глазами памятника эпохи - Самое интересное в блогах
Вновь «на границе тучи ходят хмуро»! И край голодный ужасом объят! И вражеская всюду агентура — Как сорок с лишним лет тому назад!
И вновь, как встарь, от Буга и до Вислы! Но прежнее «Даешь!» нам не с руки. «Крепка броня, и танки наши быстры!» Бормочут, холодея, старики.
Они б хотели, но уже не могут! И молодые сволочи их жмут! Лишь мемуары обсосав, с тревогой Они советы ценные дают.
В крови умылись, трупами устлали Победный путь на призрачный парад, «Гремя огнем, сверкая блеском стали», — Как тридцать восемь лет тому назад!
Все позади: знамена и трофеи. С мечом над Волгой — Родина их Мать. И хочется кому-то дать по шее! Немедленно кого-нибудь спасать!
Предотвращать чужие катастрофы, Свою страну разграбив, раздарив! Чтоб вновь будил Россию и Европу Знакомый с детства боевой мотив!
Спирали нет. По роковому кругу Несется век, сметая всех святых!
И «три танкиста, три веселых друга» Еще не знают, где зароют их!
Аля, Алечка.
Аля Балчий, Алечка. Прекрасный врач, большая труженица, давний друг нашей семьи. Иногда она приезжала к нам после целого дня работы в больнице. Из Химок - на Ленинский проспект, а потом с последним поездом метро - к себе домой в Медведково. Аля просила помочь ей подготовить статьи и опубликовать в Интернете, отсканировать старые документы из истории семьи. Мы с ней много сделали. Вот здесь видеокамера компьютера сфотографировала нас вдвоем, увлеченно (это я) и удивленно (это Аля) глядящими в дисплей.
После Дня победы в 2015 году Аля приехала к нам с фотографиями, снятыми в марше Бессмертный полк. В тот день она прошла через всю Москву с портретом отца-фронтовика. Я знала его - скромный доброжелательный человек, не похожий на героя войны. Он очень любил свою красавицу-дочку, которую растил один. Мама Али рано умерла. Чтобы сделать Але приятное, я заказала в фотомастерской художественный календарь "Бессмертный полк" с Алиными фотографиями и документами, которые мы с Алей нашли на сайте "Подвиг народа" http://podvignaroda.ru/?#tab=navHome. Аля была в восторге! Если бы я знала, что мы видимся в последний раз. От того времени и остались у меня эти кадры, из которых сегодня я собрала видеоролик. На память о том дне, от том марше и об Алечке. Уже почти два года я ничего не знаю о ней. Сегодня, когда многие рассказывают о своем участии в марше Бессмертный полк, я публикую это видео. Смотрите, как Алечка идет с портретом своего папы. https://www.youtube.com/watch?v=2IJIaaqoSmk&feature=youtu.be В то лето Аля получила от своей больницы путёвку в пансионат на Черное море. Она звонила мне, радовалась, советовалась, какой фотоаппарат купить вместо старого плёночного. Больше Аля не позвонила. Я звонила ей, беспокоилась. Звонила на оба ее мобильных номера, на домашний телефон - нет ответа. После смерти мужа Аля осталась совсем одна. Добрую и доверчивую Алю могли обидеть, обмануть бессовестные люди. Я просила знакомого риэлтора узнать, что с квартирой Али. И тут я дозвонилась на домашний телефон. Была уже осень. Мне ответил чужой женский голос. Я спросила, могу ли я поговорить с Алей. - Можете, - как-то недобро ответили на том конце провода. И в трубке появился Алин голос. Голос, но не слова. Они были совсем неразборчивы. Я поняла, что от обилия южного солнца на отдыхе у Али случился инсульт. Ей не так уж и много лет - незадолго до того исполнилось шестьдесят. Ответившая мне женщина оказалась дальней родственницей Али. Ухаживает за ней. Надо бы мне поехать туда, но такие расстояния мне уже не под силу. Я звонила и разговаривала с родственнцей, та говорила, что пока состояние Али без улучшения. Еще через некоторое время, когда я хотела поздравить Алечку с днем рождения, городской телефон выдал сигналы, которые бывают при отключении номера. Возможно, квартира уже продана.
Как я поругалась со Сталиным из-за вагона коньяка
Рассказывает тетя Серафима, так заочно называли ее окружающие. На этом фото Александра Серафимовна в гостях у нас на даче. 1970-е годы.
Александра Серафимовна Кузнецова, близкий друг нашей семьи. 1901 года рождения, умерла в 1980-е годы. Член партии большевиков с 1917 года. Была комиссаром на царицынском фронте в 1918-1919 г. Шурочка. АсКуз. Александра Тарасова по мужу, крупному военачальнику в Сибири. Муж Анатолий Тарасов репрессирован и погиб в 1940 году. Сама она была репрессирована после войны и освобождена после смерти Сталина. Магнитофонная запись у нас на даче в 1973—1974 гг. Речь идет о конфликте Александры Серафимовны со Сталиным на царицынском фронте. Это расшифровка магнитофонной записи. Пленка старая, некоторые слова звучат неразборчиво, и вместо них - вопросительные знаки. Но вы все поймете. Это подлинный документ.
— Я тогда была в 14-й армии (Южный фронт). И вот он ко мне подошел, чтоб я ему из нашего санитарного поезда два вагона дала — вагон шампанского и вагон коньяка. А я была начальником медицинского снабжения Южфронта. Стояли мы тогда в р-не С.(?) А он был пред. рев. Южфронта. Я ему сказала: - Вы мне никто, вы не входите в номенклатуру тех, кто может мне давать указания. И отказалась дать. Поехала в реввоенсовет к Сергею Орджоникидзе. А я вот что знала: что Сталин, еще когда на Запфронте был, мне рассказывали наши «агенты», мол, что этот грузин (он же для нас тогда еще был Джугашвили, как Сталина его мало знали). (мысль не закончена). Словом, я ему сказала: мне Ваша подпись не нужна, когда он мне подписал «Сталин». Мне нужна подпись начальника сан. управления Южфронта Барсукова, который и сейчас жив-здоров и работает в Министерстве здравоохранения. Его не репрессировали — Сталин тех, кто с ним был, не трогал. Или подпись Разумовского нужна — нач. сан. упр. 14 армии. Мне подсказывают: пусть дает документ, он уже часть взял, отвечать ведь надо. А мне зачем же фальшивый документ с его подписью? А они испугались — беспартийное было начальство. А потом меня сделали нач. С. (?) Я и начальник, и комиссар была одновременно. Это уже после того скандала. Это был 19-й год. Егоров у нас командовал Южным фронтом. А Сталин тогда за коньяком приходил еще с одним грузином, который был у него порученцем. «Тип» — так мы про него говорили, «Сталин» для него было очень громкое имя. Читать дальше
Как я познакомилась с Генеральным консулом государства Сан-Марино
Сегодня, 3 сентября, я узнала из записи неизвестного мне блогера на ЖЖ, что старейшему в Европе государству Сан-Марино исполняется 1715 лет со дня основания ( http://www.livejournal.com/media/682765.html ). В школе в младших классах я сидела за партой у стены, на которой висела большая географическая карта. И я часами с упоением рассматривала ее. Особенно привлекал меня маленький кружочек на "Итальянском сапоге", надписанный: "Сан-Марино". Но об этом необычном месте много лет ничего не удавалось узнать. Теперь благодаря блогеру из ЖЖ, поместившему там свои впечатления от поездки в эту маленькую страну, я будто сама там побывала. И я вспомнила один занятный, трогательный, незначительный и в конечном счете прекрасный эпизод. В тот год по приглашению моего папы, Генерального консула СССР в Монреале, я жила в Канаде и участвовала в некоторых исторических событиях. В том числе и в этом. Это было 24 июля 1967 года. Визит Президента Франции Шарля де Голля в Канаду. В этот день он должен был выступать перед жителями Монреаля, собравшимися на площади перед мэрией. Заблаговременно на балкон мэрии был приглашен весь дипломатический корпус Монреаля. Были здесь и мы с папой. Вот этот балкон:
Де Голль запаздывал. Он ехал из Квебека в Монреаль в открытом автомобиле, и вдоль всей трассы стояли толпы восторженных канадев. Нельзя было промчаться мимо в спешке. Коротая время в ожидании, мы говорили со знакомыми дипломатами и их женами. С женой кубинского посла по имени Брунгильда я даже удосужилась поговорить по-испански (изучала в школьные годы сама по самоучителю). Подходил к нам симпатичный польский консул с милой и веселой женой (как же ее имя? Я вспомню.) Венгерский консул выразил желание познакомить меня с его сыновьями (мы потом вместе ходили на спектакль Большого театра). Подошел и улыбнулся человек, которого мы прежде не знали. Лицом - вылитый Луи де Фюнес, популярный тогда французский комедийный актер. Я сказала папе: - Папа, познакомь меня! Папа заговорил с ним. Сначала представился сам. Потом тот представился нам: - Генеральный консул государства Сан-Марино! Папа, смеясь, рассказал, что дочь приняла его за известного французского актера. Тот не стал спрашивать, за какого. Наверное, многие говорили ему об этом сходстве. Пожимая мне руку, он спросил: - А я похож на этого актера в молодости или постарше? - Конечно, в молодости! - искренне ответила я. Консул действительно прекрасно выглядел. Консул Сан-Марино, государства, в котором на сегодняшний день проживает 32 тысячи человек. Его задача - защищать интересы своих граждан на территории Канады. Сколько сан-маринцев в тот год находилось в Канаде? Несколько человек, включая самого консула? Но, возможно, и больше обычного, ведь тогда в Монреале проходила Всемирная выставка EXPO-67. Как трогательна забота маленького государства о своих гражданах, которые не дома. Это вызывает уважение. Сегодня в Сан-Марино празднуют 1715 годовщину основания государства. По всему миру члены дипломатических корпусов в разных странах поздравляют консулов Сан-Марино. И я тепло вспоминаю славного консула Сан-Марино и благодарю свою добросовестную память, которая сегодня легко перенесла меня на балкон мэрии Монреаля в тот жаркий июльский день. Что дальше происходило на этом балконе - я подробно написала когда-то: http://www.liveinternet.ru/users/uthf_5042/post34382403
Новая книжка с автографом
Вчера я отправила в Интернет-магазины новый сборник "Маленькие рассказы". После недельной обработки он будет выставлен для скачивания или заказа печатных экземпляров. А пока вы его почитайте здесь: http://issuu.com/49422/docs/malenkye_rasskazy-1437501926832_boo?e=15916475/14340238
Я очень ценю ваше мнение. Многие из этих текстов мы с вами здесь уже обсуждали и правили. Автограф: ДОРОГОМУ ЧИТАТЕЛЮ С БЛАГОДАРНОСТЬЮ ОТ АВТОРА.
"Маленькие рассказы" - это название самой собой давно сложилось, когда я под влиянием Жанны Гречухи начала писать не только очерки, но и рассказы. Причем их главным достоинством я считала то, что они маленькие. Теперь, когда появилась возможность издать то, что достойно внимания, я поместила в первую книжку то, что относится к началу жизни, когда я была маленькой. Я намеренно не помещаю в книжку сразу все, что уже написано. Я хочу сделать несколько маленьких, легких для чтения книжек, но с глубоким содержанием. Следующая книжка, наверное, будет называться "Похождения редактора" - о редакционной жизни и редакционных приключениях.
Телячьи щёки
Я в азарте за три дня почти приготовила к выпуску новый сборник. В книжке всего 40 страниц, и почти столько же маленьких рассказиков о разных моментах жизни нашего поколения. Но тут я поняла, что для законченной картины того времени не хватает одного рассказа. Я его давно начала писать, но все робела перед этой темой. Книжку надо отправлять в печать, и вдруг я ясно увидела, что без этой истории книжка неполная. За два ночных часа я закончила писать эту историю. Все в ней чистая правда, все так и было. Писала я торопливо и сбивчиво, получилось длинно. Писать коротко - это высший пилотаж, на это гораздо больше времени нужно. Вот эта история. На ваш суд.
Первого сентября к нам в класс пришла новая девочка Настя Лобанова. В нашем шестом «А» она всем понравилась. Она отлично отвечала на уроках, была со всеми приветлива и нисколько не «воображала». Одета Настя была, как все, в коричневую школьную форму. В те времена у многих наших девчонок это было единственное платье. Но Настины всегда отглаженный белый отложной воротничок и манжеты делали ее нарядной, а «мальчуковые» полуботинки на шнурках Настя носила, будто бальные туфли. У нее были пышные рыжеватые кудри до плеч, добрые серые глаза и большой добрый рот. Настя была старше нас года на два, и она была по-настоящему женственна среди неуклюжих подростков-шестиклассников. Почему она отстала в школе на целых два года? Ведь она была умница и училась хорошо. Я и не заметила, как мы стали подругами. Мы не сидели за одной партой и не списывали друг у друга, мы обе учились легко и с интересом. Просто после уроков мы вместе шли домой. Сначала через дорогу – к моему дому 35 на Большой Пироговской. Иногда заходили в нашу комнатушку на втором этаже, читали вслух книжки, болтали и порой спугивали соседку по коммуналке, которая подслушивала под нашей дверью. А потом я провожала Настю до ее дома 11, тоже на Большой Пироговской, и это было довольно далеко, чтобы наговориться вдоволь. Мы говорили о любимых книгах, стихах, делились девичьими тайнами. Настя была влюблена в мальчика из параллельного класса, а я, не видя подходящего объекта, придумала влюбленность в литературного героя…
Дом, до которого я провожала Настю, был секретным институтом за высоким забором и под строгой охраной. Мама Насти работала там дворником, и там же Настя с мамой и маленьким братиком жили. Зимой мама не справлялась с уборкой снега, и Настя утром до школы помогала ей. Она приходила на уроки румяная от мороза, но всегда бодрая и веселая.
Некоторые считали Настю надменной. Она всегда держала прямую спину и высоко поднятую голову. А это были гены, о каких мы и не слыхивали. Однажды Настя предложила послушать ее сказку. Она сбивчиво рассказывала про доброго короля, который был очень болен, а его любящая дочь ухаживала за ним и добывала лекарства… А потом король умер. Я ничего не поняла и спросила, что за грустная сказка. Настя смутилась и ответила: - Я рассказала про себя. В другой раз мы учили у нас дома урок по географии. Про сибирские реки Обь, Лену и Енисей. В учебнике было написано мало и скучно. А у нас дома были тома Большой Советской энциклопедии. Я открыла статью про Енисей, и там меня поразили фотографии высоких отвесных прибрежных скал. Настя глянула и узнала это место. Она рассказала, как они с мамой плыли на барже мимо таких скал, называемых в тех местах «щёки». И самое опасное на реке место называлось «Телячьи щёки», об эти скалы когда-то разбилась баржа, перевозившая телят. Настя рассказывала об этом лишь однажды. Я внимательно слушала и ничего не спрашивала. Почему Насте довелось плыть по реке на барже мимо страшных скал с ласковым названием? Я ведь тоже к своим двенадцати годам много где побыввала: я бросала с моста через Енисей в мутную клокочущую воду большой желтый пятак, который дал мне папа, я мерзла на сибирской станции «Ерофей Павлович», я ехала морозной ночью в крытом брезентом «Газике» через китайскую границу, я училась читать и писать по-китайски, я видела пустыню Гоби… В те времена люди легко срывались с места, и то, что мы с Настей рассказывали друг другу – не могло нас удивлять. Еще Настя рассказывала про реку Обь и про то, как они жили в Омске. И папа был с ними, но он не выходил из своей комнаты, и на лице у него была марлевая маска, чтобы не заразить Настю и только что родившегося братика… Я внимательно слушала, но не получалось выстроить из этих эпизодов связную картину. Мы учились вместе с Настей полтора года, а потом наша семья переехала в другой район, и я перешла в другую школу. Но мы с Настей продолжали дружить. Часто встречались и вместе гуляли. Переписывались по почте, телефонов-то не было. Однажды Настя написала мне, что их семье дали комнату от секретного института, и теперь я могу придти к ним в гости. Это было в старом особняке в соседнем переулке рядом с институтом. Я поднялась на второй этаж и оказалась в темной комнате без окон. Под потолком тускло светила слабая лампочка. У входа стоял дощатый кухонный стол, за ним обедали, а в другое время Настя раскладывала свои учебники. Дальний угол был отгорожен занавеской, и там на полу, громко дыша, спала усталая от тяжелой работы Настина мама. Что еще было в комнате – я не разглядела, слишком было темно. Такой нищеты я еще не видела. А Настя радостно показывала мне комнату и стол, за которым она наконец могла делать уроки. Как же трудно они жили в подвальном общежитии… Мы дружили и встречались до окончания школы. А после школы я надолго уехала из Москвы. Я писала Насте, но письма возвращались. Вернувшись, я наведалась к дому, где жила Настя. Там уже никто не жил, там было учреждение. Я пробовала искать Настю, но ее фамилия распространенная, а отчества я не знала. А что если Настя вышла замуж, и фамилия у нее другая…
Потом прошло много лет. Очень много. Пятьдесят или больше. В нашей жизни появился Интернет. Я листала Интернет-страницы, разглядывала цветные фотографии дальних краев. И вдруг увидела скалы на Енисее. Знакомая картинка, как в той энциклопедии. Я написала автору этих фотографий, знает ли он скалы под названием «Телячьи щёки»? Он ответил, что да, знает.
И тут все Настины истории выстроились в связную картину. Одну из горьких историй того времени. Настя с мамой плыли на барже вниз по Енисею, мимо страшных, опасных в непогоду каменных «щёк», чтобы добраться до лагеря Гулага, где был в заключении Настин папа. Наверное, был он незаурядным человеком, раз так далеко его заслала тогдашняя власть. И была видна порода в гордой умнице Насте и в ее красивой маме, изможденной дворницкой работой. Потом они жили где-то поблизости от лагеря, и после тюремного свидания родился маленький Настин братик. Тем временем у ее отца развилась открытая форма туберкулеза, и лагерные власти отправили доходягу на поселение. Правдами и неправдами семье удалось осесть на время в Омске, где была хоть какая-то возможность лечения. Но отцу удалось прожить недолго. А для Настиной мамы, как для жены врага народа, не было никакой работы и никакого жилья. Удалось устроиться дворником в секретном научном институте, там работали интеллигентные люди, которые понимали… Почему Настя так настойчиво передавала мне свою историю? Это было начало 50-х годов, и называть вещи своими именами было опасно. Но она хотела, чтобы я поняла и запомнила. Мне одной она доверила свою историю и отрывки истории своего репрессированного властью отца. Больше этого она, может быть, сама не знала.
Наверное, для чего-то мне многое в жизни было показано? Теперь я публикую историю маленькой стойкой и гордой девочки Насти Лобановой.
Здание секретного института (теперь это научно-исследовательский институт по изысканию новых антибиотиков). Здесь жила Настя Лобанова с мамой-дворником и маленьким братиком, имени которого я теперь не помню. Настя фантазировала, что они живут под красивым стеклянным куполом этого здания. Но вернее всего они жили в одном из подвалов дома.
А вот Енисей и его Щёки.
Девяносто третий год. Двадцать лет назад.
У Виктора Гюго есть такой роман "Девяносто третий год". Мне эту книгу дала библиотекарша в пионерском лагере, когда я закончила 4-й класс. Как заядлый книгочей, я добросовестно прочла ее до конца. При этом было страшно от описанных там ужасов в жестокие времена французской революции 1793 года. Казалось, это дикое прошлое осталось только в книгах, в истории. Кто бы знал, что нам доведется пережить свой Девяносто третий год, и эпизоды его будут проиcходить прямо около наших домов. Я уже писала о своей родной улице Плющихе, где в октябре 1993 года шла перестрелка и слышалась совсем близкая канонада. Вот еще подробности, которые я вспомнила благодаря записи очевидца, врача 1 Градской больницы, где я в те дни тоже бывала: http://www.liveinternet.ru/users/870165/post62091429.
Я сама свидетель тех страшных дней, нового Смутного времени, когда мы все остались один на один с этим кошмаром. До сих пор так и непонятно, что это было, и связной официальной версии случившегося я не встречала. За день до начала событий я увидела на Садовом кольце огромную колонну людей, молча шедших по пустой проезжей части в сторону Смоленской площади. В те дни нередки были демонстрации, лица людей были одухотворенные. А это были молодые парни, все какие-то некрасивые, глядящие себе под ноги, одетые в мрачную мешковатую одежду. Прохожие ежились, глядя на них. Я помню кадры из телехроники, когда Руцкой, второй человек власти, призывал толпу ехать в Останкино и захватить телецентр. Раздавалось оружие. Позже Руцкой отделался легким испугом, просидел несколько недель в следственном отделе.
Очень страшно было, когда погасли экраны телевизоров - толпа осадила Останкино, погибли люди, что-то горело. Я знала, что одна студия - Российского канала - находится не в Останкино, а на "Яме", на 5-м Ямском. Я нашла Российский канал, и это был единственный светящийся экран в ту ночь. Там выпустили в эфир запинающегося от волнения, но смелого человека. Все женщины на ТВ, наверное, были в истерике. Он что-то неконкретное говорил, но уже было легче, хоть мы не одни. А потом горел Белый дом, мы с подругой стояли на балконе, и все было видо, как на ладони. Белый дом от Плющихи - рукой подать.
Видны были на ближнем к дому мосту толпы зевак. А потом мы услышали наверху над собой мужские голоса пополам с матюгами. Наш балкон был самый верхний, значит, они были на крыше. Не сразу мы догадались, что это были снайперы. В тот день на мосту непонятными выстрелами были убиты несколько человек. И все же люди не расходились, хотели понять, что происходит. В те дни я сидела совсем без денег, и мне надо было получить гонорар в Московской правде, в здании, где и Московский комсомолец, на Пресне. Я позвонила в бухгалтерию, и мне ответили! Это было чудо. В это ужасное время честные ответственные бухгалтерши все равно каждый день приходили на работу. Они даже пригласили прийти за гонораром, но сказали, что транспорт не работает, выхода из метро нет и если только на вертолете. К тому же кругом стреляют. А 5 или 6 октября я уже была в Останкино, читала в прямом радиоэфире стихи своей подруги Аллы Макаревич. В коридорах пахло горелым, дымом, а Аллины стихи были в тему. Прямой эфир молчал. А потом наконец я поехала в Московскую правду за гонораром. В здании до 4-го этажа, где Московский комсомолец, стекла были прострелены во многих местах, характерные такие круглые дырки. Но люди там все эти дни работали! У корпусов Первой Градской больницы, где происходит действие в рассказе доктора Бычика в самой первой ссылке - я тоже в те дни бывала. Так все и было, стрельба не только ночью, но и днем, милицейский беспредел, много раненых и убитых - и никто не отвечает. Да, и еще много бездомных собак, сбившихся в страшные стаи. Но мы все это пережили, а если и было страшно, то чуть-чуть. А вот теперь страшно вспомнить и понимать - на какой опасной грани была вся наша страна.
Кто-нибудь смотрит сериал Разведчицы?
НК_Белые_кроссовки, Наташа, ты совершенно права! Девушек высокого роста в довоенные годы вообще не было из-за плохого питания. Я из более позднего поколения, и то считала себя дылдой среди сверстников, теперь я в толпе чувствую себя малорослой. У героини Прозоровской - привязанные косы, намного светлее. В каждом эпизоде у нее принципиально новый цвет волос, то совсем светлый, то темно-каштановый. Каждый раз с трудом узнаваема. Но главное - это диалоги персонажей. Часто звучат современные жаргонные словечки, которых тогда не было. А главный прокол - персонажи в фильме общаются вполне интеллигентным языком. В стране победившего пролетариата этого быть не могло! Даже близкие люди, друзья постоянно хамили друг другу, соблюдая пролетарский этикет. По культурной, доброжелательной речи тогда определяли "чуждый класс". Пересмотрите с этой точки зрения Весну на Заречной улице, например, послушайте, как разговаривают персонажи в эпизодах. В этой картине все правда, поэтому она стала классикой. Я случайно посмотрела первую серию "Разведчиц". Привлекли остросюжетные приключения. Но уже во второй серии стала видна беспомощность сценаристов, актеров, режиссеров, реквизиторов. Фильм слабый.
Вот какое двойное "дежавю"
Пишет мне на электронную почту писательница Роза Сергазиева:
"НатальПал! Сегодня у нас на Ленинском случилась история из серии "дежавю". В 11 утра мы с Адиком выехали на проспект в сторону центра и остановились на светофоре, где раньше был магазин "Байкал". Что-то красный задержался, проспект очистили далеко вперед. Мы сникли - наверняка, ждут президентский кортеж. Появилась гаишная машина, но что-то она ехала подозрительно медленно. И вдруг за ней показалась. открытая "Чайка", а в ней - ТЕРЕШКОВА! "Чайка" остановилась у бордюра, в машину сел оператор с телекамерой. Адик обомлел. Будучи школьником, он встречал 50 лет назад космонавтов, ведь он живет с рождения на Ленинском проспекте. Правда, Терешкова ехала не в ту сторону, от Октябрьской площади к площади Гагарина, но все равно - так же в открытой "Чайке"! Вот тебе и дежавю. Возмущенные водители сигналили, мол, поехали, чего стоим, даже если и красный. И я подумала: а ведь мало кто из них понял, что перед ними Терешкова, а многие и не знают, кто она такая. "
А у меня есть, что добавить к этому "дежавю". Я пишу Розе: "Дорогая Розочка! Я на-днях сканировала старые фотографии к теме, о которой собираюсь написать. И среди них оказалась не относящаяся к теме, я и ее заодно отсканировала: Этот снимок я сделала на Ленинском проспекте 9 августа 1961 года. Так написано на обороте фото. Я в то время жила в Ашхабаде у тети, мои родители работали в Австралии. Я на лето приехала в Москву и навещала родственников, которые жили на Ленинском проспекте. Вышла от них и направилась к метро на Октябрьской площади, другого метро здесь тогда еще не было. Увидела толпы людей вдоль Ленинского проспекта и совершенно пустую дорогу. Оказалось, это встречают космонавта Германа Титова сразу после его полета. У меня с собой был школьный фотоаппарат «Смена», на него я и сфотографировала этот исторический момент. На переднем сиденье авто человек в белой шляпе – это Хрущев. Я фотографировала со стороны Нескучного сада, кажется, неподалеку от того места, где позднее был магазин «Байкал». С помощью «Панорамы» в картах Яндекса я, кажется, нашла этот дом: Это дом 11 на Ленинском проспекте. Видишь, здесь эти же же рустованные стены, большие квадратные витрины, а следом – небольшое прямоугольное окошко и каменный портал двери, за которой, по тогдашним порядкам, ничего не было… А магазин «Байкал» находился в доме 13, верно? Вот такое двойное «дежавю».
P.S. Фантастические романы Розы Сергазиевой теперь можно скачать с английского сайта Аmazon: http://www.amazon.com/s/ref=nb_sb_noss?url=node%3D154606011&field-keywords=sergazieva
Восьмимартовская история. С продолжением.
Это сообщение Фуфочка. Ее милый домашний дневник открыт не для всех, поэтому я цитирую скопированное ее сообщение и - мне есть, что добавить!
"Приезжала баба Вера, уж не помню с чего началось, но говорили мы за чаем о нынешнем жлобстве повсеместном, о собственничестве и корысти нынешних поколений. И рассказала она прекрасную историю. Послевоенное время, 1946 год. Голодное, нищее время, когда ни у кого ничего не было. И вот моя бабушка Вера ходила в 45ю школу для девочек недалеко от Усачевского рынка и Новодевичьего монастыря. В школе тогда была преемственность, дочь учительницы немецкого отучилась и пришла преподавать географию. Это была молоденькая учительница, добрая, чуткая, внимательная к каждому ребенку. Весь класс девочек её обожал. Но было нищее время. У учительницы судя по всему, была только одна юбка, блузка, жакетик, пальто - во всяком случае только в этом она ежедневно приходила в школу.. Все очень старенькое, заношенное. И вот девочки, ученицы шестого класса, придумали сделать подарок своей учительнице - они придумали подарить ей новое платье. А время было послевоенное. И не смотря на голод в стране, в школе каждому ребенку бесплатно выдавали на завтрак свежий бублик. И вот эти благородные, голодные и нищие маленькие дети, придумали продавать на Усачевском рынке эти бублики, что бы накопить денег на подарок. И целый месяц несколько девочек из класса, в том числе и моя бабушка, собирали бублики с девочек и ежедневно ходили на рынок их продавать. Из всего большого класса только одна девочка отказалась участвовать и съедала свой бублик, за что была бита и презираема одноклассницами. Кстати сейчас бабушка думает, что скорее всего она не могла расстаться с бубликом, потому что её семья совсем ужасно голодала, потому что она была очень уж худенькая и бледненькая. Так вот, целый месяц девочки не ели эти вкусные, вожделенные бублики, буквально от сердца и желудка отрывали они их, и продавали. Накопили большую сумму по тем временам - 800 рублей. И купили девочки для своей учительницы красивое крепдешиновое платье. Бабушка не помнит реакцию учительницы на подарок. Но помнит, что директор школы и другие учителя узнали о подарке и подумали, что деньги детям достались нечестным путем. Были вызваны родители всех девочек и допрошены по одному - ни у кого в доме ничего не пропадало. Но в ситуации допросов девочки решили сознаться и рассказали, что деньги на подарок были заработаны продажей бубликов. Кстати бабушка не помнит их ощущений, что что-то пафосное или благотворительное или еще какое-то в этом роде чувство ими владело. Нет. Девочки просто любили свою учительницу и очень хотели сделать ей приятно. А уж говорить про то как во время войны, да и до того и после, нищие и голодные люди всегда помогали друг другу - таких примеров миллион, и они излишни. Другое было время конечно. "
А дальше - я пишу, потому что я там была!
Как тесен мир и как удивителен! Я училась в 45-й школе около Усачевского рынка и Новодевичьего монастыря примерно в те же годы. Я жила на Большой Пироговской улице и ходила в эту школу довольно далеко, всегда со страхом одна переходила несколько улиц с оживленным движением. Я поступила в 1-й класс 45-й школы в 1949 году. Все тогда жили очень бедно, у всех было по одному платьишку. Наша чудесная учительница Нина Павловна Борисова всегда ходила в одном и том же летнем пестреньком платье. Никаких бесплатных бубликов нам тогда не выдавали! Мы на завтрак в школу приносили с собой бутерброды - хлеб с маслом, а то и без масла. На большой перемене расстилали бумагу на партах и ели при погашенном верхнем свете, электричество берегли и на переменах выключали. Но никаких бубликов нам никогда не выдавали! Может быть, это после истории, рассказанной бабой Верой. А что если в школе решили - раз девочки могли продавать свои бублики, значит, они были не так голодны? А у нас в классе были девочки, которым нечего было приносить в школу на завтрак, и они под разными предлогами на большой перемене выходили из класса. Я только теперь это понимаю. Одевались мы все плохо, зимой в снег приходили в школу в туфлях. Валенки не разрешали, а другой обуви, тем более сменной, и в помине не было. Но в школе было много красивых и умных девочек. И была чудесная учительница музыки. Может быть, ее баба Вера помнит?
Страхи маленькой дурочки. Мой день рождения в 53-м.
Попробую начать новую рубрику "Страхи маленькой дурочки".
Меня в детстве страшило непонятное, нелепое. Я всегда была любознательна и очень рано, в три года, сама научилась читать. Детских книжек было мало, и я читала «взрослые» книги из домашней библиотеки. В книгах мне почти все было понятно, а вот в окружающей жизни – нет. Люди вокруг часто думали одно, говорили другое, а делали – третье. Я многого не понимала и боялась спросить: почему так? Ведь никто вокруг не спрашивает, не удивляется. Значит, все понимают. А я – не понимаю, и все тут! Наверное, я дурочка. Иногда я все же задавала вопросы. Я еще не знала, как это опасно.
В пятьдесят втором и в пятьдесят третьем годах я жила в школьном интернате МИД, мои родители были очень-очень далеко. Мы жили в старинном доме в Малом Татарском переулке. У нас были очень хорошие воспитатели, приятные интеллигентные женщины. Нас водили, построив парами, в ближнюю городскую школу. Остальное время мы проводили в интернате. Однажды нашу группу третьеклашек повели в Музей подарков Сталину. Каких только портретов вождя там не было! И из зерен пшеницы, и из окрашенных зернышек риса, и из гороха разных сортов. Почему-то все съедобные материалы… Был там чернильный прибор, вышитый бисером, и сделала его в подарок вождю женщина-инвалид без рук, она вышивала ногами. А одна школьница прислала вождю свой табель с одними пятерками. Мои одноклассницы подбивали меня, чтобы я тоже послала Сталину свой школьный дневник, где были одни пятерки, но я отмалчивалась. Какая-то нормальность в нас с детства заложена.
В нашем доме родители и их друзья никогда не упоминали Сталина. Никогда не произносили тосты за него за праздничным столом, как показывают это в старых фильмах. Зато соседки в нашей коммуналке, вымыв добела дощатый пол на общей кухне и застилая его газетами, всегда тщательно проверяли, чтобы в газетах не было портретов Сталина. А другие портреты – можно класть под ноги. Почему? Сталин был просто портретом. И еще было много безвкусных неталантливых стихов о нем, которые нам задавали учить наизусть.
Рано утром 6-го марта, в мой долгожданный день рождения, в нашей интернатской спальне на 20 девчонок зажгли свет и сказали: - Девочки, просыпайтесь. Сталин умер. Первые мгновения была тишина, потом девочки невпопад захныкали. А некоторые театрально зарыдали. Галка Красова на соседней кровати рыдала басом. Маленькая кудрявая Маша Скорюкова тоненько пищала. А я в первое мгновение почему-то улыбнулась. От удивления, что вездесущий портрет, оказывается, может умереть. Потом я вспомнила, что у меня теперь не будет дня рождения. Не будет поздравлений от подруг, праздничного пирога в интернатской столовой. И я тоже заплакала. В то время трое из нас, и я в том числе, были на карантине, в классе была скарлатина. Остальные девочки ушли в школу. Вернулись оживленные. В школе учили делать траурные нагрудные значки с портретиком Сталина. Маленький портретик разрешалось вырезать из школьного учебника. И еще им продиктовали письмо к празднику восьмого марта: «Дорогая мамочка, поздравляю тебя с Международным женским Днем 8 марта. Но этот день печален. Нет с нами нашего дорогого вождя Иосифа Виссарионовича Сталина…» и так далее. Мои подруги, которые оставались на карантине, с воодушевлением переписывали это письмо, чтобы отправить мамам. А я не стала. Наша воспитательница видела это и ничего мне не сказала.
Наша неторопливая российская почта.
В дополнение к истории деградации российской почты от дореволюционной к теперешней - подлинная история, рассказанная мне жителем из окрестностей села Шушенское, где Ленин в царской России ссылку отбывал. В материалах музея в Шушенском есть любопытный документ. Владимир Ильич выписывал из Петербурга газеты. Из доставляла в Шушенское почтовая служба на лошадях, которых меняли на специально устроенных по всей России почтовых станциях. Так вот, Владимир Ильич направил в почтовое ведомство жалобу, что газеты прибывают к нему из Петербурга только на шестые сутки. Из министерства пришло извиняющееся письмо, дескать, исправимся! После этого петербургские газеты стали приходить Ильичу в Шушенское на лошадях на четвертые сутки после выхода из печати! А тогдашние революционеры любили говорить про прогнившее Российское государство. Теперь, в эру космоса, электроники и бешеных скоростей наш неповоротливый государственный аппарат не в состоянии обеспечить даже близко подобных сроков. Интересно, это только наша почтовая служба развалилась, или это - мировой процесс? Кто живет за рубежом, опишите, как у вас работает почта!
Наша неторопливая российская почта.
Перед Новым годом мы обменивались поздравлениями с друзьями.
Моя подруга из далекой-далекой Австралии написала мне в электронном письме, что отправила нам с мужем поздравление в конверте обычной почтой.
Не прошло и месяца.
Вернее, прошло больше месяца, в течение которого мне было очень стыдно за российскую почтовую связь, потому что я не могла сообщить подруге, что ее письмо пришло.
И вот сегодня вечером из почтового ящика мы извлекли долгожданное письмецо. На обороте конверта - почтовый штемпель нашего отделения связи в Москве - 29 января, 13 часов. Сегодня к вечеру 30 января связисты наконец удосужились донести новогодний конверт до почтового ящика.
Многое в нашей жизни изменилось к лучшему благодаря техническому прогрессу и исчезновению Железного занавеса. Но работу почты в прежние времена я вспоминаю с ностальгией. В 60-е годы я жила у тети в Ашхабаде и посылала письма папе и маме в Австралию, в Канберру, где находилось советское посольство. Письма сначала шли обычной почтой в Москву, в Министерство иностранных дел. Там письма накапливали, чтобы лишний раз не гонять дипкурьеров, и сортировали по мешкам с курьерской почтой. Мужественные дипломатические курьеры везли эту почту, не выпуская ее из рук всю дорогу (история названия модных впоследствии чемоданчиков "Дипломат", которые приковывались к руке курьера - основана вовсе не на выдумке). Таким же путем шла почта обратно с курьером в Москву, а потом письмо летело ко мне обычной авиапочтой в Ашхабад. И максимум через две недели я получала ответ из Австралии! (Конверт нес на себе следы обязательной перлюстрации, письмо было вскрыто и прочитано, мелкие вложенные сувениры удалены как неразрешенные, и на белоснежном заграничном конверте засохли следы грубого канцелярского клея. Но это уже другая тема.)
А от подруг из Москвы письма приходили в далекий Ашхабад на южной границе СССР и вовсе за два-три дня.
Почта СССР - это то немногое, о невозвратности которого я иногда грущу.
Только не говорите мне, что хотите обратно в СССР! Хорошая работа почты осталась, по-видимому, от царской России. У Пастернака в "Докторе Живаго" внимательного читателя поразит эпизод, где герой, заброшенный вихрями гражданской войны в глухое место на Урале, получает долго бродившее в поисках адресата письмо от родных и нисколько не удивляется добросовестности почты. Это мы теперь удивляемся.
В Великую отечественную мы с мамой тоже исправно получали военные бумажные треугольники, заклеенные хлебным мякишем.
Но отлаженный когда-то механизм государственной связи долго работал и скрипел и теперь вконец износился.
И теперь мне стыдно за нашу почту. Я избегаю пользоваться ее услугами. Если надо что-то отправить почтой, то это превращается в проблему. Почтовых отделений мало, и они расположены далеко и в неудобных местах. Туда надо еще доехать по нашим пробкам. И там всегда огромные очереди, можно простоять до закрытия и так и не отправить свою почту. Я уже несколько месяцев ношу в сумке пачку фотографий, чтобы отправить живущей в Израиле давней знакомой. Мы встречались с ней на Мертвом море. Пачка фотографий толстая, и просто опустить в почтовый ящик не получится. А купить конверты с марками, которые раньше продавались в каждом киоске, теперь можно только на почте, отстояв одну большую общую очередь. Обычно работает только одно окошко, не хватает почтовых работников, которые согласились бы на такой тяжелый труд за мизерную зарплату. Но наши чиновники предпочитают брать себе отпускаемые на работу связистов деньги…