Жена посла США в России Мэри Кей Хантсман — об увлекательной жизни на службе у страны
«Журнал Tatler имеет честь пригласить господина посла и его супругу на Бал дебютанток. » Это письмо в середине октября я отправляла в Спасо-хаус без особой надежды на успех: Джон и Мэри Кей Хантсман приехали в Москву всего за пару недель до того. Новый посол США едва успел вручить верительные грамоты президенту РФ. Еще не было первого приема по адресу Спасопесковский, 10, где Хантсман, разумеется, заявил о важности восстановления доверия между Москвой и Вашингтоном. Еще не было дебюта на паркете Мраморного дворца (как шутил Хантсман по итогам своей первой инспекции Петербурга, надо перенести сюда посольство: такой красивый город!). А тут – Колонный зал и девушки в шелках.
Развернутый ответ на свое письмо я получила из посольства на следующий день. Мистер Хантсман был бы рад, даже подтвердил свое присутствие, но все же вынужден отказаться. По веской причине: из Америки не успели прибыть некоторые его личные вещи, в том числе необходимый для полноценного участия в московской светской жизни смокинг.
«Был четверг, 28 сентября, – вспоминает сейчас его жена Мэри Кей. – Он позвонил и сказал: «Сенат утвердил меня». В воскресенье, 1 октября, мы уже летели в Москву». Разговоры о том, что на смену прежнему послу, специалисту по Восточной Европе Джону Теффту, к нам едет мормон, миллиардер, умница, красавец, отец семерых детей, в высотке на Смоленской ходили полгода – с тех пор, как неназванный источник в Белом доме впервые сообщил американской прессе, что выбор Дональда Трампа пал на Хантсмана. Однако кандидатуру должны были утвердить сенаторы. «То есть сначала ты очень долго ждешь, а потом надо очень быстро собрать чемодан, – смеется Мэри Кей. – Муж тогда как раз принял решение баллотироваться в сенат от Юты. У нас были серьезные обязательства по части бизнеса. Только-только родились внуки (у Хантсманов их трое, еще один на подходе. – Прим. «Татлера»). Но, вы знаете, когда Джон делал мне предложение – а женаты мы тридцать четыре года, – он сказал: «Надеюсь, ты готова к увлекательной жизни и к тому, что жизнь эта будет подчинена службе нашей стране». Так он воспитан. Так мы воспитали наших детей». В общем, президент сказал «надо». Какой уж тут смокинг!
Жена посла США в России Мэри Кей Хантсман в Спасо-хаусе. Жакет из шерсти и шелка, CHANEL; хлопковая футболка, CALVIN KLEIN JEANS; джинсы, RALPH LAUREN.
Это их пятнадцатый переезд. В начале восьмидесятых Хантсман два года работал на Тайване в миссии мормонов. С 1992-го, при Джордже Буше-старшем, – в Сингапуре, став самым молодым за последние сто лет американским послом. В 2009-м Барак Обама отправил его служить родине в ключевую в системе координат США страну – Китай. Что Трампу было не стыдно предложить Хантсману после Пекина? Только Москву, на пике расследования о «русском вмешательстве» в американские выборы. Интереснее, чем у нас, американцу сегодня разве что в Пхеньяне.
«Джон Хантсман назначен послом в самый разгар санкционной войны, – говорит владелец «Независимой газеты» Константин Ремчуков. – Но это человек, пользующийся исключительным авторитетом и влиянием в Вашингтоне. Его назначение в Москву отражало намерение Трампа нормализовать отношения с Путиным. Сейчас позиция конгресса препятствует этому. Как только этот барьер будет снят, Хантсман, уверен, выведет наши дипломатические отношения на новый уровень доверия».
И вот в канун Рождества мы сидим с Мэри Кей Хантсман на бежевых диванах в музыкальной гостиной Спасо-хауса. Она – в белой футболке, джинсах и босиком. Выглядит классической состоятельной американкой – любимой клиенткой жемчугов Mikimoto, почетной гостьей первого ряда показа Carolina Herrera, держательницей семейной ложи в Метрополитен-опере и фамильной конюшни на Лонг-Айленде. Стройная (размер если не zero, то точно не больше второго), загорелая, холеная и очень светская. Несколько лет назад Хантсманы снимались у Энни Лейбовиц для американского «Вога», правила игры знают и следуют им без неуместного кокетства. Ее только что накрасили и уложили для нашей съемки – супруга посла, шутя, просит порекомендовать ей хорошего мастера в Москве. С интересом рассматривает одежду, которую приготовил наш стилист. Белое платье Victoria Beckham? «Да, обожаю платья-карандаш». Dolce & Gabbana в цветок? «Жизнерадостно». Бриллиантовые ожерелья Mercury? «Давайте примерим оба». Состояние семьи Хантсман оценивают в миллиард долларов – можно позволить себе вслух любить красивые вещи.
Начало капиталу положил отец посла, Джон Хантсман-старший. В 1971-м он основал химический концерн Huntsman Сorporation, который прославился среди прочего пластиковыми контейнерами для бигмаков. Его сын помимо дипломатии и полистиролов занимался много чем. Дважды был губернатором Юты, и его рейтинг доверия редко опускался ниже девяноста процентов. Притом что Юта – очень консервативный штат, а Хантсман открыто поддерживал гей-браки. В 2012-м баллотировался на пост президента США, но быстро снял свою кандидатуру в пользу основного кандидата от республиканцев Митта Ромни, к слову, тоже мормона и своего пятиюродного брата. Седовласый подтянутый Хантсман был так хорош на предвыборных снимках, что The Wall Street Journal сравнила его кампанию с рекламой Ralph Lauren. Последние три года Хантсман возглавлял в Вашингтоне аналитический центр внешней политики Atlantic Council.
На Мэри Кей: платье из шерсти и шелка, VALENTINO; шелковые туфли со стразами, GIANVITO ROSSI; серьги Classic из белого золота с бриллиантами, MERCURY.
Миссис Хантсман – известная в Америке активистка. Ее проект Bag of Hope, направленный на поддержку больных диабетом, вырос в детскую программу в сфере здравоохранения, которая работает по всей стране. Мэри Кей тоже из благополучной семьи. Ее папа был президентом банка. Она воспитывалась в лоне Епископальной церкви, одна из примечательных особенностей которой в том, что священниками могут становиться и женщины, и гомосексуалисты.
Ей было четырнадцать, когда отца перевели из Орландо, штат Флорида, в Солт-Лейк-Сити, штат Юта. Там, в школе, она встретила своего будущего мужа. Искра пробежала сразу, но то один был несвободен, то другая. Они вместе работали в магазине Levi’s и в крошечном кафе: он мыл посуду, она резала салаты – идеальные обстоятельства для начала большой любви. Предложение Джон сделал Мэри Кей в 1983-м, когда работал в администрации Рональда Рейгана. То самое предложение, обещавшее увлекательную жизнь. С тех пор, к слову, Хантсман служил в администрации каждого президента США – то есть, включая нынешнего, шести, из них двое были демократами, но они Хантсмана ценили не меньше. Куда бы супруги ни переезжали, на тумбочке рядом с кроватью в их спальне стоит табличка: «Всегда целуй меня перед сном».
Мэри Кей и Джон тридцать четыре года назад.
Новый дом Хантсманов, бывший особняк хваткого промышленника Второва в Спасопесковском переулке, видел и не такое. В апреле 1934-го здесь случилось татлеровское событие года, если бы в той Москве был «Татлер», – незабываемый прием «Весенний фестиваль», с которого Булгаков позже писал весенний бал полнолуния. Из московского зоопарка были выписаны горные козы, белые петухи и медвежонок, которому товарищ Радек шутки ради налил в бутылочку шампанского вместо молока, и зверю стало нехорошо. В зале был сооружен лес из десяти берез, обеденный стол засажен тюльпанами. В вольере щебетала сотня зябликов. Ночью зяблики разлетелись по дому, и тогдашний Михаил Друян, организатор торжества Тейер, беспомощно наблюдал, как птицы «чирикают и оставляют характерные следы».
Сейчас в резиденции очень тихо. Никто не летает. Молчит «Стейнвей», на котором во время посольских концертов играют лучшие музыканты мира. Не снуют туда-сюда охранники. Даже горничная не приносит нам американо с маффинами. Самый пустынный особняк на Рублевке по сравнению со Спасо-Хаусом сегодня – турецкий отель в высокий сезон. Неужели сократили персонал? Нет, объясняют мне, здесь всегда тихо и спокойно – это ведь обычный дом. Просто у него часто меняются хозяева.
Вместо коз и медведя сегодня с нами очень спокойная немецкая овчарка Сэми – Хантсманы привезли ее с собой из Вашингтона. Есть еще кавалер-кинг-чарльз-спаниель Оливер. «Кажется, они нигде не были так счастливы, как здесь, – смеется Мэри Кей. – Сэми любит сидеть под столом и ждать, пока разойдутся гости, и тогда норовит что-нибудь стянуть. Ночью она спит рядом с нами. А Оливер спит вместе с Грейси».
Грейси восемнадцать. Она китаянка. Настоящие родители забыли девочку на овощном рынке, а Хантсманы – удочерили. Когда они жили на Тайване, Мэри Кей, беременная третьим ребенком, зашла в католический монастырь. «Там я увидела десятки детей, которые лежали на одеялах, прямо на полу, – вспоминает она. – За ними ухаживали монахини. Ни у одного из них не было шансов обрести семью. Тогда во мне что-то изменилось. Никогда раньше я об этом не думала, но в тот день сказала Джону: «Мы должны усыновить ребенка». Он посмотрел на мой живот, улыбнулся и сказал: «Хорошо. Только не прямо сейчас, ладно?»
Много лет спустя, 19 мая 1999 года, Хантсман сказал жене: «Давай усыновим ребенка из Китая». Они начали собирать бумаги, через полгода им позвонили с вестью о том, что документы одобрены. Как оказалось, Грейси родилась. 19 мая 1999 года. Сегодня миниатюрная, очень симпатичная брюнетка с нами на съемке. В Америке она окончила школу, отлично говорит по-китайски, поступила в Университет Пенсильвании, но воспользовалась случаем и взяла gap year – год свободы. Кто-то тратит его, чтобы путешествовать по миру без родителей. Кто-то, наоборот, чтобы приехать с родителями в Москву учить русский.