Издание книги, что взорвет вам мозг
Тихая буря уходящих дней - роман о жизни простых людей, чьи судьбы переплетаются друг с другом. О дружбе и лжи, о ценностях, целях, утраченных мечтах и вселенских надежд. Роман о том, как люди выживают при внутреннем крушении человеческого и что происходит с ними после, когда буря утихает.
Закрытый мир произведения наполнен яркими представлениями о легкой и простой жизни, которые смешиваются с реальностью бытия и разрывают героев изнутри. Мир, где людские пороки переплетаются с мимолетной красотой, где царит яркое прошлое и туманные представления о будущем. Где одни теряют себя в водовороте однообразных дней, а другие пытаются отыскать свое счастье.
И конечно же, неподвластная с*** - любовь. Во всех ее проявлениях.
Для каждого из нас, эта история будет интересна по-своему. Ведь любой человек в этой жизни сталкивался с трудностями, непониманием, симпатией, ложью. Все мы когда-то теряли смысл, убивались из-за прошлого, заливая горечь чем-то крепким. Не важно кто вы, девушка или парень, носите ли вы зимой шапки или курите через нос, эта история ворвется в вашу жизнь, словно буря и не отпустит до самого конца.
После прочтения некоторые вопросы в вашей голове исчезнут, вы по-другому будете видеть вещи, которые казались слишком сложными. На вас так же может обрушится прошлое со всеми последствиями и запоями. Одно могу сказать точно – эта книга изменит вас, изменит навсегда.
Поэтому, сядьте поудобней и приготовьтесь перейти черту. Не волнуйтесь, будет не слишком больно.
Немного строк из романа:
- Во мне много ненависти. Порой я ненавижу себя за это.
- Ну ты же это делал только ради того…
- Чтобы насолить ей. Да, в потемках сознания может я и думал вернуть ее, но это все куда-то со временем упорхнуло, – он огляделся по сторонам, - видишь этот тоннель? Его построили еще до революции. Гениальный архитектурный ход. Все настолько взаимосвязано, поезда мчатся сверху, машины и грузовики внизу. В то время, это было отличным решением совместить инфраструктуры.
- К тому, что в то время, проезжая мимо этого тоннеля люди охали от удивления, а я, смотря на это гениальное творение, представляю только свою бывшую.
Андрей не всегда был таким. Под бурю своих чувств он порой вытворял необъяснимые вещи. Постоянно писал открытки и слал через почту, дарил много цветов и читал стихи, написанные на салфетки десятью минутами ранее. Иногда, он просил меня переодеться в доставщика цветов и отнести посылку по адресу. Чтобы было правдоподобно, я надевал кепку и старую синюю куртку, которые носили подростки-курьеры в то время. Он был болен ей, а она болела глупостью и легкомыслием. Я видел его, его глаза походили на два больших сияющих шара, которые освещали путникам дорогу. Вспоминая то время и глядя на настоящего Андрея, можно было прийти к выводу, что это два разных человека.
- Мы сами копаем себе яму, – сказал он, – а ирония заключается в том, что этих ям куча, но мы все равно копаем ту же самую, спускаясь все глубже и глубже. Наверное, я докопал ее до пределов ядра, где сварился в собственных глупых мыслях о светлом будущем."
Цитаты можно найти в паблике вк (название такое же, как и у романа)
Ну а вообще, если я вас хоть немного заинтересовал своими каракулями, то вы можете через гугл найти проект на бумстартере и поддержать его (в гугл "тихая буря уходящих дней"). Я буду рад этому и сделаю все возможное, чтобы вам понравился роман.
Ссылку бы на скачивание или что-то подобное
Детский ТопИздат ч.4
Сбрендил для вас,
Как издавали и продавали книги в Европе XVIII века: от ярмарок до книжных пиратов
А также баснословные гонорары Гёте и почему у «Робинзона Крузо» такое длиннющее название
Книжная лавка на рынке, ок. 1790 г. Иллюстрация из книги Рихарда Витмана «История немецких книготорговцев»
В XVIII веке книги в Европе производились, распространялись и выглядели не так, как сегодня. Чтобы лучше понять, на что был похож мир книгоиздания и книготорговли 300 лет назад, попробуем проследить типичный путь рукописи от автора до читателя.
Писательские гонорары
Разумеется, сначала писатель должен был передать произведение издателю. Если последнего устраивало качество текста, он отправлял книгу в печать, а автор получал свой заслуженный гонорар — или не получал. Дело в том, что на протяжении большей части XVIII века с писателями было принято расплачиваться частью тиража, которую те в дальнейшем могли продавать сами.
Иногда к «книжной» части оплаты добавляли небольшую сумму наличными, но полностью к денежным расчетам в Европе перешли только к концу столетия. Причем речь шла только о разовой выплате: никаких процентов с продаж не получали даже самые популярные авторы.
Постепенно переход к денежным гонорарам все же способствовал появлению писательства как независимой профессии. Процесс был долгим и нелегким: читающая публика хоть и увеличивалась, но все равно насчитывала лишь пару десятков тысяч человек на весь континент. В то же время гонорарная система привела к чудовищному имущественному неравенству в литературной среде. Писательские заработки могли различаться даже не в разы, а на порядки.
Скажем, Гёте за издание полного собрания своих сочинений получил от издателя Иоганна Фридриха Котты 65 тысяч талеров — в пересчете на нынешние деньги это примерно 1,6 миллиона евро. А вот «немецкому Крылову» Христиану Геллерту за его сборник басен — один из главных бестселлеров эпохи — заплатили всего 20 талеров, на которые взрослому человеку с семьей нельзя было прожить и месяца.
Немецкий издатель и промышленник Иоганн Фридрих Котта. Художник Карл Лейборд, ок. 1830 г. Источник: wikipedia.org
Успех отдельных счастливчиков привлекал сотни молодых людей, надеявшихся разбогатеть благодаря своему таланту. Но и в следующем, куда более хлебном для литераторов веке, Оноре де Бальзак высмеивал подобные устремления в романе «Утраченные иллюзии», что уж говорить про времена просвещенного абсолютизма. Для таких амбициозных, но не сумевших пробиться в элиту писателей во французском языке даже появилось ироничное прозвище «Руссо сточных канав», основанное на созвучии фамилии великого швейцарца и названия канализации: «les Rousseau des ruisseaux» («ле Руссо́ де рюиссо́»). Обреченные на нищету, многие из них с радостью восприняли Великую французскую революцию, став одной из опор нового режима — как, например, знаменитый журналист Жан-Поль Марат.
Почему случилась Французская революция и чем она так похожа на все последующие мировые революции. Александр Чудинов, Дмитрий Бовыкин «Французская революция»
Средний гонорар за книгу в Англии составлял примерно 100–200 фунтов — значительно больше годовой зарплаты квалифицированного рабочего, но все равно куда меньше той прибыли, которую получали издатели. Состояние самого богатого бизнесмена в отрасли, Томаса Райта, к моменту его смерти в 1798-м оценивалось в 600 тысяч фунтов — примерно 27 миллионов нынешних. Коллеги Райта от него, конечно, заметно отставали, но и Томас Кэделл со своими 150 тысячами фунтов, и даже Чарльз Дилли с относительно скромными 80 тысячами могли бы уверенно претендовать на место в гипотетическом списке британского Forbes XVIII столетия.
Писатели прекрасно понимали, что их, в общем, дурят, но сделать с этим ничего не могли. Редкий пример удачного сопротивления — краудфандинговая кампания немецкого поэта Фридриха Готлиба Клопштока, организованная им в 1774-м для выпуска без посредников своего трактата «Немецкая республика ученых». За написанную на основе библейских мифов эпическую поэму «Мессиада» Клопшток практически получил статус немецкого национального поэта, поэтому ему легко удалось найти волонтеров для рекламы своего начинания.
Профинансировать публикацию согласились 3,5 тысячи человек со всей страны — список подписчиков, предварявший основной текст трактата, занял почти 70 страниц. Но повторить достижение Клопштока было почти невозможно: в отсутствие интернета налаженные профессиональные связи издателей все же оказывались решающим преимуществом.
Немецкий поэт Фридрих Готлиб Клопшток. Художник Иенс Юль, 1779. Источник: wikipedia.org
Изготовление книги
Так или иначе, на следующем этапе рукопись попадала в типографию. От зарождения книгопечатания в Европе до эпохи Просвещения прошло три века, но технологический процесс почти не изменился — попади Гутенберг на любое предприятие 1750-х годов, он наверняка бы почувствовал себя как дома. Текст собирали из сменных литер, вырезанных из дерева или отлитых из металла, потом литеры покрывали чернилами и при помощи пресса вдавливали в лист бумаги. Бумагу, как и в XV веке, делали преимущественно из старых тряпок, которые для этого размягчали, вываривая в кипятке. Работали по-средневековому, гильдиями, с мастером во главе, учениками и подмастерьями, годами ожидающими сложного ритуала для перехода из одного статуса в другой.
Готовые листы и тетради отправляли автору на вычитку. Жалобами на бесконечные ошибки наборщиков и необходимость вновь и вновь вносить исправления наполнены письма буквально всех литераторов того (да и позднейшего) времени от Свифтадо Шиллера. Ситуация осложнялась тем, что в работе у цеха всегда находилось сразу несколько заказов, поэтому литер не хватало; хранить идеально выверенный набор не могла себе позволить даже крупная типография. Для каждого тиража все приходилось начинать заново.
Со временем старые гильдии приходили в упадок, и закрытые, часто семейные коллективы сменялись коммерческими фирмами с наемными сотрудниками. Скоро в книгопечатании стали использовать и паровой двигатель: всю последнюю треть XVIII века вели эксперименты по соединению двигателя с печатным прессом, и в XIX веке усилия увенчались успехом. Наконец, был изобретен принципиально новый способ печати изображений — литография. Если раньше иллюстрации, как и слова, нужно было вырезать на дереве или металле, то в литографии рисунки переносились на бумагу с плоской печатной формы. А еще стало возможно печатать цветные иллюстрации — до этого их просто раскрашивали вручную.
Печатный станок XVIII века, который находится в музее Colonial Williamsburg (США) и работает до сих пор. Источник: colonialquills.blogspot.com
Сбыт на рынке. Книжные ярмарки
Дальше товар нужно было реализовать на рынке. По большей части обе роли — книготорговцев и книгоиздателей — выполняли одни и те же люди, владельцы магазинов сами обеспечивали себе ассортимент. При небольших тиражах (средние цифры для нового романа — 750–1000 экземпляров) у такого совмещения было много плюсов: меньше издержек, прямая связь с покупателем, оперативное принятие решений.
Но имелся и очевидный недостаток — ограниченность выбора в каждом отдельном магазине. Откуда продавцы-издатели могли взять новинки своих конкурентов? Если связываться с каждым магазином по отдельности, то на всю остальную работу просто не будет хватать времени. Для решения этой проблемы и возникли книжные ярмарки. В том или ином виде подобные мероприятия проходили во всех странах Европы, но крупнейшими единогласно признавали германские, в Лейпциге и Франкфурте.
Книжный магазин. Художник неизвестен. Источник: музей Рейксмюсеум (Нидерланды) / rijksmuseum.nl
Ярмарки той поры совсем не похожи на Non/fiction или КРЯКК. В первую очередь это были не открытые литературные фестивали, а встречи специалистов, которые обменивались новостями и собственной продукцией. Причем книгами именно обменивались, а не покупали и продавали: до наступления эры бестселлеров рыночная стоимость тома не определялась потенциальным спросом у аудитории; куда важнее было качество материалов, из которых он был изготовлен. Бартер, несмотря на свою архаичность, позволял поддерживать хрупкий баланс между издателями, не давая одному из них захватить лидерство.
До нас дошли подробные каталоги ярмарок за последние 400 лет, и мы неплохо представляем, как менялись вкусы читателей. Первое, что бросается в глаза, — огромная доля религиозной литературы. Речь не только о Библииили молитвенниках, но и о так называемых душеполезных сочинениях и разного рода пособиях по моральной философии. Считалось хорошим тоном подарить юноше сборник нравоучений, а уж девушке ничего, кроме них, читать и вовсе не следовало.
Дидактическая литература занимала тогда примерно ту же нишу, что сегодня отведена популярной психологии — непосредственного разговора с человеком о его жизни. Как только эту функцию на себя взяла беллетристика, в каталогах началось сокращение религиозного раздела. Если в начале века на него приходилось около 20% от общего числа новинок, а на художественную литературу — всего 6%, то к 1800 году положение стало ровно противоположным. Романы, стихи и драмы были отнюдь не самым большим сектором книготорговли, но точно самым быстро растущим.
Лейципгский рынок, на котором проходила и Лейпцигская книжная ярмарка. Художник неизвестен, ок. 1800 г. Источник: wikipedia.org
Расслоение среди писателей отразилось и на их издателях — за «золотые перья» развернулась нешуточная борьба, и преимущество в ней изначально принадлежало лейпцигским фирмам. Их поддерживало правительство Саксонии, и косвенно, через ярмарку, они контролировали каналы распространения, предлагали авторам более высокие гонорары и вскоре превратились в фактических монополистов. Скоро саксонцы решили навязать остальным издателям свои условия и перешли на денежные расчеты вместо бартера. Не привезти домой свежего Клопштока или Геллерта было нельзя — на них был спрос, но каждая поездка на ярмарку теперь грозила разорением, ведь у маленького издателя откуда-нибудь из Баварии саксонцы могли в ответ не взять вообще ничего.
Книжные пираты
Кроме всего прочего, монополисты подняли розничные цены на собственные издания, сделав их почти недоступными для среднего класса. Прослойка недовольных профессионалов и огромный общественный запрос — что еще нужно для возникновения пиратства? К слову, пиратство в строгом смысле слова не являлось мошенничеством из-за отсутствия законов, защищающих авторские права. При первых признаках неприятностей с властями тираж или оборудование переправляли в соседние земли, а спустя пару месяцев возвращали как ни в чем не бывало.
Писатели к пиратам относились скорее благожелательно: переиздать можно было только уже напечатанную работу, деньги за которую, следовательно, были давно получены. Раз не было процентов с продаж, то и возмущаться нелегальному распространению своих произведений не имело смысла. Один берлинский издатель, напечатавший пиратское собрание сочинений Гёте, прислал писателю в качестве благодарности сервиз тончайшего фарфора. Пираты вообще считали себя не ворами, а апостолами идей Просвещения. Лишенные возможности выставляться на ярмарках, они — и не только в Германии — организовывали целые сети по доставке книг в самые отдаленные уголки Старого Света и тем восполняли лакуны в охвате традиционной торговли. Конечно, качество бумаги или чернил в подобных изданиях было куда ниже, но благодаря им, например, «Фауст» оказался в домах, которые точно не назовешь зажиточными.
Даниэль Ходовицкий. Работа тьмы. 1781. Аллегорический рисунок, сегодня похожий на карикатуру: книжный пират грабит честного издателя, снимая с него последнюю рубашку. Источник: wikimedia.org
Наконец, пиратство оставалось единственным эффективным средством борьбы с цензурой, безраздельно властвовавшей на континенте и особенно в его интеллектуальном центре — Франции. В отличие от своих соседей французы предпочитали проверять содержание издаваемых книг до, а не после их поступления в магазины. На каждом сочинении должна была стоять королевская марка, удостоверяющая соответствие написанного общественной морали и законодательству страны. Более того, даже к уже допущенным цензурой книгам могла постфактум предъявлять претензии Церковь, требования которой зачастую были еще жестче, чем у светских властей.
Как циркулировали идеи в Европе XVIII века: эзотерика, политика, наука. Роберт Дарнтон «Месмеризм и конец эпохи Просвещения во Франции»
В результате столь серьезных ограничений около 40% всех изданий, циркулировавших на территории королевства в XVIII веке, было выпущено подпольно, причем довольно часто за рубежом. Американский историк Роберт Дарнтон иронично назвал полосу у восточной границы Франции «плодородным полумесяцем»: именно там, от Амстердама вдоль по Рейну до Западной Швейцарии, печатали самые дерзкие философские трактаты, самые фривольные романы и самую острую сатиру на французском языке. Оттуда по отлаженной схеме книги переправляли в Париж, Лион, Монпелье и другие города. Объемы импорта вольнодумных книг во Францию были настолько велики, что с ними считались даже местные правительства. Так, возглавлявший Кёльн епископ на словах обличал атеизм просветителей, но фактически не препятствовал контрабанде книг через Рейн: слишком многие в городе получали от нее прибыль.
Французский королевский двор пытался усидеть на двух стульях. С одной стороны, он обязан был преследовать любую крамолу, но с другой — Вольтер, Дидро и Руссо, безусловно, представляли гордость страны. Этой двойственностью объясняется противоречивая политика в отношении свободы слова во второй половине столетия. Цензурное ведомство выдавало негласные разрешения на выпуск сочинений без надлежащей маркировки при условии, что французские издатели укажут в качестве места публикации Швейцарию или Нидерланды.
Еще ярче эту запутанность демонстрирует деятельность одного из главных цензоров Старого режима, Кретьена де Мальзерба. Во время очередного скандала Мальзерб был вынужден отозвать лицензию у многотомной «Энциклопедии» — это был главный проект просветителей, в котором они мечтали собрать всю доступную научную информацию о мире и человеке и изложить ее без уступок любой религии. Одновременно с отзывом лицензии все тот же Мальзерб предупредил коллектив «Энциклопедии» о готовящихся полицейских обысках и арестах.
Французский государственный деятель и цензор Кретьен де Мальзерб. Художник неизвествен. Источник: wikimedia.org
Неудивительно, что к началу революции Франция напоминала сокровищницу, доверху набитую самыми роскошными книгами всех времен и народов. В своей «Истории чтения» аргентинский писатель и библиофил Альберто Мангель рассказывает, как хаосом пользовались иностранные коллекционеры. Франция кишела их агентами, скупавшими на вес дворянские собрания манускриптов и печатных редкостей. Одному из них пришлось арендовать два многоэтажных дома, чтобы разместить все находки до погрузки на корабли.
Известный испанский романист Артуро Перес-Реверте не так давно тоже не устоял перед соблазном написать об охотниках за фолиантами — герои его книги «Тень гильотины, или Добрые люди» в разгар террора (1793–1794 годы) отправляются в Париж, как раз чтобы добыть первое издание «Энциклопедии». Именно на гильотине, кстати, окончил свою жизнь Кретьен де Мальзерб: либеральный чиновник проголосовал в парламенте против казни короля и был вынужден последовать на эшафот за своим прежним сюзереном.
Проблема нехватки печатных книг по фундаментальным трудам
Всё это — в большей степени — учебники. И, их постоянно приходится листать туда-сюда, это — не просто повествование, которое читаешь по порядку. Такое сложно читать в цифре. Не говоря о том, что всё это фундаментальные труды, и украсят домашнюю библиотеку.
Предлагается маякнуть издательствам, что мы готовы, пусть несколько переплачивать, но покупать такие книги в красивых обложках, и по предварительному заказу (что называется — печать по требованию), т.к. очевидно, массовым спросом такие книги не пользуются.
Если есть какой-то ценный труд, который выше не упомянут — давайте здесь это обсудим плз.
Было бы круто потом где-нибудь запустить на основе этого массовый опрос: "Какой из представленных трудов вы более всего хотели бы иметь в домашней библиотеке?". Есть интересное сообщество в VK под такую задачу (некое сообщество меценатов, не буду говорить название). Но, там, к сожалению, не так живо, как на Пикабу. Но на Пикабу нет опросов( Или я не знаю какой-то хитрой техники. (Здесь это, наверно, неприличное слово, но, на реддите они есть, сори()
И, в результате, было бы круто, чтобы разные издания обратили внимание на этот запрос, и сделали у себя на сайтах красивую кнопку: "Заказать печать Капитала (к примеру)", где издательство уже выбрало — и правильное издание, и правильный перевод, и уже нарисовало красивую обложку, и уже собрало какое-то кол-во отзывов о своей печатной версии этой книги.
Немного о Литературных Неграх
О том кто такие литературные рабы и их быте
Уже довольно продолжительное время тружусь литературным негром. Это такие специальные ребята, которые нужны если вы очень хотите издать свою книгу (преимущественно в художественной литературе), но что-то вам мешает. Бывает что мешает отсутствие литературного дара и вдохновение покидает вас, едва написана первая строчка (ну не всем же везёт родиться писателями). Бывает и наоборот - строки у вас родятся с бешеной скоростью, как кролики в жаркой Австралии. Но читатели почему то плюются, а редакторы и издатели называют вас графоманом (бездари!). Случается что вы человек настолько занятый на своей работе, что времени на давно задуманную рукопись не хватает от слова "совсем". Или наоборот, вы маститый писатель, который имел неосторожность заключить с издательством контракт на десяток книг в известную всей стране серию, но муза покинула вас уже на третьей. Всякое случается в этом лучшем из миров ((с)«Кандид, или Оптимизм» Франсуа Мари Аруэ, он же некто Вольтер).
Итак предположим что вы пришли в издательство и сообщили им что можете осчастливить их ну просто невероятно крутой книгой. А если они очень попросят, то может быть даже двумя. Допустим даже что вы разговариваете с кем-то кто принимает в издательстве решения, а не с сотрудником ресепшена, который с вежливой улыбкой передаст вам визитку с адресом электронной почты, куда вы можете свою чудо рукопись прислать. Итак, вы в издательстве и вашу рукопись изучает тот, кто может её опубликовать. Если вы не известный писатель с десятком опубликованных ранее успешных книг, то это как бы уже фантастика, но допустим. Посмотрел этот самый принимающий решения на ваше творение и предложил подождать некоторое время до тех пор, когда ваш рассказ включат в какой-нибудь сборник. Да, из произведений десятка авторов, схожей с вашим творчеством тематики. К сожалению таких рассказов в недрах издательства пылится немало и в зависимости от популярности выбранного вами направления, пролежать ваша рукопись может и пару лет запросто. Вам это скорее всего не подходит, потому как гениальностью своего видения мира нужно поделиться немедленно.
И тут вам предлагают другой вариант - издательство может издать вашу книгу на коммерческой основе. Ну то есть в первом случае, вы бы получили 20-30% от стоимости каждой проданной книги, но зато все расходы на редактора, корректора, иллюстратора, верстку, полиграфию, хранение и распространение этих самых книг несёт издатель. А во втором, всё это удовольствие вы оплачиваете самостоятельно. И от продажи получите 60-80%. И ждать почти не нужно. Посчитав все плюсы и минусы на листочке, вы приходите к выводу: нужно брать! И спешите заключить сделку. Но есть одно но. Если выбранное вами издательство называется не «МамкинИздатель» и имеет хоть какое-то представление о том как пишется и продаётся литература, то вам выкатят небольшой такой список требований к вашему произведению. Листов на пятьдесят. И к слову все они правомерны и выработаны сотнями тысяч успешных и провальных тиражей, а не для того чтобы срубить с вас побольше бабла. Ну не только для этого во всяком случае. И издавать без их соблюдения, вас откажутся.
Начнём с того что вашу рукопись отдадут редактору. Да, это сотрудник издательства. Да, ему нужно заплатить. Зато он честно вычитает вашу рукопись. Параллельно составляя два документа: Рекомендации и Техническое задание. Рекомендации могут быть как вполне конкретными, вроде замены имени "Картахен" на "Изольда", так и расплывчатыми, типа "поработать над последовательностью повествования в главе 17". Техническое задание, это более детальный документ, в котором редактор укажет все "слабые" по его мнению места в произведении, со своими рекомендациями как именно стоит эти места обыграть. Если издательство крупное и хорошее, редакторов будет минимум двое. И критики тоже будет в два раза больше. В принципе, если на данном этапе вы творчески переработаете своё творение, то ваш опус тут-же уйдёт к корректору, который займётся правкой орфографических, пунктуационных и стилистических ошибок в тексте. Да-да, редакторы не правят такую фигню. Они изучают вашу рукопись с точки зрения связанности повествования, ищут логические и ситуационные ошибки. В общем занимаются творчеством. Так вот если вы готовы воспринять критику и быстро отработать - дело в шляпе.
Но в реальности, восемь из десяти авторов не готовы вырезать из своего произведения целые куски текста и заменять их на нечто иное, порой меняющее всю задумку. Работа над редактурой идёт у них медленно, через себя и чаще всего заканчивается ничем. Рукопись зависает, автор погружается в депрессию или в другое увлечение. Зато и трат почти никаких: только на редактора. Все довольны, все танцуют. Ну кроме автора. Вот тут на сцену и выходят скрытые прежде в тенях "Литературные негры". И это я тут не расово ругаюсь, нет. Просто сложившееся с давних времён самоназвание профессии. Хотя в СССР существовал термин "литературный обработчик". Но "негр", всё таки отражает суть работы поточнее. Вам не расскажут о нас в метро и бабушки у подъезда. Нас как будто бы нет. Но в качестве жеста доверия, специальный человек в издательстве поделится с вами этой тайной.
Сработавшаяся команда за щедрое вознаграждение примет в свои мягкие лапки ваше драгоценное произведение и все пожелания редакторов издательства. Нежно расчленит ваш труд на главы и сюжетные ветки. Иллюстратор, при наличии финансирования нарисует десяток картинок по самым ярким сценам из вашей книги. И вы даже выберете одну из них в качестве обложки. Вам предложат несколько вариантов развития ситуаций, которые вызвали у редакторов возражения. И на этот раз уже Вы будете давать рекомендации и высказывать пожелания, а не кто-то другой. Красота! Предупредительный литературный батрак даже может взять на себя нелёгкое дело согласования вашей позиции и издательской, по принципиальным моментам. Вообще феерия. Причём в принципе не важно на какой стадии готовности ваша рукопись. Уже вычитана редактором? Прекрасно! Литературные негры возьмут с вас вполне подъёмную сумму. Есть рукопись которую никто не читал или почему-то отказывается после первого абзаца? Не проблема. Нужно будет немного доплатить, но всё согласуется и издастся. Есть только общий набросок с пожеланиями или и вовсе общий концепт? Ну. Придётся значительно добавить, но и так ваша книга увидит свет. Вообще никаких идей кроме названия? А вы уверены что вы точно хотите издать книгу? Да? Ну ладно, и это тоже реально. Хотя и за очень странные деньги.
В общем ЛН это такие очень полезные хомячки, деятельность которых может вызывать у вас самые разные чувства от "Я тоже так хочу!" до абсолютного непринятия, но они есть. И прямо сейчас скорее всего снова пишут очередную главу очередной книги из растиражированной серии модного писателя/писательницы.