«Кто поступил в Мединститут за взятки, врачом не станет»
В Азербайджане часто жалуются на проблему неквалифицированности врачей, и большая часть населения уезжает на лечение в ближнее и дальнее зарубежье. Не к кому обращаться. Медицина на издыхании. Азербайджанская система здравоохранения превратилась в большое кладбище с дорогим и никому не нужным современным медоборудованием, воздвигнутым над нашей покойной медициной за упокой – как дорогая мраморная плита.
Но не все так безнадежно, если в наших больницах все еще работают такие врачи, как доктор Бахтияр Зейналов. Его имя стало нарицательным в азербайджанской педиатрии… Если на спасение новорожденного уже не остается шансов, то последней инстанцией в этой стране все еще остается этот самый доктор Зейналов.
Об этом молодом и талантливом враче, спасающем жизни новорожденных детишек, я услышал от глубоко уважаемого эксперта в области образования Асифа Джангирова. Его рассказ побудил меня встретиться с доктором Бахтияром Зейналовым. Встреча вылилась в очень интересную беседу о проблемах и достижениях отечественной медицины. Впрочем, читайте сами…
- Давайте начнем с рассказа о том, где Вы получали медицинское образование?
- Я поступил в медицинский институт в России в Кирове, но уже на втором курсе перевелся в Азербайджанский Мединститут. И фактически сразу по окончании которого уехал в Санкт-Петербург, где проработал около 10 лет: 1-ая Детская городская клиническая больница, 17-ая детская городская клиническая больница имени св. Николая Чудотворца, кафедра анестезиологии и неотложной педиатрии СПбГПМА.
Закончил клиническую ординатуру, затем аспирантуру, защитил кандидатскую диссертацию. Ну, а после наступил «японский период» в моей жизни. Будучи в Петербурге, я выучил японский язык, сдал языковой экзамен Ноурёкусикен, и уехал в Страну восходящего солнца. Там получив врачебную лицензию Японии, я работал врачом в лучших клиниках Японии – Императорском Национальном центре охраны и развития детства в Токио и Детской клинике префектуры Нагано. Был участником нескольких общенациональных исследовательских проектов, защитил докторскую диссертацию.
- Я спросил о том, где Вы получали медицинское образование, неспроста. Каков был уровень преподавания в АМИ и не в нем ли причина того, что ныне мы имеем кадровые проблемы в отечественной медицине?
- В АМИ преподавали блестящие педагоги: Михаил Иванович Ливанов, Эсмеральда Григорьевна Мустафа-заде, профессор Горхмазов Б.М., профессор Бабашев Б.С.. Это – личности с большой буквы, и я горжусь тем, что имею честь называть себя их учеником.
Но они были в состоянии дать знания только тем, кто стремился к их получению. А вот по этой части, увы, были проблемы. Я никогда не понимал родителей, которые готовы были платить огромные взятки за поступление своих чад в АМИ, и получение ими хороших, но «дутых» оценок, за получение ими диплома врача.
Я убежден в том, что в АМИ должны поступать люди, искренне желающие стать врачами. Влюбленные в эту профессию юноши и девушки будут «грызть гранит науки» до поздней ночи, читая «Атлас анатомии человека» Р.Д. Синельникова, изучая фармакологию, биохимию и т.д..
Тот же, кто поступил в АМИ за взятки по желанию родителей, ничего этого делать не будет. И в итоге он не станет врачом, а будет лишь обладателем диплома АМИ. Таков печальный итог ситуации, когда человек занимается не любимым делом, не той профессией, в которой он себя видит, даже когда спит
- Спрошу конкретнее: какое количество Ваших однокурсников по АМИ в итоге стали хорошими врачами?
- Пусть на меня никто не обижается, но таковых процентов 10-15. Только 4-5 человек из всей нашей институтской группы вообще в итоге стали докторами. Скажу больше. Из 10 обладателей красного диплома АМИ, о которых я знаю, только 1 стал доктором высокого уровня.
- Перейду к тому, чем Вы непосредственно занимаетесь – реанимации новорожденных детей. Какие новорожденные дети самые тяжёлые?
- Самыми тяжелыми новорожденными детьми пожалуй являются – экстремально недоношенные малыши и дети с врождёнными аномалиями, требующие хирургической коррекции.
- Какое количество экстремально недоношенных детей удалось спасти в Вашей клинике?
- Таковых на сегодняшний день – 8 человек. Последний на сегодня случай - это выживший родившийся весом в 700 граммов малыш. Борьба за его жизнь идет вот уже 6 месяцев и сегодня с большой долей вероятности можно говорить о том, что нам удастся - Иншаллах - одержать полную и окончательную победу в этой борьбе за жизнь маленького азербайджанца. Что касается хирургической патологии новорождённых, то за последние 2 года к нам поступили 3 новорождённых с врождённой диафрагмальной грыжей, и все 3 выжили. Это одна из самых тяжёлых патологий современной неонатальной реанимации, и в лучших клиниках мира процент смертности более 40%.
- Правда ли, что в подавляющем большинстве случаев у нас в стране предпочитают не бороться за жизнь экстремально недоношенных детей?
- К сожалению, да. Потому что это очень тяжелый и зачастую неблагодарный труд. Плюс в Азербайджане отсутствует механизм спасения жизни экстремально недоношенного новорожденного человечка. Этот механизм подразумевает наличие команды докторов, команды медсестёр и руководства медицинского учреждения, которое бы прислушивалось к мнению и требованиям этих команд.
Кроме того, в Азербайджане практически отсутствует понимание сложности борьбы за жизнь новорожденного. К сожалению, в подавляющем большинстве случаев родители детей, родившихся с различной сложности проблемами со здоровьем, убеждены в том, что раз они платят деньги, то результат лечения должен быть стопроцентно положительным. Это – ошибочный подход.
Ведь даже в лучших медицинских клиниках США процент выживаемости у экстремально недоношенных детей держится на отметке в 85%. В лучших клиниках Японии – 85,5%. В Южной Корее - 70%. Как видим, даже в самых развитых странах мира, где имеется высочайший уровень медицины и технологий, нет 100%-ного показателя выживаемости у таких детей.
Помимо этого, даже в самых развитых странах есть серьёзные проблемы с качеством жизни уже спасённых малышей. У более чем 30% таких детей есть проблемы со слухом, со зрением, проблемы неврологического дефицита.
Но весь цивилизованный мир борется за жизнь этих детей, и мы тоже у себя в стране своим маленьким согражданам обязаны дать шанс. Мы делали, делаем и будем делать все, что возможно в каждом конкретном случае и даже больше, но надо чётко понимать, что мы не волшебники и не боги.
- Но разве Вы не согласны с тем, что наши граждане платят большие деньги за лечение своих детей и потому считают себя вправе требовать стопроцентно положительного результата?
- Согласен, что наши граждане платят огромные, по сравнению с уровнем средней зарплаты в стране, деньги за лечение новорожденных. К примеру, если ребенок лечится в частной клинике, в которой есть практически все необходимое оборудование, то это обходится где-то в 120-150 манатов в сутки.
Экстремальный недоношенный ребенок, родившийся, например, весом в 700-800 граммов, лежит в больнице по 70-80 суток. Соответственно, это обходится его родителям в 7-8 тысяч манатов. А ведь это еще я не учитываю стоимость дорогостоящих лекарств, которые могут понадобиться в процессе лечения! Их цена может составлять и несколько сотен, и даже тысячу манатов. Понятно, что все эти затраты неподъемны для среднестатистической азербайджанской семьи.
- Каков выход из этой ситуации?
- Нам давно уже нужно было пойти по пути развитых стран мира, где эта проблема давно решена путем внедрения медицинского страхования. В той же России, где я работал долгие годы, родитель знает, что имея полис обязательного медицинского страхования, он гарантирует своему ребенку получение квалифицированной медицинской помощи.
Да, этот полис не покрывает стоимости очень дорогих лекарств, но он покрывает стоимость пребывания ребенка в больнице, а также где-то 30-40% его лечения. Это ведь огромное облегчение для тех, чей ребенок попал в беду.
Увы, у нас же в стране медстраховку имеет мизерный процент граждан. В основном - это работники зарубежных компаний, крупных банков и государственных корпораций. Остальным приходиться выкручиваться, влезать в долги. Всего этого можно избежать путем введения обязательного медицинского страхования.