Мультипликатор Игорь Ковалев: "Хочется рисовать как дети"
В Лос-Анджелесе в галерее Льва Мороза проходит персональная выставка известного мультипликатора, ученика Федора Хитрука и Юрия Норштейна, вместе с Александром Татарским основавшего студию "Пилот", - Игоря Ковалева. На выставке представлены кадры из его последнего авторского анимационного фильма "Молоко" и графические рисунки разных лет. С Игорем Ковалевым встретилась корреспондент "Известий" Галя Галкина.
известия: Вы с Татарским остались друзьями?
Игорь Ковалев: Да, конечно. Саша сказал мне перед отъездом в Америку: "Игорь, оттуда еще никто не вернулся! Может, я тебя никогда не увижу". Но я приехал через год и теперь приезжаю в Москву не реже одного раза в два года. Тем не менее я думаю, что в России меня не знают. Не совсем так: в анимационном мире знают. Это потому, что я делаю авторские фильмы, и потому, что я много и часто езжу на фестивали. Лет пять-шесть назад я говорил, что запросто вернусь в Москву, но теперь я так не думаю. Я очень хочу жить в Западной Европе. Наверное, в Англии. Это старая мечта. Она родилась после трех-четырех лет жизни здесь. Не могу объяснить почему. Наверное, я просто европейский человек, а не американский. Мне дышится по-другому, когда я прилетаю во Францию, Финляндию, Испанию, Россию или на Украину, где я раз в году навещаю маму. Я просто выхожу из самолета и начинаю дышать полной грудью. Хотя я уже привык к Лос-Анджелесу: 14 лет живу! Здесь, конечно, работы больше, и денег больше платят. И, наверное, себя реализовать мне было в Америке легче, чем было бы в Европе. Не говоря уже о том, что жизнь здесь комфортнее. На самом деле я жить могу везде, так как для меня главное - работа.
"И вдруг кто-то громко сказал по "воки-токи" с американским акцентом: ". твою мать!"
известия: Что вы делали для студии Габора Чупо, а что - для себя?
Ковалев: Когда я только пришел на Klasky Csupo в 1991-м, на ней работали человек сорок, но она уже была знаменита "Симпсонами". Я работал над сериалами для телеканалов "Николодеон" и "Фокс", режиссировал полнометражный фильм "Ох уж эти детки!", который заработал $100 миллионов, делал рекламу и клипы. Но когда у меня был готов сценарий очередного авторского фильма, Габор освобождал меня от студийных обязанностей до тех пор, пока я не заканчивал работу над своим фильмом. Интересно, что во время моей первой рабочей недели на студии, где я был единственным русским, кто-то решил поприветствовать меня, громко сказав по "воки-токи" с американским акцентом: ". твою мать!"
известия: Как вы думаете, почему Габор Чупо так отнесся к вам?
Ковалев: Люди говорили, да я и сам чувствовал, что ему действительно очень нравились мои фильмы. Он говорил: "Игорь, я бы хотел работать с тобой". Габор зарабатывал деньги на коммерческих проектах для того, чтобы потратить их на искусство, к которому он относил мои фильмы.
известия: Как я понимаю, его ставка на вас и на ваших московских коллег сработала.
Ковалев: Со временем студия стала одной из пяти крупнейших анимационных компаний мира, приобрела большое здание на Сансет-бульваре, в котором работали 350 человек. Я думаю, что в этом была заслуга и российских аниматоров. Но недавно наступил спад. Я как раз закончил сценарий фильма "Молоко" и вечерами на домашнем компьютере работал над макетом фильма. Габору я проговорился об этом случайно, когда мы обсуждали студийные дела. И его реакция поразила меня. Сначала он долго смотрел в окно, откуда была видна надпись HOLLYWOOD, а потом сказал мне: "С завтрашнего дня начинаешь делать свой фильм". Я спросил: "Ты шутишь?" Он сказал: "Нет. Пошли к продюсерам". Продюсеры взвыли, но спорить не стали. Когда я сделал половину фильма, Габор с извинениями сообщил мне, что больше не может финансировать мой проект. Мне пришлось успокаивать его, несмотря на то что он и так сделал для меня почти невозможное. Закончить фильм мне помог Генрих Падва, мой друг, бывший тесть и один из самых интересных людей, которых я когда-либо встречал в жизни. Я отправил "Молоко" на четыре фестиваля, которые уже отобрали его для конкурсной программы.
известия: А студия Klasky Csupo закрылась?
Ковалев: Она не закрылась, а резко сократила численность персонала из-за отсутствия заказов. Однажды кто-то сказал про хозяина студии Габора Чупо: "Все, к чему он прикасался, мгновенно расцветало: это волшебник!" Теперь ребята шутят: "Почему же в последнее время он не хочет ни к чему прикасаться?" Я думаю, что это просто судьба и что вскоре на этой студии опять все возродится. Но я уже хочу поработать в другом месте: 14 лет на одном месте - это долго. У меня есть суперпредложение из Германии на преподавательскую работу с предоставлением возможности снимать свои фильмы. Несмотря на опыт преподавательской работы и желание пожить в Европе, я не воспользовался им в прошлом году, так как был занят со своим последним фильмом. Теперь я свободен, у меня даже нет идеи будущего фильма.
известия: А где вы сейчас преподаете?
Ковалев: Я не преподаю официально. Мои ученики - студенты местных университетов, которым я даю частные уроки.
"У папы что-то было с молочницей. Мальчик тоже был влюблен в нее. И мама обо всем догадывалась"
известия: О чем ваш фильм, который в оригинале называется "Milch", то есть по-немецки "молоко"?
Ковалев: Это мои воспоминания, когда мне было лет семь-восемь. У нас была под Киевом дача, на которой в летнее время жили три поколения нашей семьи: бабушка, дедушка, мама, папа и мальчик. Все остальное придумано - молочница, папа, у которого с ней что-то было, влюбленный в нее мальчик и мама, которая обо всем догадывалась. В основе моих фильмов обычно очень простые истории, для понимания которых не требуется диалог. Этот фильм отличается тем, что его герои разговаривают друг с другом, хотя и на несуществующем языке, который придумала моя герлфренд. Людям не обязательно все понимать. Я не люблю голливудские фильмы как раз за то, что они пытаются объяснить все. Для меня искусство - это тайна. Это как будто вы смотрите в открытое окно и видите что-то. Вам это интересно, но вы точно не знаете, что это или что происходит с людьми, слова которых долетели до вас. То же самое и в искусстве. У меня есть несколько любимых фильмов, которые я не устаю смотреть, и каждый раз я понимаю что-то новое.
известия: Как вы придумываете сценарий? Что это за процесс?
Ковалев: Это похоже на ребенка, который обрел любимую игрушку и не расстается с ней: "О, где моя машинка? Я оставил ее в гостях! Нет. Где же она?!" Мама говорит: "Мы завтра заберем ее". "Нет, - протестует ребенок, - я не лягу спать без нее!" Когда я пишу сценарий и делаю свой фильм, это становится моей любимой игрушкой. Я получаю от нее удовольствие. Да, это - онанизм. Это - кайф, и это - удовлетворение. Я не могу сказать, что это - настоящее удовлетворение, но я люблю в это играть. Кстати, я очень искренний человек и могу сказать прямо, что половина фильмов, которые я сделал, мне не нравится. Когда я просматриваю их, то часто думаю о том, как и что можно было бы сделать лучше. Но это не меняет моего отношения к процессу творчества как к игре. Сценарий фильма для меня как пазл. Когда я нахожу последний кусочек и ставлю его на место, то испытываю внутреннее удовлетворение. В этот момент я осознаю, что готов начать работу над фильмом. Я не утверждаю, что я уникальный, но я не знаю ни одного другого режиссера (не встречал - уверен, что они есть), который не делает раскадровку для своих фильмов. У меня сценарий даже для 10-минутного фильма - это большой том. Например: "Дверная ручка за три кадра поворачивается вниз. После чего дверь открывается за восемь кадров, и персонаж входит в комнату за семь кадров, делает шесть шагов, где каждый шаг - приблизительно двенадцать кадров". Я делю страницу пополам: с одной стороны изображение, с другой - звук. Часто случается, что я более подробно описываю закадровый звук и меньше внимания уделяю изображению в кадре. Я не люблю звуком поддерживать изображение. Для меня важны звуки жизни, которую мы не видим, например проезжающая за окном машина, ссорящиеся люди, а не звуки поставленной на стол чашки или отодвигаемого стула.
известия: Какие еще работы представлены в галерее?
Ковалев: Рисунки из моего альбома. Хотя я сам делаю рисунки к своим фильмам, я никогда не считал себя профессиональным художником, хотя мог бы им быть. Я закончил анимационное отделение Высших режиссерских курсов в Москве, и у меня были суперучителя: Федор Хитрук, Юрий Норштейн, Владимир Пекарь и Виолетта Колесникова. Я тяготею к примитивному искусству: очень хочется рисовать так, как рисуют дети. Но это невозможно. Ведь я и сам в детстве рисовал намного лучше.