Открытый Белковский, выпуск 21 апреля
Если мы анализируем западные средства массовой информации, то мы неожиданно увидим, что федеральные телеканалы несколько заблуждаются. Заблуждаются они вот в чем. Когда мы смотрим Дмитрия Киселева или Владимира Соловьева, у нас может сложиться впечатление, что западные СМИ только и уделяют внимание России, и вообще Россия — есть крупнейшая проблема мира с точки зрения этих самых западных средств массовой информации. А на самом деле это не так. Взяв любую серьезную газету — будь-то The New York Times или The Washington Post или Le Figaro — мы с большим трудом сможем найти какие-нибудь сообщения о России.
По-прежнему героем, в какой-то степени, информационного потока остаётся Владимир Владимирович Путин, потому что он олицетворяет Россию полностью. Он не только главный российский политик. Но он и главный российский бизнесмен с огромным состоянием — от 40 миллиардов, о которых мы рассуждали ещё в 2007 году, до 250, о которых рассуждают сегодня — долларов, естественно, а не рублей. Он же главный российский художник, спортсмен, танцор, и вообще всё.
Наше всё уже не Пушкин Александр Сергеевич, как это было долгие столетия, а Владимир Владимирович Путин. Но там, где речь не идёт о Владимире Владимировиче Путине, Запад смотрит на Россию с чувством нескрываемой скуки и пытается засунуть её куда-нибудь на 12–17 полосы любых газет. Впрочем, из всякого правила есть исключения, которые это правило подтверждают.
Исключение — это тема гонения на геев в Чеченской Республике. Вот она действительно всколыхнула международные средства массовой информации и вышла на первые полосы, и поэтому о чем же нам говорить сегодня, как не об этом.
У нас же Открытый Мир, и мы должны смотреть в эту камеру глазами этого Открытого Мира. Открытый Мир, то есть Евроатлантический мир — Соединённые Штаты Америки и Евросоюз несколько изумились этим гонениям на геев в Чечне, о которых написала Новая Газета. Потому что как бы считалось, что в современной стране, которая претендует хотя бы формально или неформально на статус европейской, таких гонений быть уже не может. А выяснилось — нет, может — да, конечно. И по гендерному признаку можно преследовать людей. Это у нас — в Российской Федерации. Удивительно здесь не то, что Запад обратил на это внимание. Удивительно, что он обратил на это внимание только сейчас.
Ведь ещё недавно, три года назад, в Российской Федерации был принят закон о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних. Закон сам по себе довольно абсурдный, потому что совершенно не понятно, как говорил Эзоп, когда объяснял своему хозяину Ксанфу, как избежать необходимости выпить море, что пьяный Ксанф обещал некоему джентльмену, заключившему с ним соответствующее пари, — так сказать, как отделить море от рек в него впадающих. Ну, и в итоге Ксанфу, хозяину Эзопа, не пришлось выпивать море, поскольку алгоритм отделения моря от рек так и не был придуман. Так и здесь: чем же отличается пропаганда гомосексуализма среди несовершеннолетних от пропаганды гомосексуализма среди всех остальных?
Вот, например, в ночь с 31 декабря на 1 января я, движимый семейными обязанностями и обязательствами, посмотрел так называемый «Голубой огонёк». В слово «голубой» я в данной случае не вкладываю, никакого альтернативного смысла. В «Голубом огоньке» был номер известного певца Бориса Моисеева, который вообще-то можно расценивать как откровенную пропаганду гомосексуализма среди всех: совершеннолетних, несовершеннолетних, живых и мертвых. Ну, почему-то российская Фемида осталась безучастна к этому ролику. Она так и не смогла объяснить ни нам, ни самой себе, почему Борису Моисееву можно, а нам, всем остальным, нельзя.
Кроме того, мы знаем, что в России есть весьма влиятельные геи. Они входят в руководство Государственной Думы — чуть ли на уровне её председателя. Я не утверждаю, что председатель Государственной Думы — гей, но на этом уровне, может встретиться и гей. Заходишь в президиум Государственной Думы, вот непосредственно за стол, где сидит руководство Государственной Думы, а там — гей. Представляете себе? Нет, не представляете. Я тоже, вообщем, не представляю. Или в федеральном правительстве.
Ну когда, например, Дмитрий Анатольевич Медведев в очередной раз впадает в русский грипп — как нас учил наш великий вождь Владимир Владимирович Путин, не уберегли Дмитрия Анатольевича — когда его в очередной раз не уберегают, то заходишь в правительство, а там — исполняющий обязанности премьер-министра — и гей. Так тоже бывает. А уж в администрацию президента если зайдёшь, то просто, чтобы выполнять закон о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних, нужно просто спрятаться в туалет, потому что геи просто снуют коридорами в обе стороны. Но, несмотря на это, мы все против абсолютно гомосексуалов. У нас же страна духовных скреп и традиционных ценностей. И подобно тому, как антисемитами часто становятся скрытые евреи, то есть люди, которые хотят скрыть, что они еврейского происхождения, так и гомофобами становятся открытые или скрытые геи, которые, конечно, сами для себя не запрещают пропаганду гомосексуализма. Но для всех остальных, для всей страны, нашего многострадального русского народа, готовы её запретить.
А кроме того, в Российской Федерации есть ещё регионы-передовики, которые осваивают лучший опыт духовной скрепизации раньше и быстрее остальных. И к таким регионам безусловно относится Чеченская Республика, руководимая и направляемая Рамзаном Ахматовичем Кадыровым, Как прежде его отцом Ахматом Хаджи Кадыровым, трагически погибшим, как мы помним, 9 мая 2004 года во время парада на стадионе, когда Ахмата Хаджи Кадырова взорвали. А кто его взорвал, до сих пор неясно.
Люди, склонные к тому, чтобы обвинять во всем федеральную власть, считают, что это взорвали сотрудники главного разведывательного управления Генштаба вооружённых сил Российской Федерации. Другие люди, которые менее склонны к огульному обвинению федеральной власти во всем плохом, что происходит на территории Российской Федерации, в целом считают, что это сделали конкурирующие чеченские кланы. Поэтому Рамзан Ахматович таких фокусов не позволял за время своего правления. Он превентивно ликвидировал всех, кто мог бы ликвидировать его, имея в руках и в кармане очень важный аргумент: ярлык на управление Чечней, который выдал ему Владимир Владимирович Путин.
Мы помним, что в день трагической гибели Ахмата Хаджи Кадырова Владимир Владимирович Путин, президент Российской Федерации, принимал Рамзана Ахматовича Кадырова непосредственно в своём кабинете в Кремле и Рамзан Ахматович пришёл туда в тренировочном костюме. Ни до, ни после этого ни один человек во вселенной, вообще ни одно живое существо, включая кентавров, гуигнгнмов, рептилоидов с планеты Нибиру, не позволял себе прийти в кремлевский кабинет первого лица в тренировочном костюме. А Рамзан Ахматович это сделал, и, тем самым, с самого начала поставил себя как руководителя страны. Как говорят в Одессе: если не первый человек в стране, то и не второй. И сейчас именно гонения на геев в Чечне — это отражение того, что Чечня — это, умным словом если говорить, trendsetter — регион, который задаёт тренды. Если мы не любим геев — хотя вернусь к мысли, что в руководстве страны их достаточно много, причём не обязательно скрытых, латентных геев — и вполне открытых тоже немало, — то значит, что Чечня должна устраивать гонения на геев в троекратном размере, а то и в пятикратном.
Это и происходит. Происходит физическое уничтожение геев в Чечне. Причём уже звучат самые разные голоса, в том числе с Запада, а не вывести ли геев из Чечни. Странно, не правда ли? Ведь Чеченская Республика формально субъект Российской Федерации и часть её правового и политического пространства. Почему же надо вывозить геев из Чечни? А если завтра выяснится, что Чеченская Республика не любит евреев, надо вывозить евреев из Чечни? Кажется, впрочем, там евреев почти уже не осталось. Поэтому вывозить уже некого. А геи всё ещё есть. Как доказал нам опыт Рамзана Ахматовича Кадырова и Чеченской Республики, геи — гораздо более живучие люди, чем евреи. С чем, безусловно, и геев, и евреев надо поздравить. Геев — с тем, что они более живучие, чем евреи. А евреев — в том контексте, что жизнь не всегда лучше, чем смерть, и опыт Чеченской Республики нередко доказывает обратное. И вот, эти гонения на геев в Чечне привлекли внимание мировой общественности. Но они привлекли внимание не только мировой общественности, но и чеченского руководства в лице Рамзана Ахматовича, который обрушился на Новую Газету до такой степени, что автор материала в Новой Газете по поводу гонения геев в Чечне, Елена Милашина вынуждена была эмигрировать из страны, как мне кажется. Во всяКом случае, так утверждается. И мы снова задаемся вопросом: а Чечня — это часть Российской Федерации или не часть Российской Федерации? Если Чечня — это часть Российской Федерации, а мы знаем, что на 82 процента бюджет Чечни формируется за счёт субвенций, соответсвенно, бюджета федерального. То есть — той самой Российской Федерации, то есть нас, налогоплательщиков. Я знаю, что в России это слово не очень популярно, потому что мы привыкли к тому, что не мы — налогоплательщики, а государство — это наш кормилец. И пока это понимание наше не изменится, мы никогда не сможем психологически поставить себя в позицию, с которой мы сможем контролировать это наше государство. Мы всегда будем думать, что это нам дают случайно какие-то нефтяные доходы, которые кем-то заработаны. А заработаны они нами, это мы их даём российскому чиновничеству, а не наоборот. Ну, тем не менее, 82 процента. Чечня не хочет жить без Российской Федерации, потому что тогда не будет денег. Знаете, как говорится, не свисти — денег не будет. Чечня и не свистит — она активно утверждает собственный порядки на территории России. И федеральная власть, которая такая крутая, которая может всех по асфальту мозгами и печенью протащить, почему-то, когда речь идёт о Чечне, молчит. Она позволяет Чечне все.
А теперь краткое резюме всей этой истории. Самое правильное — это признать историческую правду, какой бы горькой она ни была. А историческая правда в данном случае состоит в том, что Россия проиграла Вторую чеченскую войну. Впрочем, проиграла она и первую. Но тогда, как бы, в 90-е годы двадцатого века об этом ещё можно было официально говорить. Сейчас не принято считать, что то, что случилось в 2003–2004 годах, когда клан Кадырова пришёл к власти в Чечне, — это фиксация победы маленькой гордой Чечни над большой, вялой, и расхлябанной Россией, то есть над нами, и поэтому Россия, как побеждённая сторона, платит Чечне дань. Но не только финансовую, не только те самые 82 процента бюджета Чечни, но и моральную, и политическую, позволяя чеченскому руководству делать все, что угодно, демонстративно игнорируя федеральное законодательство — те нормы и правила, которые должны действовать в христианской стране, которой, несмотря ни на что, всё-таки является наша Россия.
Я не знаю куда смотрит Русская Православная Церковь Московского патриархата, которая так активна во всём, что касается её интересов. Но опять же, когда почему-то происходит откровенное гонение на христианские нормы и ценности со стороны тех или иных представителей власти и, в том числе, со стороны Чеченской Республики, РПЦ МП молчит, как будто набрав святой воды в рот. Вся страна молчит. «Немотствуют уста», как сказано в Священном Писании. Потому что мы боимся той маленькой, но гордой страны, которая одержала над нами победу во Второй чеченской войне. И правильно боимся. Нам действительно страшно. Страшно и мне. В своё время спикер парламента Чечни Дукуваха Абдурахманов предлагал выслать меня из страны и лишить гражданства за то, что я рассуждал о возможности предоставления Чечне полной государственной независимости.
С тех пор уважаемый Дукуваха Абдурахманов присоединился к большинству, то есть несколько умер. Но сам комплекс идей и проблем, которые мы обсуждаем, не умер. Мы действительно должны дать ответ на вопрос: нам нужен победитель во Второй Чеченской войне в качестве субъекта Российской Федерации, или, всё-таки, победитель должен ощутить себя победителем и гордо уйти из состава этой самой федерации? Я не знаю ответа на этот вопрос, потому что я не политический лидер. Моя задача ставить вопросы, а не отвечать на них. Давайте попробуем — в этом поколении или в следующем — ответить на них вместе.