ТРАДИЦИОННАЯ КУЛЬТУРА И РЕЛИГИЯ В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ КАБАРДИНЦЕВ И БАЛКАРЦЕВ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX в.

1 ВЕСТНИК ЮЖНОГО НАУЧНОГО ЦЕНТРА Том 9, 2, 2013, стр ИСТОРИЯ УДК 2: (470.64) ТРАДИЦИОННАЯ КУЛЬТУРА И РЕЛИГИЯ В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ КАБАРДИНЦЕВ И БАЛКАРЦЕВ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX в г. А.Н. Такова 1 Работа посвящена изучению традиционной культуры и религии в исторической памяти кабардинцев и балкарцев во второй половине XX в. В статье рассматриваются трансформации в исторической памяти в этот период. Анализируются причины устойчивости исторической памяти в отношении традиционной культуры и религии в условиях господства советских мифологем. Ключевые слова: историческая память, историческое сознание, традиционная культура, религия, идеология. Традиционная культура и религия представляют собой социальные институты, крайне медленно подвергающиеся трансформациям. Советский период стал временем целенаправленного воздействия на эти социальные институты, сутью которого было органичное встраивание их норм в формирующееся социалистическое общество. При этом нормы, противоречившие новой системе, подлежали упразднению. Если довоенный период в истории Кабардино-Балкарии характеризовался грубым нажимом, административным давлением в отношении традиционных культурных и религиозных ценностей, то Великая Отечественная война и существенные изменения в государственной религиозной политике способствовали укреплению этих системообразующих компонентов этнического самосознания. 1 Вторая половина XX в. отличалась особой глубиной и масштабностью преобразований, которые привели к трансформациям в исторической памяти, в том числе в отношении традиционной культуры и исламской религии. Своеобразный духовный ренессанс послевоенных лет происходил на фоне усиления агитационно-пропагандистской работы, посредством которой в общественное сознание внедрялись дифференцированные традиционно-культурные и религиозные представления. Так, шло четкое разделение обычаев и традиций по принципу прогрессивное/реакционное, полезное/ вредное. К прогрессивным народным традициям относили нормы общественной взаимопомощи, в которых усматривалась близость к коммунистическим идеям, куначество, гостеприимство, уважи- 1 Институт гуманитарных исследований Правительства КБР и КБНЦ РАН, , Нальчик, ул. Пушкина, 18, тел.: 8 (8662) , тельное отношение к старшим, к реакционным умыкание невест, обычай избегания и т.д. Органы власти республики во второй половине XX в. предприняли немало усилий по закреплению в культуре кабардинцев и балкарцев советских мифологем, ее очищению от вредных с идеологической точки зрения компонентов. В отношении исламской религии позиция власти отличалась жесткостью. Посредством пропаганды и агитации у населения формировали исключительно отрицательное отношение к исламу как к чужеродному элементу, навязанному кабардинцам и балкарцам извне, причем насильственным путем. Велась работа по разделению в народном сознании норм традиционной культуры и религии, что шло вразрез с базовыми представлениями, довольно прочно укорененными в исторической памяти кабардинцев и балкарцев. Искусственные попытки разделения национального и религиозного компонентов наталкивались на общественное непонимание, связанное с народными представлениями об их единстве. Так, некоторые компоненты свадебного и поминального циклов (выплата калыма, богатые поминки, деур обряд выкупа грехов покойного посредством раздачи денег и вещей беднякам, долгий траур и т.д.), не имевшие религиозного обоснования, воспринимались кабардинцами и балкарцами как предписания ислама, а заключение брака муллой как народный обычай. Недаром по сей день обряд заключения мусульманского брака называется у кабардинцев исключительно как адыгэ нэчыхь адыгский брак, хотя данный ритуал не имеет связи со свадебными традициями кабардинцев. В связи с укорененностью данного представления просветительская работа органов власти, направленная на их искусственное разделение, в

2 ТРАДИЦИОННАЯ КУЛЬТУРА И РЕЛИГИЯ 91 целом не имела успеха. Республика не ощущала недостатка в публикациях, ожесточенно бичевавших вредные пережитки прошлого типа Ислам враг науки и прогресса [1], Ураза вреднейший пережиток прошлого [2], Реакционная сущность религии [3] и т.п. Однако единство традиционного и религиозного компонентов в исторической памяти кабардинцев и балкарцев сохранилось практически без изменений до 90-х гг. XX в. Парадоксально, но наибольшего успеха в деле разделения в историческом сознании кабардинцев и балкарцев данных компонентов добились именно религиозные деятели республики. Перестроечный период и начало 1990-х гг. ознаменовались крахом советской идеологической системы, дезориентацией населения, поисками новых форм самоидентификации этносов. Мощный общественный порыв был направлен в эти годы и в сторону религии. Однако духовенство республики в силу разных обстоятельств оказалось неспособным удовлетворить его. Поэтому религиозный вакуум заполнился несвойственными кабардинцам и балкарцам идеями. Их носителями являлись молодые образованные люди, прошедшие специальное обучение в исламских учебных заведениях за границей, а также прибывшие в республику репатрианты. Именно от них впервые прозвучала резкая критика религиозных реалий республики, и в первую очередь национальных напластований, не имевших никакого отношения к предписаниям ислама, а иногда и противоречащих им. Симптомом начала перемен середины 1980-х гг. можно считать активизацию молодежи в религиозной сфере [4, c. 91]. В условиях идеологического вакуума и дезориентации значительной части населения проповедники чистого ислама нашли свою нишу главным образом в молодежной среде, для которой они стали безусловными авторитетами. Молодые мусульмане претендовали на роль носителей истинного ислама. Идеологические споры в среде исламского духовенства привели к формированию глубокого конфликта, развитие которого имело известные трагические последствия. В сфере исторического сознания данный конфликт стал водоразделом между большей частью республиканского социума, сохранившей присущий советскому времени религиозный инфантилизм, и радикально настроенной частью религиозной молодежи, которая пыталась на практике воплотить исламскую альтернативу. Рассмотрим причины, обусловившие достаточно полное сохранение в исторической памяти кабардинцев и балкарцев традиционных норм и религиозных представлений во второй половине XX в. Народные традиции и религия лучше всего сохраняются в сельской местности. Поэтому высокий процент сельских жителей в общей структуре населения, по преимуществу мононациональный его состав способствовали более полному сохранению норм традиционной культуры и религии и их успешной трансляции следующим поколениям. Так, по результатам переписи населения 1959 г. в КБАССР проживало кабардинца, из которых жители города составляли лишь 14%, сельской местности 86%; балкарцев человек, по 15% и 85%, соответственно [5, с ]. В последующие годы у кабардинцев и балкарцев отмечалось медленное увеличение доли городского населения, однако и по сей день она не превосходит долю сельского. Географическая близость сельских населенных пунктов к городам, отсутствие в структуре населения значительной группы горожан, полностью порвавших связи с селом, традиционно крепкие родственные узы все эти факторы придавали устойчивость рассматриваемым компонентам исторической памяти. Неудивительно, что ни одно важное событие в жизни сельчан не обходилось без участия духовного лица, чаще всего незарегистрированного самоучки, исполнявшего религиозные требы жителей того или иного сельского населенного пункта. Значительное место в атеистической работе во второй половине XX в. заняло внедрение в общественный быт кабардинцев и балкарцев новых советских обрядов. Для обеспечения руководства этой работой на местах создавались специальные обрядовые комиссии, куда входили представители партийных и комсомольских организаций, журналисты, работники культуры, сотрудники бюро записи актов гражданского состояния, военкоматов и учреждений здравоохранения. На специальных собраниях члены обрядовых комиссий обсуждали сценарии проведения свадеб, похорон, имянаречений, утверждали содержание обрядовых текстов. В их функции входила разработка гражданских ритуалов обрядов и праздников, а также контроль над их проведением. Авторы новых обрядов осознавали необходимость придания им нейтральной направленности, чтобы верующие не видели препятствий для участия в них [6]. Форма праздников нередко оставалась национальной, а содержание являлось социалистическим, освобожденным от религиозного влияния. Для этого была проведена работа по популяризации прогрессивных народных обычаев, о которых упоминалось выше. Однако результат этого направления идеологической работы не привел к ожидаемым результатам замены национально-религиозной обрядности на советскую, социалистическую не произошло. Тем не менее ряд новых советских обрядов прочно вошел

3 92 А.Н. ТАКОВА в общественную практику и стал фактически частью культурной традиции кабардинцев и балкарцев. Так, гражданские похороны оказались вполне совместимыми с традиционными, а торжественная регистрация брака во Дворцах бракосочетания вовсе не отменила регистрацию брака муллой. Отчеты уполномоченного по делам религиозных культов в КБАССР свидетельствуют о наличии во второй половине XX в. во всех населенных пунктах устойчивых групп верующих, двух-трех служителей культа, зданий, используемых в религиозных целях. Ввиду того что важнейшим компонентом традиционной культуры кабардинцев и балкарцев было уважительное отношение к старшим, ценности этой социальной группы оказывали заметное влияние на другие, тем самым способствуя успешной трансляции исторической памяти. Интересно отметить упоминание в архивных источниках того факта, что практически во всех сельских населенных пунктах имелись культовые здания, в большинстве своем официально зарегистрированные в качестве кладбищенских помещений для хранения погребального инвентаря, которые чаще всего использовались под религиозные цели. В тех же архивных документах неоднократно отмечалось, что эти здания были отремонтированы и ухожены, иногда говорилось, что постройки были новыми [7, оп. 2, д. 1053, л. 8, 10; д. 1699, л. 15; д. 1311, л. 33]. Это позволяет сделать вывод о том, что сельская молодежь также была не чужда религии. Ведь именно молодые мужчины, а не старики осуществляли строительство и ремонт зданий. Побудительные мотивы у молодежи могли быть различными, но в данном случае очевидно, что уважение к старикам способствовало поддержанию, возможно, на иррациональном уровне, религиозности и уважения к традиционным культурным ценностям в молодежной среде. Однако наряду с мероприятиями, способствовавшими сохранению традиционного и религиозного компонентов в исторической памяти кабардинцев и балкарцев, в республике шла активная идеологическая работа, направленная на их разрушение. Как и по стране в целом, в Кабардино-Балкарии она осуществлялась посредством пионерских и комсомольских организаций, клубов и обществ, всей системы образования, работавших на формирование у населения материалистического мировоззрения и социалистических ценностей. Активную работу в этом направлении вели научные сотрудники, представители интеллигенции, управленцы. Анализируя, с одной стороны, официальное направление деятельности данных социальных групп, а с другой имевшие место реалии, можно выявить важную особенность взаимопроникновение и сосуществование в сознании кабардинцев и балкарцев системы разноплановых ценностей официально-материалистических и традиционных. Данная особенность наиболее ярко проявилась в отношении руководящих работников, нередко попадавших в скандальные ситуации, причинами которых было их активное участие в религиозных ритуалах, вредных народных обычаях, а иногда и непосредственный вклад в свободное функционирование религиозных общин и культовых зданий. Например, руководители колхоза им. Чапаева вместо проведения решительной борьбы с остатками пережитков прошлого в сознании колхозников, сами стали посредниками соблюдения старых религиозных обрядов [7, оп. 1, д. 1710, л. 44]. В частности, они призывали население приносить в жертву скот в дни религиозного праздника Курман-Байрам, что в итоге нанесло существенный урон колхозному стаду. Показателен и другой пример. В 1968 г. жители с. Баксаненок Баксанского района республики из трех претендентов на должность эфенди (муллы) выбирали двух. Ввиду того, что споры не привели к результату, в дело вмешался председатель колхоза, который на очередном собрании сельских жителей утвердил в должности одного из претендентов [7, оп. 2, д. 1053, л. 32]. Указанный инцидент получил широкий резонанс в республике. Еще один пример: в 1961 г. состоялись похороны отца одного из членов обкома КПСС. Прибывшие на похороны руководители различных министерств и ведомств приняли активное участие в совершении религиозных ритуалов. Позже их обвинили в том, что они не дали факту осуществления похорон в соответствии с религиозными предписаниями должной политической оценки, а сами стали его непосредственными участниками [7, оп. 2, д. 1398, л. 149]. Данные примеры позволяют сделать вывод, что латентность религиозного и традиционного компонентов и в то же время их широкое распространение способствовали утверждению в социуме республики на всех уровнях системы параллельных ценностей, взаимопроникновению и взаимовлиянию традиционного и социалистического, религиозного и секулярного компонентов. Подобное положение вещей способствовало формированию у большей части населения безучастного отношения как к вредным пережиткам прошлого и религии, с которыми на официальном уровне шла борьба, так и к самой этой борьбе. Весомый вклад в дело трансформации исторической памяти кабардинцев и балкарцев во второй половине XX в. внесла национальная интеллигенция. Историки республики открыли для общественности неизвестный ранее мир прошлого. Об огромном интересе общества к научным исследо-

4 ТРАДИЦИОННАЯ КУЛЬТУРА И РЕЛИГИЯ 93 ваниям свидетельствуют огромные по нынешним меркам тиражи исторических работ (от 2 до 15 тыс. экземпляров), выпускаемых в республике в послевоенный период [8, с. 69]. Содержащаяся в данных работах информация обогащала историческую память титульных этносов республики новыми фактами. Особенно их воздействие усилилось в предперестроечный, перестроечный и ранний постсоветский периоды. При этом особый резонанс имели работы, посвященные традиционной культуре, этикету, языческим верованиям кабардинцев и балкарцев [9 16]. Нельзя не отметить важную роль в деле трансформации исторической памяти кабардинцев и балкарцев системы образования, посредством которой практически всему населению транслировались советские мифологемы, в результате чего социум республики на этапе вторичной социализации получал набор стандартных советских клише в отношении религии и традиционной культуры. В итоге советская система образования стала мощным инструментом разрушения прежней исторической памяти и формирования нового исторического сознания. С другой стороны, на этапе первичной социализации социум получал во многом противоположные клише, являвшиеся базовыми компонентами исторического сознания. Подобная ситуация делала нормой формальное следование как идеологическим предписаниям, так и этническим традициям и религиозным нормам. Таким образом, трансформации в исторической памяти кабардинцев и балкарцев второй половины XX в. можно условно разделить на два больших периода, принципиально отличавшихся друг от друга: 1) советский период до перестройки (1950-е первая половина 1980-х гг.); 2) перестроечный и ранний постсоветский (вторая половина 1980-х 1990-е гг.). Несмотря на мощный идеологический прессинг в годы советской власти, историческая память кабардинцев и балкарцев не утратила базовые представления о нормах традиционной культуры и религии. Эпоха перестройки и ранний постсоветский период способствовали важным изменениям в исторической памяти относительно данных компонентов. С одной стороны, имел место значительный всплеск интереса к традиционным национальным ценностям и исламской религии, а с другой происходило утверждение в этническом сознании разного рода мифологем, проводниками которых были представители кабардинской и балкарской интеллигенции, стоявшие у истоков национального возрождения в республике, а также ангажированные журналисты и разного рода дилетанты, сумевшие в условиях гласности выплеснуть на страницы республиканской прессы плоды своего воображения. Легкий публицистический стиль, сенсационность содержащейся информации, ее корреляция со злободневными проблемами настоящего делали подобные работы популярными среди обывателей. Академическая же наука, к сожалению, перестала оказывать существенное влияние на историческое сознание социума, замкнувшись на обслуживании научных интересов узкой группы интеллектуалов. Исследование выполнено при поддержке Министерства образования и науки Российской Федерации, соглашение СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Тхагапсоев А. Ислам враг науки и прогресса // Кабардино-Балкарская правда (далее КБП) декабря. 2. Хутов А. Ураза вреднейший пережиток прошлого // КБП марта. 3. Гучев Б. Реакционная сущность религии // КБП апреля. 4. Венков А.В., Табунщикова Л.В. Изменение отношений государства и церкви в годы перестройки (на примере Ростовской области) // Вестник Южного научного центра Т С Итоги Всесоюзной переписи населения 1959 года. РСФСР. М.: Госстатиздат, с. 6. Хвостова Г. Использование социалистической обрядности для преодоления религиозности населения // Неприкосновенный запас С Управление общественно-политической документации архивной службы КБР. Ф Кажаров В.Х. Историография и историческое сознание кабардинцев во второй половине XX начале XXI в. Нальчик, с. 9. Бгажноков Б.Х. Адыгский этикет. Нальчик: Эльбрус, с. 10. Нагоев А.Х. Материальная культура кабардинцев в эпоху позднего средневековья (XIV XVII вв.). Нальчик: Эльбрус, с. 11. Кудаев М.Ч. Карачаево-балкарский свадебный обряд. Нальчик: Эльбрус, с. 12. Джуртубаев М.Ч. Древние верования балкарцев и карачаевцев. Нальчик: Эльбрус, с. 13. Мафедзев С.Х. Межпоколенная трансмиссия традиционной культуры адыгов. Нальчик: Эльбрус, с. 14. Мусукаев А.И., Першиц А.И. Народные традиции кабардинцев и балкарцев. Нальчик: [Б.и.], с. 15. Мафедзев С.Х. Адыгэ хабзэ. Нальчик: Эльбрус, с. 16. Мамбетов Г.Х. Традиционная культура кабардинцев и балкарцев. Нальчик: Эльбрус, с.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎