Любовные письма Екатерины Великой
На выезде из города стоят полосатая будка и шлагбаум, перегораживающий дорогу. Возле них крутится два вооруженных солдата и офицер. Офицер нервничает, поглядывая на будку, и вместе с солдатами проводит осмотр подвод и людей, скопившихся у шлагбаума. К пограничному посту подъезжает карета, оставив позади всех дожидающихся своей очереди. Из кареты высовывается Ханк и машет рукой офицеру. ХАНК: Милейший, подойди ближе! Офицер бросает взгляд на полосатую будку и идет к Ханку. Из будки выходит Набоков. С другой стороны дороги появляются два сотрудника тайной канцелярии, и тоже направляются к карете. Ханк, заметив Набокова, орёт кучеру. ХАНК: Гони! Кучер стегает лошадей, но те топчутся на месте. Ханк стреляет из пистолетов в сторону Набокова. Набоков бросается в кювет. Ханк выскакивает из кареты и стремительно бежит в сторону леса. Сотрудники тайной канцелярии бросаются в погоню. НАБОКОВ: Живым брать! Но Ханка поймать не удается. Солдаты и офицер хватают кучера и тащат к Набокову. Тот сразу бьёт его наотмашь. НАБОКОВ: Будешь говорить, скотина? Кучер мычит, показывая на свой окровавленный рот. Набоков хватает того за лицо и заглядывает в рот. После отталкивает кучера от себя. НАБОКОВ: Чёрт безъязыкий! (Сотрудникам) Уберите его с моих глаз долой. Сотрудники тащат кучера к тюремной карете. Набоков заглядывает в карету, в которой ехал Ханк. Открывает чемодан, роется в одежде. Не найдя ничего интересного, отбрасывает его в сторону. Затем смотрит вещи, сложенные в саквояже. Тоже бросает их на землю. Внимательно обследует внутренности кареты. В обивке между окном и спинкой находит тайник, в котором спрятано несколько писем. Набоков злорадно улыбается, прячет письма в карман и поворачивается к своим сотрудникам. НАБОКОВ: Поехали!
Императрица Елизавета Петровна сидит за столом. Перед ней стоит начальник Канцелярии тайных розыскных дел Александр Шувалов. Истопник Чулков растапливает камин. ЕЛИЗАВЕТА АЛЕКСЕЕВНА: Докладывай, Александр Иванович, чего меня поднял в такую рань? ШУВАЛОВ: Матушка, неприятные вести я вам принёс. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Ну, этим ты меня не удивил. Ты всегда приносишь мне такие новости, после которых жить не хочется. ШУВАЛОВ: Работа такая, матушка Елизавета Петровна! ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Да, ладно уж, говори! Не мучай боле. Шувалов вздыхает и выкладывает перед императрицей письмо. ШУВАЛОВ: Вот, матушка. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Что это? ШУВАЛОВ: Давеча мой Набоков одного прусского шпиона выследил, когда тот с донесениями из Петербурга собирался выехать. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Ну? ШУВАЛОВ: А это письмо среди прочих оказалось. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Что в нем интересного? Чего я его читать должна? ШУВАЛОВ: Это письмо Екатерины Алексеевны матушке своей Иоганне Елизавете. Императрица мрачнеет. Читает письмо. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Вот дура! Я ж ей говорила, чтоб она прекратила писать ей! Она что, не понимает, что её мать плетёт интриги против меня с этим прусским мужланом Фридрихом. ШУВАЛОВ: Наверное, не понимает, матушка. Императрица поднимается, направляясь к выходу. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Сейчас мы ей об этом напомним!
Екатерина, сидя перед окном, пишет. В комнату входит фрейлины Загорская и Воронцова. ЗАГОРСКАЯ: Разрешите, ваше величество? ЕКАТЕРИНА: Входите. Екатерина накрывает листок, на котором пишет, книгой. Воронцова обращает на это внимание. Екатерина поднимается и выходит на середину комнаты. Фрейлины снимают с неё ночную сорочку и принимаются одевать в княжеские наряды. Воронцова бросает заинтересованные взгляды на листок. Ей очень хочется узнать, что в нём написано? ЗАГОРСКАЯ: Как спалось, Екатерина Алексеевна? ЕКАТЕРИНА: Не очень. Снилось все время будто, я рыбу ловлю. ЗАГОРСКАЯ: Сама, или с кем? ЕКАТЕРИНА: С кем. Самой ловить не интересно. Женщины смеются. ЕКАТЕРИНА: А затем я эту рыбу ем. ВОРОНЦОВА: Так это ж снится к беременности. ЕКАТЕРИНА: К беременности? ВОРОНЦОВА: Да. ЕКАТЕРИНА: Глупости все это. Для этого повод нужно иметь. ЗАГОРСКАЯ: Вы замужняя женщина, Екатерина Алексеевна. Какой ещё другой повод надо? В комнату входит императрица Елизавета Петровна. Екатерина и фрейлины приседают в почтительном поклоне. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Доброе утро, Катя, ну, и поздно же ты встаешь! Ночью, небось, опять на гульки бегала? ЕКАТЕРИНА: Нет, матушка. Вчера супруг мой Петр Федорович изволил погостить. Воронцова бросает на Екатерину ревностный взгляд. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Да он не гостить у тебя должен, Катька, а жить! ЕКАТЕРИНА: Я согласна, матушка, но вы это ему скажите. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Скажу. Но и ты постарайся. Негоже, чтобы он от живой жены по чужим бабам бегал. Елизавета Петровна смотрит на Воронцову, та опускает глаза, проходит мимо стола и специально задевает книгу. Книга и листок падают на пол. Воронцова наклоняется, чтобы поднять их, но её опережает Екатерина. ВОРОНЦОВА: Ой, простите, Екатерина Алексеевна. Елизавета Петровна протягивает руку. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Что это у тебя? Дай посмотрю. Екатерина смущена. Воронцова радуется. Екатерина отдает императрице книгу, а листок прячет за спину. Елизавета Петровна смотрит титульный лист. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: "Микромегас. Философские повести". А! Вольнодумец Вольтер! Правильно. Его твой муженёк Петруша полюбляет. Наверное, потому, что его Фридрих фаворитом при себе сделал. Екатерина приседает, благодарно склонив голову. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: А за спиной, что прячешь? Воронцова, стоявшая рядом, вырывает листок из рук Екатерины и передает императрице. Та читает. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: "Глава первая. Путешествие обитателя системы Сириуса на планету Сатурн. " (Екатерине) Лучше бы ты, Катька, мужа обхаживала, чем время тратила на переводы Вольтера. ЕКАТЕРИНА: Так по просьбе Петра Федоровича я это и делаю, матушка. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Похвально. Воронцова расстроена. Императрица кладёт книгу и листок на стол и поворачивается к Загорской и Воронцовой. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Ну-ка, погуляйте, красотки. Мы с моей невесткой немного посекретничаем. Загорская и Воронцова идут к выходу. Воронцовой очень хочется остаться, чтобы услышать разговор. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: (Воронцовой) Чего медлишь? Давай быстрее, госпожа Помпадур! И дверь за собой плотно прикрой. Знаю я вас. Любите в чужие дела нос совать. Воронцова и Загорская выходят. Елизавета Петровна, глядя на Екатерину, качает головой. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Ну, что мне с тобой делать, Екатерина? Екатерина, не понимая, смотрит на императрицу. ЕКАТЕРИНА: Не понимаю, о чём вы, матушка? ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Верю, что не понимаешь, иначе бы не говорила с тобою. ЕКАТЕРИНА: Объясните, матушка? ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Письмо матери писала? Екатерина кивает и опускает голову. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Ой, Катька! Знаю, что за ней скучаешь. Я бы тоже, наверное, скучала. Екатерина снова кивает. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Но мы – государственные люди, поэтому должны держать себя в руках. Я её тоже люблю. По-родственному. Но она обидела меня, воспользовалась моей любовью. Зачем она по указке прусского короля Фридриха интриги плести начала против меня и против Бестужева? ЕКАТЕРИНА: Простите, матушка Елизавета Петровна, больше писать не буду. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Я надеюсь. Императрица поднимается, направляясь к выходу. У двери останавливается. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Если поплакать у кого-то на груди захочется, ко мне приходи. У меня грудь большая. Поняла, Катька? ЕКАТЕРИНА: Поняла, матушка.
В таверне за столом сидит Оленев и следит за входом. Дверь распахивается. В таверну вбегает курьер и осматривает помещение. Видит Оленева и, шатаясь, приближается к нему. Останавливается перед столом, опираясь одной рукой на столешницу. Второй протягивает Оленеву пакет. КУРЬЕР: Вот, возьмите, Захар Исаевич. Срочно уходите. ОЛЕНЕВ: А вы как же? Курьер падает на стол. Вся его спина залита кровью. Оленев бросается к нему. Но тут в таверну заскакивают четыре вооруженных шпагами человека. Один из них показывает на Оленева. ЧЕЛОВЕК: Er reicht aus! Er hat ihm den Brief ubergeben! /Хватайте его! Он ему передал письмо!/ Они бросаются со шпагами на Оленева через весь зал таверны, отшвыривая в сторону столы и стулья. Оленев успевает вынуть свою шпагу и стать в стойку. ЧЕЛОВЕК: Ich biete freiwillig an, den Brief zuruckzugeben. /Предлагаю добровольно отдать письмо./ ОЛЕНЕВ: Ich werde nur zuruckgeben wenn Sie mich toten werden. /Отдам, только, если вы меня убьете./ Вооруженные люди бросаются на него. Оленев мужественно принимает бой. Он ранит сначала одного нападавшего, а затем второго. Но силы не равны. Да и противник хорошо владеет шпагой. Оленев чувствует, что не сможет сдержать натиска. Он отступает к окну. Затем забирается на подоконник, разбивает стекло и выпрыгивает наружу.
Разбойник Грач идет по лесной дороге. ГРАЧ: Все готовы? Из кустов выглядывает Циклоп. ЦИКЛОП: Не трещи, Грач. Давно все готовы. Прячься! ГРАЧ: Я успею, Циклоп. Главное, что бы вы подготовились. Грач поднимает голову вверх и смотрит на крону высокого дерева. ГРАЧ: Едет? БАНДИТ НА ДЕРЕВЕ: Не видно. Грач нервничает. ГРАЧ: А Хромой сказал, что скоро будет. ЦИКЛОП: Значит, опаздывает. Прячься! ГРАЧ: Чего прятаться, если его нет? Успею. Грач усаживается на пенёк, снимает сапог и вытряхивает его, глядя на лесную дорогу.
Мария Евдокимова сидит в кабинете для учителей. В кабинет робко входит Ольга Оленева. ОЛЬГА: Вы позволите? МАРИЯ: Да-да, входите. Чем могу служить? ОЛЬГА: Мне нужна Мария Евдокимова. Она в этой школе служит учительницей. Мария поднимается из-за стола. МАРИЯ: Я – Мария Евдокимова. Вы чей-то родитель? ОЛЬГА: Нет. Ольга проходит по кабинету, и становиться напротив Марии. ОЛЬГА: Меня зовут Ольга Ивановна Оленева. Я – жена Захара Исаевича Оленева. Знаете такого? Мария прикусывает губу и отходит к окну. МАРИЯ: Что вы хотите? ОЛЬГА: Просить вас оставить моего мужа в покое, и больше его не беспокоить. Мария поворачивается к Ольге. МАРИЯ: А я его не беспокою, Ольга Ивановна. Это он мне прохода не дает. Теперь прикусывает губу Ольга. Потом берет себя в руки и подходит к Марии. ОЛЬГА: Вы же понимаете, что он ради вас не бросит семью. Тем более, что вы ему не ровня. Он дворянин, а вы, простите, никто. МАРИЯ: Ошибаетесь, Ольга Ивановна. Я хоть и бедная, но тоже дворянского рода. ОЛЬГА: Дворянки чужих мужей не уводят. МАРИЯ: Извините меня, пожалуйста. Но, что я могу сделать? ОЛЬГА: Постарайтесь ему не попадаться на глаза. МАРИЯ: Это не возможно. Он меня найдет. ОЛЬГА: Тогда уезжайте отсюда. МАРИЯ: Легко сказать. ОЛЬГА: Я вам денег дам. Много. Хотите? Уезжайте. МАРИЯ: Хорошо, Ольга Ивановна, я подумаю. ОЛЬГА: Уезжайте, Христом Богом прошу. Я на колени перед вами встану, только уезжайте. МАРИЯ: Не надо. Я обещаю вам сделать всё, чтобы Захар Исаевич меня оставил. ОЛЬГА: Спасибо.
Оленев скачет на лошади через лес. Перед ним из кустов выскакивает Циклоп и стреляет из пистолета. Лошадь от выстрела встает на дыбы. Оленев с трудом удерживается в седле. На него сзади прыгают несколько человек и сваливают с лошади. Оленев вскакивает на ноги и стреляет с двух рук из пистолетов по разбойникам. Те падают замертво. Остальные пятятся назад. Оленев успевает вытащить шпагу и приготовиться к сражению. ОЛЕНЕВ: Ну, кто следующий? Грач, видя, что разбойники не решаются нападать, подталкивает разбойников к Оленеву. ГРАЧ: Чего стали? У него уже нет заряженных пистолетов. Разбойники бросаются на Оленева. Он, ловко орудуя шпагой, отбивает их первую атаку. Но разбойников слишком много. Оленев отступает назад и упирается в дерево. ОЛЕНЕВ: Вас, конечно много, но драться вы не умеете. ЦИКЛОП: Это кто не умеет? Это я не умею? Циклоп стремглав бросается на офицера, но натыкается на мощный удар эфесом в челюсть. Циклоп от удара тут же оседает на землю. Это зрелище убавляет энтузиазм разбойников. Они останавливаются и переглядываются. ГРАЧ: Чего смотрите? Он один! Долгого боя не выдержит. Грач и разбойники возобновляют атаку. Оленев, прикрывая деревом спину, делает несколько выпадов, укладывая ещё троих разбойников. Затем, показывая на лежащих бандитов, спрашивает оставшихся: ОЛЕНЕВ: Вы тоже этого хотите? Два оставшихся разбойника убегают, бросив Грача один на один с Оленевым. ОЛЕНЕВ: А ты согласен умереть? ГРАЧ: Нет. Оленев делает фальшивый выпад. Грач срывается с места, направляясь вглубь леса. Оленев свистит ему вслед. Потом, отряхнувшись, садится на лошадь и продолжает путь. Издалека, прячась в кустах, за ним наблюдает прусский шпион Ханк. ХАНК: Идиоты! Ничего поручить нельзя. Ханк со злостью ломает руками ветку.
В покоях Екатерины никого нет. Воронцова тихо открывает двери и, оглядываясь по сторонам, проскальзывает в комнату. Быстро идет к столу и роется в бумагах. Ничего не находит. Открывает ящики и обследует их содержимое. Слышит шум и прячется за плотной оконной шторой. В покои входит Загорская. На широкую кровать княгини раскладывает ночную сорочку. Затем осматривает комнату, видит беспорядок на столе и направляется к нему убирать. Сложив бумаги, Загорская задвигает на окнах шторы и выходит из комнаты. Подождав, пока в коридоре затихнут шаги, из своего убежища выбирается Воронцова. Крестится и покидает комнату.
Екатерина и Бестужев ужинают за огромным круглым столом. Прислуживает им Песков. БЕСТУЖЕВ: Вам бы надо, Екатерина Алексеевна, больше на воздухе бывать, а то вон круги под глазами. Да цвет лица совсем белый стал. ЕКАТЕРИНА: Умеете вы, Алексей Петрович, женщинам комплименты отпускать. "Круги под глазами", "цвет лица не тот". Они же и обидеться могут. БЕСТУЖЕВ: А на правду обижаться нельзя. Тем более, я нисколько не унижаю вашей красоты, Екатерина Алексеевна. Просто советую чаще отдыхать, а не книжки в сырых помещениях читать. ЕКАТЕРИНА: Неужто, я так плохо выгляжу? БЕСТУЖЕВ: Я этого не говорил. А вот усталость чувствуется. ЕКАТЕРИНА: Хорошо, Алексей Петрович. Обещаю с завтрашнего дня два часа по парку гулять. БЕСТУЖЕВ: Ну, вот и славно. Екатерина вынимает из сумочки, висящей на поясе, сложенное письмо и кладет на стол. Песков берет его, несет через всю комнату и выкладывает перед Бестужевым. Бестужев прячет его во внутренний карман камзола. ЕКАТЕРИНА: Алексей Петрович, вы знаете, кому передать это письмо? БЕСТУЖЕВ: Конечно, Екатерина Алексеевна. ЕКАТЕРИНА: Спасибо. БЕСТУЖЕВ: Пожалуйста. Я, надеюсь, вы даете себе отчет, Екатерина Алексеевна, чем это грозит, если ваши письма попадут в чужие руки? ЕКАТЕРИНА: Представляю, Алексей Петрович. Сегодня получила отповедь Елизаветы Петровны за то, что написала письмо своей матушке. БЕСТУЖЕВ: Княгине Цербстской? ЕКАТЕРИНА: Для кого-то она княгиня, а для меня – мать. БЕСТУЖЕВ: Ошибаетесь, Екатерина Алексеевна. ЕКАТЕРИНА: Почему? БЕСТУЖЕВ: Прежде всего, вы – супруга наследника Российского престола. Вы – будущая царица. Ваши письма многие могут использовать против вас. Неужели вы не понимаете, что из-за них может измениться ход истории не только России, но и всей Европы. ЕКАТЕРИНА: Вы ошибаетесь, Алексей Петрович! БЕСТУЖЕВ: Нисколько. Я не буду говорить о разных иностранных шпионах. Есть люди и поближе, которые с удовольствием воспользуются вашими письмами себе во благо. ЕКАТЕРИНА: Кто? БЕСТУЖЕВ: Прежде всего, Шуваловы, которые мечтают, чтобы Елизавета Воронцова заняла ваше место. ЕКАТЕРИНА: Это невозможно. БЕСТУЖЕВ: Почему? ЕКАТЕРИНА: Потому что матушка наша императрица Елизавета Петровна не разрешит. БЕСТУЖЕВ: Екатерина Алексеевна, обстоятельства могут быстро поменяться. Вспомните, что произошло с вашей матушкой княгиней Цербстской? Стоило ей оступиться, как она попала в опалу. А супруг ваш Петр Федорович не раз говорил, что хотел бы развестись с вами. Екатерина задумывается.
Оленев спешивается у дома Бестужева. Привязав поводья к решётке забора, проходит во двор и поднимается по лестнице. Остановившись перед дверью, громко стучит. Его тут же впускают в дом.
Песков тихо заходит в столовую, где ужинают Бестужев и Екатерина. Он кланяется Бестужеву. ПЕСКОВ: Алексей Петрович, прибыл нарочный от Сиверса. ЕКАТЕРИНА: Как поживает Карл Ефимович? БЕСТУЖЕВ: Служит верой и правдой российскому престолу послом в Вене. ЕКАТЕРИНА: Передавайте ему привет. БЕСТУЖЕВ: Хорошо, Екатерина Алексеевна. Бестужев поднимается и отдает Пескову салфетку, которой прикрывал одежду, сидя за столом. БЕСТУЖЕВ: Вы уж простите, Екатерина Алексеевна. Негоже заставлять человека, который столько верст отскакал, в прихожей дожидаться. ЕКАТЕРИНА: Ступайте, Алексей Петрович. А я пока грибочков солёных поем. Они у вас всегда славные были. Бестужев выходит.
Бестужев входит в кабинет. Оленев передает письмо Бестужеву. Бестужев читает послание. ГОЛОС СИВЕРСА: Дорогой Алексей Петрович, прусский король Фридрих усиленно ведёт переговоры с Англией на предмет подписания договора против Франции. Также, есть и хорошие новости. Я недавно беседовал с послом Саксонии. Он говорит, что курфюрст Саксонии Август, опасается нападения Фридриха и готов подписать союзный договор с Россией и Австрией. Жду ваших указаний. С уважением – Карл Сиверс. Бестужев аккуратно складывает послание Сиверса, прячет в сейф и поворачивается к Оленеву. БЕСТУЖЕВ: Благодарю вас. ОЛЕНЕВ: Служу Отечеству! БЕСТУЖЕВ: Сейчас можете быть свободны, но завтра прошу вас прибыть ко мне к пяти часам. Ответ к этому времени будет готов. Снова поедете в Вену. ОЛЕНЕВ: Слушаюсь, ваше превосходительство! БЕСТУЖЕВ: Ступайте. Оленев звонко щелкает шпорами, поворачивается и выходит из кабинета. Бестужев закрывает сейф на ключ. Ключ прячет в карман и идёт в столовую.
Бестужев входит в столовую. БЕСТУЖЕВ: Извини, Екатерина Алексеевна, но мне срочно нужно видеть матушку нашу Елизавету Петровну. ЕКАТЕРИНА: Не смею тебя задерживать, Алексей Петрович. Я десерт попробую. Или ты меня выгоняешь? БЕСТУЖЕВ: Ни в коем разе. Мой дом в вашем полном распоряжении, Екатерина Алексеевна. Надеюсь, сжигать вы его не будете? Екатерина смеется. ЕКАТЕРИНА: Это, если ты меня, Алексей Петрович, чем-то расстроишь. БЕСТУЖЕВ: Постараюсь быть паинькой. Бестужев целует Екатерине руку и уходит.
Александр Шувалов, Иван Шувалов и Елизавета Петровна играют в карты в покоях императрицы. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Александр Иванович, как ты думаешь, надолго ли хватит Фридриха, если он снова задумает голову поднять? ШУВАЛОВ: Ненадолго, матушка. Без поддержки ему не обойтись. ИВАН: Он попросит помощи у Англии. ШУВАЛОВ: Ну, попросит. И что? У нас с Англией, благодаря стараниям моего друга Бестужева Алексея Петровича, дружеский договор подписан. ИВАН: В политике, Александр Иванович, подписать – не значит выполнять. ШУВАЛОВ: Так, Иван Иванович, неизвестно до чего договориться можно. Как так договор не выполнять? ИВАН: (Иронично) Будто ты не знаешь? ШУВАЛОВ: (Откашливается) Личное, это не государственное. ИВАН: Не вижу разницы. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Что вы завелись, ей Богу? Давайте в карты играть. Дворцовый истопник Чулков заходит в покои императрицы. Он с грохотом вываливает перед камином дрова, которые принёс, и принимается их складывать. Елизавета Петровна и оба Шуваловых не обращают на него внимание. Чулков бросает в камин несколько поленьев и снова шумно перекладывает дрова. Наконец, к нему поворачивается Елизавета Петровна. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Почему шумишь, Василий? Хотел чего? Чулков поднимается, кланяется и подходит близко к императрице. Говорит шепотом прямо в ухо. ЧУЛКОВ: Матушка, там Алексей Петрович Бестужев с срочным докладом прибыли. Просили принять. Елизавета Петровна поднимается. Шуваловы встают следом за ней. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Веди его в кабинет. Я его там приму. Чулков снова кланяется и выходит. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Вы пока без меня поскучайте. А я пойду по делу важному схожу. Шуваловы кланяются. Императрица выходит в другую дверь.
Елизавета Петровна входит в кабинет, останавливается у стола и поворачивается к двери. Дверь тихо открывается. Входит Бестужев, направляется к императрице. БЕСТУЖЕВ: Извините, матушка, что беспокою в столь поздний час. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Ничего, Алексей Петрович, я всё равно с Шуваловыми в карты играла. Что случилось? БЕСТУЖЕВ: Только что получил весточку от Сиверса. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Что пишет Карл Ефимович? БЕСТУЖЕВ: Фридрих ведет переговоры с Англией. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Вот старый Фриц! Не сидится ему спокойно в своей Пруссии. Один раз дали ему по рукам, так не понял. Что ж, дадим ещё раз. Силы найдутся. Елизавета Петровна обходит стол и садится в кресло. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Вот что, Алексей Петрович, посылай послов в Австрию. Пусть они успокоят там Марию Терезию. Скажут ей, Россия готова поддержать её, если Фридрих задумает войну начать. БЕСТУЖЕВ: Выполню, матушка. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: У тебя всё, Алексей Петрович? БЕСТУЖЕВ: Нет, матушка. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Что ещё? БЕСТУЖЕВ: Курфюрст Август готов подписать союзный договор с Россией и Австрией. Императрица поднимается, улыбается. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Любишь ты, Алексей Петрович, самое интересное на последок оставлять. Передай курфюрсту, пусть послов присылает. Подпишем мы с ним договор. Друзьям мы всегда рады. БЕСТУЖЕВ: Особенно, когда они против Фридриха настроены.
Мария Евдокимова собирает книги в сумку и выходит из кабинета. Проходит по опустевшим коридорам школы и выходит на улицу. У входа в здание школы Марию поджидает Оленев. ОЛЕНЕВ: Мария! Она, видя его, проходит мимо. ОЛЕНЕВ: Мария, я приехал! Мария останавливается. МАРИЯ: Вижу, Захар Исаевич. Оленев удивлен. Он проходит вперед, загораживая Марии дорогу. ОЛЕНЕВ: Что случилось? МАРИЯ: Ничего. Просто нам давно пора расстаться. ОЛЕНЕВ: Почему? МАРИЯ: А ты не понимаешь? Ты женат. У тебя есть дети. Я – разлучница. Я так не хочу. ОЛЕНЕВ: Раньше тебя это не смущало. МАРИЯ: Раньше я не была знакома с твоей женой. Оленев отходит в сторону. ОЛЕНЕВ: Когда ты успела с ней познакомиться? МАРИЯ: Она приходила в школу. ОЛЕНЕВ: Понятно. Что она хотела? МАРИЯ: Просила оставить тебя в покое. ОЛЕНЕВ: А если я этого не хочу? МАРИЯ: Она должна это знать. По-моему, это справедливо? ОЛЕНЕВ: Я поговорю с ней. МАРИЯ: Вот когда поговоришь, тогда и приходи, Захар. А сейчас прошу не провожать меня. Мария, не оглядываясь, идет вперед по улице. Оленев остается на месте. Он стоит, опустив голову вниз.
Бестужев возвращается к Екатерине. БЕСТУЖЕВ: А вот и я, Екатерина Алексеевна! ЕКАТЕРИНА: Как съездили, Алексей Петрович? БЕСТУЖЕВ: Думал, что будет хуже. ЕКАТЕРИНА: Вот как? БЕСТУЖЕВ: Если бы новость про англичан, кто другой матушке нашей Елизавете Петровне преподнёс, для меня эта история могла бы закончиться опалой. Ведь я ей советовал союз с Георгом заключить, а тут такой конфуз. Он с Фридрихом – врагом нашим – договор хочет подписать. ЕКАТЕРИНА: Выходит, повезло вам. БЕСТУЖЕВ: Повезло, Екатерина Алексеевна. Если б промедлил, то Шуваловы, Трубецкие и Воронцовы непременно воспользовались ситуацией, чтоб сместить меня с должности канцлера. Екатерина поднимается и проходит по столовой. ЕКАТЕРИНА: Что-то душно у вас, Алексей Петрович. БЕСТУЖЕВ: Сейчас окна откроем. Бестужев дает знак Пескову. Тот открывает большое окно. Екатерина достает из сумочки, висящей на поясе, белоснежный платок, вытирает вспотевший лоб и принимается обмахиваться им. Затем закатывает глаза и падает в обморок. Песков еле успевает подхватить её и посадить на стул. Бестужев бросается к ней. БЕСТУЖЕВ: Господи! Что это с ней? ПЕСКОВ: Не знаю, ваше превосходительство. БЕСТУЖЕВ: Давай положим её на оттоманку. Они переносят и укладывают её на маленький диванчик, стоящий у окна. БЕСТУЖЕВ: Отправляйся-ка ты, братец, к лекарю Штольцу. А по дороге заскочи к Сергею Васильевичу Салтыкову и проси его, не мешкая, приехать. ПЕСКОВ: Слушаюсь, ваше превосходительство.
На громкий стук внизу из спальни, расположенной на втором этаже, выходит Салтыков. САЛТЫКОВ: Вы что, уже спать завалились? Не слышите? Кто-то в двери стучит! Сонный слуга бежит открывать дверь. Из другой спальни появляется жена Салтыкова – Матрёна в ночной сорочке. МАТРЁНА: Что случилось, Серёжа? Кто приехал? САЛТЫКОВ: Сейчас узнаем. Слуга открывает дверь. В дом входит Песков. Матрёна ойкает и прячется в спальную комнату. Салтыков видит Пескова, спускается по лестнице навстречу. САЛТЫКОВ: А-а! Дружище Песков пожаловал. Ну, походи, сейчас чаем угощать будем. Песков оглядывается по сторонам. Видит, что они с Салтыковым одни и тихо говорит. ПЕСКОВ: Собирайся, Сергей Васильевич. Тебя к себе Алексей Петрович требует. САЛТЫКОВ: Случилось чего? ПЕСКОВ: Екатерина Алексеевна после ужина в обморок упали. САЛТЫКОВ: Что с ней? ПЕСКОВ: Уже ничего. Когда я за вами и за лекарем уезжал, они в себя пришли-с. САЛТЫКОВ: Я еду. Салтыков поднимается вверх по лестнице в свою спальную комнату. ПЕСКОВ: Я вас ждать не буду, Сергей Васильевич. Дорогу найдете. Чай не заблудитесь. Я за лекарем поеду. САЛТЫКОВ: Езжай, дружище. Песков уходит. Слуга закрывает за ним дверь. Из второй спальни появляется Матрёна. МАТРЁНА: Что случилось, Серёжа? САЛТЫКОВ: Бестужев срочно вызывает по государственным делам. Матрёна кивает. МАТРЁНА: Ага! Ага! По государственным. Ну, тогда езжай, раз по государственным. Ночевать придёшь? САЛТЫКОВ: Не знаю, Матрёна, как управлюсь. МАТРЁНА: Ага! Управляйся…
Лекарь Штольц ужинает дома вместе с супругой Мартой. Та постоянно поднимается из-за стола, чтобы обслужить своего мужа. ШТОЛЬЦ: У всех родственники, как родственники, Марта, а меня Бог наказал. МАРТА: Ну и что? Кому это интересно? ШТОЛЬЦ: Пока никому, а если я стану придворным лекарем, тогда как? МАРТА: А ты никому не рассказывай о своем брате. ШТОЛЬЦ: Все равно Шувалов докопается. Его собаки из тайной канцелярии всё потом обо мне разузнают. МАРТА: Тогда сиди, и не высовывайся. ШТОЛЬЦ: Как не высовываться, Марта, если меня, случись что, то к Бестужеву, то к Дашковым вызывают? МАРТА: В следующий раз, когда звать будут, скажись больным. ШТОЛЬЦ: Если бы не покойный батюшка, который согрешил на стороне, и не мой сводный брат, я бы сделал карьеру при дворе лучше, чем Иван Иванович Лесток. МАРТА: Типун тебе на язык, Йоган, Лестоку даже то, что он помог императрице взойти на престол, не помогло избежать опалы. ШТОЛЬЦ: Он сам виноват. Зачем в политику полез? МАРТА: Наверное, чёрт его попутал. Раздается стук в дверь. На стук у входа бежит Марта. МАРТА: Иду, иду! Она открывает дверь и впускает Пескова. Песков в этом доме ведёт себя по-хозяйски. ПЕСКОВ: Где Штольц? МАРТА: Дома. ПЕСКОВ: Зови! Марта поворачивается в сторону комнат. МАРТА: Йоган, выходи, к тебе приехали. Штольц выходит из комнаты. ШТОЛЬЦ: Что случилось, Дмитрий Николаевич? ПЕСКОВ: Собирайтесь, Штольц. Едем к его превосходительству Бестужеву Алексею Петровичу. ШТОЛЬЦ: Я понял. Как скажете. Я готов. Только инструменты возьму. ПЕСКОВ: Жду вас на улице в карете. И поторопитесь. Его превосходительство ждать не любит. ШТОЛЬЦ: Я мигом. Песков выходит. Марта стоит у двери, опустив руки. МАРТА: Ну, вот! Дождался. ШТОЛЬЦ: Типун тебе на язык, Марта. Может быть, не всё так плохо. МАРТА: Дай-то Бог!
Карета проезжает по городской улице и заезжает в открытые ворота во двор дома Бестужева. Проехав вокруг небольшого фонтана, карета останавливается у парадного входа. Возница быстро спрыгивает с козел и открывает двери. Из кареты первым выпрыгивает Песков. ПЕСКОВ: Торопитесь, Штольц. Штольц с помощью возницы выгружается из кареты. Оказавшись на земле, он благодарит возницу. ШТОЛЬЦ: Благодарю. И торопиться вслед за Песковым, который быстро поднимается по широким ступеням, ведущим к огромной входной двери.
Песков заводит Штольца в кабинет Бестужева. Бестужев идёт навстречу лекарю. БЕСТУЖЕВ: Ну, наконец-то! Штольц почтительно кланяется. ШТОЛЬЦ: Что случилось, ваше превосходительство? БЕСТУЖЕВ: Моей гостье вдруг стало плохо. Она упала в обморок. ШТОЛЬЦ: Что вы делали до этого? БЕСТУЖЕВ: Да, ничего. Ужинали. ШТОЛЬЦ: Отравление? Переедание? БЕСТУЖЕВ: Не знаю. ШТОЛЬЦ: Я посмотрю, ваше превосходительство. Бестужев берёт Штольца за локоть и ведет к двери. БЕСТУЖЕВ: Я бы хотел вас попросить об одном одолжении. Штольц пытается поклониться, но Бестужев ему не дает. ШТОЛЬЦ: Ваше превосходительство. БЕСТУЖЕВ: Не стоит, однако. ШТОЛЬЦ: Я вас слушаю? БЕСТУЖЕВ: Я не хотел бы, чтобы кто-то узнал, что с моей гостьей что-то случилось в моём доме. ШТОЛЬЦ: Само собой, ваше превосходительство. Врачебная тайна. БЕСТУЖЕВ: И ещё. Я хочу, чтобы она осталась для всех инкогнито. ШТОЛЬЦ: Как скажете, ваше превосходительство. БЕСТУЖЕВ: Вот и договорились. Бестужев отпускает руку Штольца. БЕСТУЖЕВ: А теперь ступайте. Бестужев открывает перед Штольцем дверь и запускает его в столовую. Штольц входит в столовую и смотрит по сторонам. На оттоманке замечает Екатерину. Та, устало подзывает его к себе. ЕКАТЕРИНА: Подойди ближе. Штольц узнает Екатерину и почтительно кланяется. ШТОЛЬЦ: Ваше высочество. Екатерина машет ему рукой. Штольц нерешительно делает к ней несколько шагов. ЕКАТЕРИНА: Как вас звать-величать? ШТОЛЬЦ: Штольц. ЕКАТЕРИНА: Штольц. А имя какое? ШТОЛЬЦ: Йоган. Иван, ваше величество. ЕКАТЕРИНА: А по-батюшке? Штольц наполняется чрезмерной гордостью. ШТОЛЬЦ: Ежели, по-батюшке, ваше высочество, то я вас мигом на ноги поставлю. "Ивановичем" все кличут. ЕКАТЕРИНА: Стало быть, Иван Иванович. Прямо, как Лестока. Штольц подходит ближе. Раскладывает на маленьком столике у оттоманки медицинские инструменты. ШТОЛЬЦ: Лесток – это одно, а я совсем другое, ваше высочество. ЕКАТЕРИНА: Посмотрим. Если лечить будете, как он, то честь вам и хвала. А ежели интриги плести, как он. ШТОЛЬЦ: Ни в коем случае, ваше высочество. Штольц, закончив приготовления, подходит к Екатерине вплотную. ШТОЛЬЦ: Ну-с, приступим?
В кабинет Бестужева врывается Салтыков. Песков равнодушно наблюдает за этой сценой. САЛТЫКОВ: Алексей Петрович, голубчик, что случилось? БЕСТУЖЕВ: Всё уже позади, Сергей Васильевич. Лекарь – на месте. Теперь остается только ждать. САЛТЫКОВ: Расскажите, как это произошло? БЕСТУЖЕВ: Сидели, говорили. Екатерина Алексеевна поднялась, прошлась по столовой и упала. САЛТЫКОВ: Господи, что это с ней? БЕСТУЖЕВ: Сейчас узнаем. Штольц – доктор хороший. Он всё скажет. САЛТЫКОВ: Я этого не перенесу. Бестужев смотрит на Салтыкова. Тот ходит по кабинету. Нервничает. БЕСТУЖЕВ: Сергей Васильевич, дорогой, да вам самому помощь лекаря надобна. (Поворачивается к Пескову) Дайте ему успокоительные капли, которые Штольц оставлял мне давеча. Песков идет к шкафу, который стоит у стены за столом, открывает створки, достает маленький пузырёк и небольшой стаканчик. ПЕСКОВ: Сколько, ваше превосходительство? БЕСТУЖЕВ: Что "сколько"? ПЕСКОВ: Капель сколько? БЕСТУЖЕВ: Если мне десяток Штольц прописал, то ему и пяти хватит. (Смотрит на Салтыкова) Ан, нет, давайте и ему десять. Песков отсчитывает десять капель, только шевеля губами, и передает стаканчик Бестужеву. Тот подходит к Салтыкову и протягивает ему стаканчик. БЕСТУЖЕВ: Выпейте, Сергей Васильевич. Салтыков опрокидывает жидкость в рот. САЛТЫКОВ: Что это? БЕСТУЖЕВ: Настой из трав для успокоения нервов.
Петр и Елизавета Воронцова сидят за столом. ВОРОНЦОВА: Представляешь, Петруша, я думала, что твоя Катька письмо своему полюбовнику написала, а она, дура, Вальтера переводила. ПЕТР: Давай договоримся раз и навсегда, Романовна. Во-первых, Катька – вовсе не дура. ВОРОНЦОВА: Не буду спорить, тебе лучше знать. ПЕТР: А во- вторых, она – моя жена. ВОРОНЦОВА: Жена та, которая с мужем спит. ПЕТР: Мы повенчаны. Воронцова обижено отворачивается. ВОРОНЦОВА: Ну и живи с ней! Чего ко мне приходишь? ПЕТР: Потому что люблю тебя, Романовна. Воронцова поворачивается и обнимает Петра. ВОРОНЦОВА: Так разведись с ней. ПЕТР: Ну, сколько можно? Ты же знаешь, что это от меня не зависит. ВОРОНЦОВА: Но ты же мужчина. ПЕТР: А ещё наследник престола. Поэтому должен во всем повиноваться императрице Елизавете Петровне. А она никогда не разрешит мне развестись. ВОРОНЦОВА: А если у тебя будут доказательства Катькиной измены? ПЕТР: Тётка закроет глаза на все её измены. Она сама вон сколько мужиков поменяла. ВОРОНЦОВА: (Тяжело вздыхает) С неё станется. ПЕТР: Разве что. Воронцова заинтересованно подвигается ближе. ВОРОНЦОВА: Что? ПЕТР: Разве что государственная измена. ВОРОНЦОВА: (Машет рукой) Катька политикой не интересуется. ПЕТР: Или родит не от меня. Воронцова с радостью обнимает Петра. ВОРОНЦОВА: Завтра пойду в церковь и поставлю свечку, чтобы Салтыков постарался и обрюхатил её. ПЕТР: Да не спят они вовсе. ВОРОНЦОВА: Кто тебе такое сказал? ПЕТР: Екатерина. Воронцова хитро хихикает. ВОРОНЦОВА: Ага. И я всем говорю, что у нас с тобой любовь платоническая. Эх, Петруша, я тебе таких наследников рожу, не то, что твоя Катька. В который раз доносить не смогла. ПЕТР: Когда это было? ВОРОНЦОВА: А когда б не было, Петруша! Два раза выкидыши были. ПЕТР: Ну и что? ВОРОНЦОВА: А то! Больная она чем-то. ПЕТР: Лекарь сказал, что это у меня проблемы со здоровьем. Воронцова поднимается, подходит к Петру и обнимает его сзади. ВОРОНЦОВА: У тебя нет никаких проблем, Петруша. Я это точно знаю. Раздается стук в дверь. Входит Трубецкой. ТРУБЕЦКОЙ: Я вам не помешаю? Петр поднимается навстречу Трубецкому. ПЕТР: Никита Юрьевич, заходи дорогой. Не помешаешь ни сколько. Воронцова бежит к Трубецкому, берет за руку и тащит за стол. ВОРОНЦОВА: Проходите, Никита Юрьевич, присаживайтесь, угощайтесь. И не надо говорить, что вы дома поужинали. Трубецкой располагается за столом. ТРУБЕЦКОЙ: Врать не буду. Не ел. С удовольствием присоединюсь к вашей трапезе. Трубецкой накладывает еду, ест, пьёт. Петр и Воронцова наблюдают за ним. ПЕТР: Ну, рассказывай, Никита Юрьевич, что в мире делается? А то мы здесь закрылись с утра и ничего не знаем. Воронцова хихикает. ТРУБЕЦКОЙ: А зачем вам знать? Закрылись и ладно. Дело-то молодое. ВОРОНЦОВА: Можно подумать, что в вашем возрасте этим уже заниматься не хочется. ТРУБЕЦКОЙ: Хочется, но не всегда и не со всеми. Воронцова снова хихикает. ВОРОНЦОВА: Да ладно вам! ПЕТР: Романовна, отстань со своими вопросами. Ты ешь, Никита Юрьевич, ешь. ВОРОНЦОВА: А я ничего, просто разговор хотела поддержать. ТРУБЕЦКОЙ: А новости такие, Петр Федорович: Фридрих, говорят, с Англией договаривается. Теперь хихикает Петр. ПЕТР: Вот уж точно Фридрих моей тетке союзом с англичанами подарок готовит. То-то она обрадуется, когда про это узнает. И Бестужеву твоему конец будет, Никита Юрьевич. Это он за союз с англичанами перед императрицей ратовал. А теперь обделался. ТРУБЕЦКОЙ: Ты прав, Петр Федорович. Абсолютно прав. ПЕТР: А что остается делать моей дорогой тетушке? Чтобы спасти Австрию, придётся идти на поклон к твоим французам. ТРУБЕЦКОЙ: И здесь ты прав. ВОРОНЦОВА: Золотая у тебя голова, Петруша.
В покоях императрицы – Елизавета Петровна и Шуваловы. ИВАН: Усиление Пруссии, уважаемый мой братец Александр Иванович, – это реальная угроза западным границам России, нашим интересам в Прибалтике и на севере Европы. ШУВАЛОВ: Я так не считаю. Елизавета Петровна сбрасывает последнюю карту. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Пока вы про политику говорили, я вас в дурнях оставила. ШУВАЛОВ: Спасибо за вашу доброту, матушка. Но до дурня мне тоже далеко. Это Ивану не повезло. Александр Шувалов тоже сбрасывает карту. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Ему в карты не везет. Значит, повезет в любви. ШУВАЛОВ: Зачем, матушка? Ему и вашей любви достаточно. Верно, Иван Иванович? ИВАН: Не твоё, Александр Иванович, это дело. Я сам со своей любовью как-нибудь разберусь. ШУВАЛОВ: Ух, ты! Какой прыткий! Весь в деда. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Играем ещё? Или достаточно. ИВАН: Хватит. Иван бросает карты на стол. ШУВАЛОВ: Не обидно в дурнях оставаться? ИВАН: Так то ж в карты! ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: И то, правда! Будем расходиться. Смотри, темно уже. Сколько времени за ними провели! Елизавета Петровна поднимается из-за стола. Шуваловы встают следом. Александр подходит к императрице. ШУВАЛОВ: Спокойной ночи, матушка! ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: И тебе, Александр Иванович. Елизавета Петровна протягивает ему руку. Шувалов целует её и выходит. Императрица подходит к зеркалу. Иван Шувалов разваливается на кровати и наблюдает за ней. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Я так тобой горжусь, Ванюша. Ты такой умный у меня. ИВАН: А чего такого умного я сегодня сказал? ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: На счет Фридриха хорошо рассуждал, про Францию, про наши северные территории. ИВАН: А-а, это. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Я слушала тебя, Ваня, и радовалась! ИВАН: Так с ними всё ясно, Лизонька. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: А давай мы тебе графский титул сделаем. Я тебе тысяч десять крестьянских душ подарю за труды твои государственные и за советы дельные. ИВАН: Не-е, Лиза, не надо. Я себя уважать тогда не стану. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: От меня награду принять не хочешь? ИВАН: От тебя – хочу. От императрицы – нет. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: А в чем разница? ИВАН: Подрастёшь – поймёшь. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Не пойму, отчего от графа отказываешься? ИВАН: Хватит, Лизавета. Ещё раз про это разговор заведёшь, в деревню уеду. Звать будешь – не приеду. Елизавета Петровна поворачивается к Ивану. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: А чего тебе хочется, Ваня? Я для тебя всё, что хочешь, сделаю? ИВАН: Сказать? ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Скажи? ИВАН: Тебя хочется. Всегда хочется. ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Да ну тебя! Я серьезно. ИВАН: И я не шучу. Ты скоро, Лизка, а то я ждать умаялся? ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА: Сейчас!
Оленев приходит домой. Его встречает жена. ОЛЬГА: Здравствуй, Захар. ОЛЕНЕВ: Здравствуй, Оля. ОЛЬГА: Как съездил? ОЛЕНЕВ: А что со мной может случиться? Письмо отвёз, письмо привез. Слуга помогает ему переодеться. ОЛЬГА: Есть будешь? ОЛЕНЕВ: Нет. ОЛЬГА: Ты надолго? ОЛЕНЕВ: Завтра назад. Как Савелий? ОЛЬГА: Спрашивал, когда ты приедешь? Скучает. ОЛЕНЕВ: Скажи ему, что в следующий раз мы пойдём с ним на Неву купаться. ОЛЬГА: Хорошо. Куда-нибудь собираешься? ОЛЕНЕВ: Да. ОЛЬГА: Куда? ОЛЕНЕВ: К отцу. Он просил приехать. ОЛЬГА: Вернёшься? ОЛЕНЕВ: Нет. Заночую у него. Слуга передает ему шпагу. Оленев пристёгивает её к поясу. ОЛЬГА: Передавай ему привет. ОЛЕНЕВ: Хорошо. Оленев бросает короткий взгляд на жену и покидает дом. Слуга закрывает за ним дверь. Ольга стоит перед дверью и плачет.
Лекарь Штольц выходит из столовой. Бестужев и Салтыков бросаются к нему. БЕСТУЖЕВ: Что с ней? САЛТЫКОВ: Не молчите! Штольц переминается с ноги на ногу, не зная, как начать разговор. Потом отходит в сторону, чтобы его не слышал Салтыков. Бестужев понимает маневр лекаря, поворачивается к Салтыкову. БЕСТУЖЕВ: Сергей Васильевич, идите к Екатерине Алексеевне. Она вас ждет. Салтыкову хочется знать, что скажет лекарь. Он топчется на месте. БЕСТУЖЕВ: Я вам потом всё расскажу. Идите! Салтыков кивает и быстро заходит в столовую. Бестужев берет Штольца за локоть. БЕСТУЖЕВ: Теперь говорите? ШТОЛЬЦ: Ничего страшного нет, ваше превосходительство. БЕСТУЖЕВ: Что с ней? ШТОЛЬЦ: Она в положении. У неё обычный токсикоз. БЕСТУЖЕВ: Вы уверены? ШТОЛЬЦ: Обижаете, ваше превосходительство. Бестужев отходит в сторону от лекаря. Подходит к столу, на котором начинает перекладывать бумаги, даже не видя их. Потом возвращается к Штольцу. БЕСТУЖЕВ: Спасибо, Иван Иванович. Штольц замечает, что Бестужев впервые обращается к нему по имени и отчеству, понимает, что его положение при дворе после этого визита изменится. Он подходит к Бестужеву. ШТОЛЬЦ: Ваше превосходительство, Екатерине Алексеевне нужен покой и постоянный присмотр. БЕСТУЖЕВ: Да-да, конечно. Мы постараемся все это организовать. ШТОЛЬЦ: Я обещал ей прийти ещё раз завтра. БЕСТУЖЕВ: Завтра вас к ней обязательно доставят. ШТОЛЬЦ: Я ей дал настой мяты и валерианы. Пусть поспит. Сон ей пойдет на пользу. БЕСТУЖЕВ: Спасибо, Иван Иванович. Штольц забирает свою сумку и направляется к выходу. Песков торопиться его проводить, открывает перед лекарем дверь. БЕСТУЖЕВ: Иван Иванович, надеюсь, вам не нужно повторять то, о чем мы с вами говорили? ШТОЛЬЦ: Я всё помню. БЕСТУЖЕВ: Вас отвезти домой? ШТОЛЬЦ: Не стоит. Дело к утру. Я лучше пройдусь по воздуху. Бестужев дает команду Пескову. Тот передает Штольцу мешочек с деньгами. Лекарь сразу прячет их в карман сюртука, кланяется и выходит. Песков идет за ним. Бестужев торопится в столовую.
Бестужев входит в столовую. Расстроенный Салтыков идет ему навстречу. БЕСТУЖЕВ: Чем вы расстроены, Сергей Васильевич? Салтыков показывает на спящую Екатерину. САЛТЫКОВ: Алексей Петрович, я ничего не понимаю. БЕСТУЖЕВ: Что случилось? САЛТЫКОВ: Я вошел, а она не двигается. Я испугался, но потом увидел, что она спит. БЕСТУЖЕВ: Пусть спит? САЛТЫКОВ: Алексей Петрович, не томите, скажите, что происходит? БЕСТУЖЕВ: Сергей Васильевич, у нас радость большая. Екатерина Алексеевна беременна. САЛТЫКОВ: Как беременна? БЕСТУЖЕВ: Как все женщины. САЛТЫКОВ: От кого беременна? Бестужев становится серьезным. БЕСТУЖЕВ: Странный вопрос, Сергей Васильевич. От супруга своего – наследника российского престола князя Петра Федоровича. САЛТЫКОВ: Они же давно не… Салтыков подходит к столу, наливает полную рюмку водки и опрокидывает её в рот. САЛТЫКОВ: Вот это новости! Бестужев подходит к Салтыкову и кладёт ему руку на плечо. БЕСТУЖЕВ: Налейте и мне. Салтыков наливает две рюмки. Бестужев поднимает свою рюмку. БЕСТУЖЕВ: Давайте выпьем за здоровье Екатерины Алексеевны. Ей оно сейчас очень понадобиться. Они "чокаются" рюмками, выпивают и закусывают. А на оттоманке спокойно спит Екатерина.
Штольц выходит из дома и, остановившись на крыльце, крестится. Затем спускается по лестнице вниз, выходит на улицу через открытые ворота и идет вдоль кованного решетчатого забора. Отойдя на расстояние, где его не могут видеть из дома Бестужева, свистит дремавшему на козлах вознице (Хромому). Тот просыпается, натягивает на глаза лохматую шапку и лихо подкатывает пролетку к Штольцу. Говорит с хрипотой, сильно изменив голос. ХРОМОЙ: Куда едем, барин? Штольц оглядывается по сторонам и садится в пролётку. ШТОЛЬЦ: Гони к канцелярии тайных и розыскных дел. Хромой старается не показывать Штольцу своего лица. ХРОМОЙ: Сколько платишь? ШТОЛЬЦ: Четвертной. ХРОМОЙ: За четвертной я тебя, барин, туда два раза отвезу. Хромой лихо размахивает над головой плетью. ХРОМОЙ: Но, залётные! Стеганув лошадь, Хромой поднимается на козлах в рост и, держась за вожжи, принимается управлять пролёткой. Та быстро мчится по городской улице.
Штольц, в сопровождении сотрудника тайной канцелярии робко входит в кабинет Набокова. В кабинете никого нет. Сотрудник вежливо указывает ему на стул рукой и, молча, выходит. Штольц присаживается на краешек стула и во все глаза следит за дверями. Пока хозяина нет, он принимается осматривать кабинет. Кроме стола, здесь стоят четыре стула, у стены - шкаф, на стене – портрет императрицы. В кабинет входит Набоков. Он в фартуке, полностью забрызганном кровью. Набоков снимает фартук, прячет его в шкаф и обращает внимание на Штольца. Изображает на губах улыбку и садится за стол. НАБОКОВ: Я вас слушаю? Кто вы? Что вас привело к нам? Штольц поднимается. НАБОКОВ: Сидите. Штольц послушно садится. ШТОЛЬЦ: Я – лекарь Штольц Иван Иванович. НАБОКОВ: Ну? ШТОЛЬЦ: Я приехал сообщить вам очень важную новость? НАБОКОВ: Сообщайте. Я вас внимательно слушаю. Штольц проглатывает подступивший к горлу ком. ШТОЛЬЦ: Я только что был в доме его превосходительства Бестужева Алексея Петровича. Набоков бросает на него заинтересованный взгляд. НАБОКОВ: С ним всё в порядке? ШТОЛЬЦ: Да. НАБОКОВ: Продолжайте. ШТОЛЬЦ: У него в гостях была княгиня Екатерина Алексеевна. Штольц делает паузу. Набоков смотрит на него, не выказывая своих чувств. ШТОЛЬЦ: Ей стало плохо. Вызвали меня. Я её обследовал. НАБОКОВ: Ну? ШТОЛЬЦ: Екатерина Алексеевна беременна. Набоков поднимается с места.