людмила Карачкина назвала астероид (3669) Vertinskij, ОТКРЫТЫЙ 21 ОКТЯБРЯ 1982 ГОДА 3) http://www.youtube.com/watch?v=QBlkCoK3DTI Михаил Шуфутинский - Памяти Вертинского (Audio)
*******************************************************************************************************ПОСМОТРЕТЬ:1) http://www.youtube.com/watch?v=Ak0N3iXUk4kЯ вернулся домой. Александр Вертинский (1990) Авторы сценария:Лидия Вертинская, Анисим Гиммерверт.Режиссеры: Наталия Кожухова, Владимир Белоусов
2)http://www.youtube.com/watch?v=57nyuOZOADMРусский Пьеро. Александр Вертинский (2004. Реж.: Александр Шувиков). В ролях: Олег Погудин, Степан Михалков, Владимир Меерзон
3)http://www.youtube.com/watch?v=mlukv6XnacgАлександр ВЕРТИНСКИЙ в программе СТАРАЯ ПЛАСТИНКА. с писателем Максимом КРАВЧИНСКИМ
4)http://www.youtube.com/watch?v=hCciY-X-BqAОдиссея А Вертинского 1991г. Жизнь и творчество А. Вертинского. Обе серии в одном видео.
5)http://www.youtube.com/watch?v=hiGuor2o9MoА. Вертинский. Жизнь после смерти. 2011.avi Биография. Документальное кино
6)http://www.youtube.com/watch?v=UbubxNSJ1Fg"АЛЕКСАНДР ВЕРТИНСКИЙ " Документальный фильм. Вертинский - это эпоха 1940х-1950х годов. Фильм сделан в проекте "Исторические хроники". Режиссер Виктор Тарасов
7) http://www.youtube.com/watch?v=z31hPI9_QHIВертинские. Наследство КороляК 125-летию легендарного артиста Александра Вертинского. Ему рукоплескали король Густав Шведский, Альфонс Испанский, принц Уэльский, миллионеры Вандербильты и Ротшильды, а он мечтал об одном -- вернуться в Россию. К счастью, мечта Александра Вертинского сбылась. Его ждал грандиозный успех на родине, а горечь от отсутствия официального признания ему помогали пережить три его хрупкие и беззащитные "девчонки" - жена и две дочери. Вертинский много гастролировал по стране, и залы были переполнены. Теперь у него был свой дом, в который он стремился каждую минуту, потому что его там всегда ждали жена и дочери. Занимался ли Александр Николаевич воспитанием дочерей в общепринятом смысле этого слова? Или он полностью растворялся в мире их интересов и бесконечно их обожал? Правда ли, что девочки не отходили от отца, пока он был дома, и отчаянно ревновали друг к другу? О каких профессиях для них мечтал Александр Николаевич? Об этом в фильме расскажут сами дочери, известные актрисы -- Анастасия и Марианна Вертинские.
В фильме звучат редкие записи Александра Вертинского, его стихи, письма и дневниковые записи, воспоминания современников.
Вместе со съёмочной группой зрители побывают в разных городах и странах, связанных с жизнью и творчеством легендарного артиста, увидят фотографии из семейного альбома Вертинских, услышат рассказы его родных и близких.
В фильме участвуют: Анастасия Вертинская, Марианна Вертинская, Александра Вертинская, Дарья Хмельницкая, Степан Михалков, Александр Ф. Скляр, Стас Садальский, Юрий Купер, Борис Гребенщиков и другие.
8)http://www.youtube.com/watch?v=RWpX6sNYBokАлександр Вертинский. ДОЧЕНЬКИ МОИ.
НА ЗВУКОВОЙ ДОРОЖКЕ ВВЕРХУ ПОД ПОРТРЕТОМ - ПЕСНЯ "ПАЛЕСТИНСКОЕ ТАНГО" В ИСПОЛНЕНИИ А. ВЕРТИНСКОГО.