автореферат диссертации по филологии, специальность ВАК РФ 10.01.01 диссертация на тему: Московский литературный салон кн. Зинаиды Волконской
Полный текст автореферата диссертации по теме "Московский литературный салон кн. Зинаиды Волконской"
Московский государственный университет им. М.В.Ломоносова
На правах рукописи САЙКИНА Наталья Владимировна
Московский литературный салон кн. Зинаиды Волконской.
Специальность 10.01.01 - русская литература
Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук
Работа выполнена на кафедре истории русской литературы филологического факультета Московского государственного университета им. М.В.Ломоносова
доктор филологических наук Д.П.Ивинский
доктор филологических наук, профессор М.В.Строганов кандидат филологических наук С.И.Панов
Ведущая организация Институт мировой литературы РАН
Защита диссертации состоится "_Ц. "_" 2002 г.
в " " часов на заседании диссертационного совета Д 501.001.26 по русской литературе и фолклористике при Московском государственном университете им. М.ВЛомоносова. Адрес: 119899, Москва, Воробьевы горы, МГУ, 1 корпус гуманитарных, факультетов, филологический факультет С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке М1*У.
Автореферат разослан "_" "_" 2002 г.
Ученый секретарь диссертационного совета
кандидат филологических наук, доцент /. КА.Олшщъъ
Предмет настоящей диссертации - история московского литературного салона кн. З.А.Волконской, а также ее литературные отношения и творчество. Хронологические рамки исследования обусловлены временем пребывания Волконской в Москве с октября 1824г.по 30 января 1829 т.
Московский салон Волконской просуществовал немногим более четырех лет и занял одно из центральных мест в литературной и культурной жизни русской дворянской элиты второй половины 1820-х гг. Имена многих посетителей его известны и значимы. Огромный интерес представляет общение Волконской с аббатом Андре Мерианом (преимущественно эпистолярное), Вяземским, Тургеневыми, с кругом Веневитинова, Пушкиным, Мицкевичем, Каролиной Япиш (Павловой), Шаликовым, Иванчиным-Писаревым, а также с А.Я.Булгаковым - своеобразным зеркалом московской общественной жизни. Две персоны из этого списка - А.Мериан и кн. П.И.Шаликов всегда оставались в тени более известных литераторов, между тем они сыграли огромную роль в становлении литературной репутации Волконской. Некоторые эпизоды истории салона стали хрестоматийными, равно как и образ его хозяйки, вокруг которой "веяла и трепетала атмосфера искусства" [1], С именем Волконской неразрывно связаны произведения поэтов, прославленных и не очень известных, оно часто встречается в переписке и в воспоминаниях современников. О ее салоне упоминали и упоминают все, кто в той или иной мере занят изучением литературы и культуры пушкинской эпохи или просто испытывает потребность почувствовать ее атмосферу, "тот воздух, которым эта эпоха дышала" |2].
1. Гаррие М.А. Кп. Зинаида Волконская и ее время. M., 1916. С.8
Архив Волконской оказался разделен между многими городами и государствами; поэтому неизбежным представляется появление все новых исследований, которые дополняют историю салона или уточняют сложившиеся представления о взаимоотношениях его участников, Яркое свидетельство тому - новейшие статьи и книги таких авторов, как И.Я.Канторович (1996), изучавшей ту часть архива Волконской, что оказалась в Гарварде, исследователей итальянской "волконскианы" И.П.Бочарова и Ю.П.Глушаковой (2000), В.М.Фридкина (1997), Б.Арутюновой, опубликовавшей новые письма к Волконской императора Александра I (1994). И все же, несмотря на то, что количество трудов о Волконской и ее салонной деятельности постоянно возрастает и новые исследования документированы очень основательно, практически не выявлена литературная позиция Волконской и ее салона на фоне московской литературной жизни, по сути, если и не вовсе чуждой, то долгое время, как иностранке в своем отечестве, ей не достаточно понятной.
Литературное творчество Волконской до января 1826 г., когда она сочинила на русском языке оду "Александру I" (М., 1826), не было русскоязычным. Помимо французских стихотворений "на случай" Волконская являлась автором четырех новелл ("Quatre novelles", M., 1819) и итальяноязычного либретто на основе, пьесы Шиллера "Giovanna d'Arco" (Рим, 1821); оба произведения были рассчитаны на узкий круг, в отличие от исторической повести "Tableau slave du cinquième siècle" (Париж, 1824, анонимно), "Славянская картина пятого века", выдержавшей в русском переводе П.И.Шаликова два издания (М., 1825; М., 1826). В это же время Волконская работает над исторической повестью "Ольга" ("более поэмой в прозе", по определению ее сына А.И.Волконского
[3]), также сочиняя ее на французском языке. В период 1824-1825 гг. русский язык недостаточно знаком ей. Но именно в "московский" период ее жизни у Волконской сложилась возможность реализовать себя в амплуа русской писательницы, и она предприняла попытку ею стать, при поддержке издателя "Дамского Журнала" Шаликова, с одной стороны, круга "Московского Вестника", с другой, и кн. П.А.Вяземского, ее "проводника" в среде московских карамзинистов.
Степень научной разработки темы. Первая биография Волконской принадлежит Н.А,Белозерской (1897). М.К.Азадовский указал на так называемую "Строгановскую Академию" - тип предреволюционного французского салона, повлиявшего на мировоззрение и творчество Волконской (1939); Ю.М.Лотман развивает эту тему: салон в России 1820-х гг. - "явление своеобразное, ориентированное на парижский салон предреволюционной эпохи и, вместе с тем, существенно от него отличающееся" (отличие - в поклонении посетителей хозяйке, своеобразном "служении рыцарей избранной даме") [4]. Исследование С.Н.Дурылина "Любомудры у Гете в Веймаре" (1932), посвященное, в частности, визиту Волконской к Гете, с которым она была эпизодически знакома с 1813 г„ содержит ряд сведений о сотрудниках "Московского Вестника" - постоянных посетителях московского салона княгини. Опыты реконструкции литературного облика салона предпринимались М.И.Аронсоном и С.А.Рейсером (1929), Н.Л.Бродским (1930), ^.Муравьевым (1987). "Концептуальный" характер салона Волконской, организованного
3. Oeuvres choisies de la princesse Zëiieide Wolkonslcy, née p-sse Bcloselsky. Paris et Karlsruhe, 1865.P.XIÏ
4. Лотман Ю.М. Культура и взрыв, М„ 1992. С.155-156
как место встречи культур Европы и России, был отмечен Н.Г.Охотиным (1989), опиравшимся, помимо музыкальных проектов княгини, на статью И.В.Киреевского "О русских писательницах" (1831) и на выдвинутый ею в начале 1830-х гг., но осуществленный полувеком позже И.В.Цветаевым "Проект Эстетического музея". Сходные идеи высказывали В.М.Фридкин (1997), И.Я.Канторович (1996), И.Н.Бочаров и Ю.П.Глушакова (1991; 2000). Салону Волконской посвящены также содержательные работы В.Э.Вацуро (1989) и Р.Е.Теребениной (1975; 1978). Особый интерес исследователей всегда привлекал архив Волконской; ему посвящены труды Ф.И.Буслаева (1896), Я.Б.Полонского (1938), А.Трофимова (1966), И.Н.Бочарова и Ю.П.Глушаковой (1991; 1999; 2000), М.Ш.Файнштейн (1989), В.М.Фридкина (1991), И.Я.Канторович (1996).
Новизна работы определяется не только введением в научный оборот новых архивных документов, но и акцентированием литературных отношений Волконской в Москве, выявлением ее "включенности" в московскую литературную жизнь (или попытку в нее включиться), ее "помощников" и ее "противников"; постоянных посетителей салона. Мы видели свою задачу также в том, чтобы дополнить литературную биографию Волконской "московского" периода, а вместе с тем уточнить атрибуцию ряда текстов, связанных с жизнью салона (например, стихотворение Дм.Веневитинова под условным названием "Последние стихи", посвященное Волконской), время и обстоятельства вхождения в ее салоп некоторых посетителей, прежде не вызывавшие сомнений (например, знакомство Волконской с И.В.Киреевским). Для этого были критически пересмотрены опубликованные источники и введены в научный оборот новые документальные материалы.
Ценным источником оказалась переписка Волконской с А.Мерианом, И.И.Козловым, П.И.Щаликовым, И.В .Киреевским, письма С.А.Соболевского, СЛ.Шевырева и Н.М.Рожалина, хранящиеся в РГАЛИ (Ф.172 [Волконская]. Оп.1. Ед.хр.55-60; Ф.450 [Соболевский]. Оп.1. Ед.хр.2-3; Ф.236 [Киреевские]. Оп.1. Ед.хр.52, 495; Ф.557 [Шаликов]. Оп.1. Ед.хр.6; Ф.250 [Козлов]. Оп.1. Ед.хр.34). Ряд новых сведений удалось обнаружить также в ОР РГБ (Ф.41 [Булгаковы]. К.66. Ед.хр.25; Ф.222 [Панины]. К.19.Ед.4; фонд Елагиных). Были проанализированы в свете новонайденных документов и опубликованные уже источники: письма и дневники современников, мемуарные свидетельства и литературная продукция современников, посвященные Волконской "маргинальные" журнальные публикации.
Практическое значение работы. Результаты нашего исследования, изложенные в настоящей диссертации, могут быть полезны при составлении биографий и летописей жизни и творчества Волконской, Пушкина, Мицкевича, Шаликова, Козлова, комментировании сочинений авторов-участников салона Волконской, а также в вузовском преподавании (учебные курсы по истории русской и польской литературы).
Апробация результатов исследования. Положения диссертации излагались на чтениях "Студенты - Пушкину" в Музее им. А.С.Пушкина (Москва, 2001 г.). По теме диссертации опубликованы три статьи.
Структура работы. Диссертация состоит из введения, десяти глав, заключения, библиографии и приложения (представляющего летопись московского салона кн. З.А.Волкоиской 1824-1829 гг.).
Основное содержание работы.
Во Введении к диссертации обосновывается актуальность темы, формулируются цели и задачи исследования, рассматривается историография вопроса.
Глава первая посвящена общению Волконской и дипломата барона Андре Мериана, которому удалось вдохновить ее на создание двух исторических произведений - "Tableau slave du cinquième siecle" ("Славянская Картина пятого века") и "Ольга", оставшаяся незавершенной. Смерть его весной 1828 г. если и не положила конец литературным планам, связанным с повестью "Ольга" (количество глав ее не увеличилось, появился лишь их перевод на русский язык), то в значительной степени лишила Волконскую стимула для дальнейшего творчества. Письма Мериана к Волконской свидетельствуют о его надеждах на то, что Волконская сможет представлять его интересы в русских научных кругах - пропагандировать разработанную им лингвистическую систему, покровительствовать тем или иным научным трудам или лицам (например, И.А.Гульянову) [5]. Можно предположить, что Мериан не вполне хорошо представлял литературную жизнь Москвы и Петербурга. Так, он наделил Волконскую рекомендательным письмом к А.С.Шишкову [6] (личность и лингвистические устремления которого ему, по-видимому, импонировали [7]), между тем тому вряд ли могла понравиться сочинительница франкоязычной исторической повести, написанной почти полностью на материале первого тома "Истории Государства Российского" Н.М.Карамзина. Этимологические примечания к
5. РГАЛИ. Ф.172. Оп.1. Ед.хр.55, Л.7-8
6. РГАЛИ. Ф.172. Оп.1.Ед.хр.55. Л.32об.-33, 38
7. РГАЛИ. Ф.172. Оп.1. Ед.хр.59,Л.1-2
"Славянской картине. " (отмеченные впоследствии Н.А.Полевым как заслуживающие внимания), были, несомненно, инспирированы Мерианом. Мериан был добровольным рецензентом всех произведений Волконской [8] и, как мог, старался поощрять ее на создание новых, отмечая недостатки прежних. В очень завуалированной, дипломатичной форме он указал на некоторое однообразие стиля Волконской в ее "Четырех новеллах" [9]. В письмах Мериана обсуждался также проект "Русского Общества", "Société russe" (назначением которого была пропаганда отечественных древностей) и при нем "Русского журнала", выпускаемого сразу в двух версиях, русской и французской, и рассчитанного на международный резонанс [10], Но в Москве уже существовало "Общество Истории и Древностей Российских", Волконской оставалось только вступить в него. Предложение княгини организовать "Патриотическую Беседу" (1827) явилось новой попыткой осуществить идею "Русского общества" и "Русского журнала".
В главе второй рассматривается начало литературной и музыкальной деятельности Волконской в Москве. Создавая свой салон в конце 1824 г., княгиня прежде всего спешила зарекомендовать себя как талантливая исполнительница европейского музыкального репертуара, обладательница уникального голоса. Первым "общемосковским" мероприятием с участием Волконской стал концерт 8 декабря в пользу пострадавших от наводнения, послуживший ее знакомству с московскими "аматерами", которые впоследствии принимали
8. РГАЛИ. ФЛ72.0и.1.Ед.хр.57(1). Л. 1-2; Ед.хр.59.Л.5
9. РГАЛИ. Ф Л 72 .Оп. 1 ,Ед ,хр. 5 5. Л. 1
10. РГАЛИ.Ф.172.0п,1. Ед.хр.56(2). Л.17об„ 29
участие в музыкально-артистических мероприятиях ее салона (в постановке опер Россини "Танкред" и "Итальянка в Алжире", в водевиле Дм.Веневитинова "Нежданный праздник", в концертах, становившихся событиями столичного значения); музыкальная основа салона Волконской отражена в определении Вяземского, самом поэтичном из всех существующих; "музыкальный замок волшебной феи, где все пропитано, пресыщено было музыкой, до чего ни дотронешься, раздаются созвучия, где стены пели. " [11]. Параллельно развиваются ее литературные отношения, новые и прежние. Одной из ключевых фигур салона Волконской является давний ее знакомый (не позднее, чем с 1819 г.) кн. П.А.Вяземский, в лице которого Волконская обретает дружественного представителя крута московских младших карамзинистов. Не будучи в центре внимания в салоне Волконской, Вяземский, тем не менее, вносит в его существование огромный вклад: как мы предполагаем, именно Вяземский познакомил Волконскую с Шаликовым, Н.А.Полевым, Пушкиным, Мицкевичем, Боратынским. В данной главе рассматриваются завязавшиеся около первой половины декабря 1824 г. взаимоотношения Волконской с Шаликовым. Это знакомство открывает перед ней возможности публиковаться в "Дамском Журнале". Для Шаликова Волконская является воплощением его чаяний: выбрав темой своей повести историю древних славян, она воплотила замысел, используя "Историю государства Российского" Н.М.Карамзина (ссылки на "Историю. " составляли пятую часть книги). Повесть, однако, была написана по-французски, и чтобы адаптировать ее к русскому литературному процессу как исторический труд россиянки-писательницы, требовалось
11. Остафьевский архив кн.Вяземских. СПб, 1908. Т.З. С.223
осуществить руский перевод, что и было сделано издателем "Дамского Журнала". В первом же своем посвящении Волконской Шаликов использовал мотив иноземного таланта, русского по происхождению, а значит, не вполне потерянного для отечества: "Ты наших дщерь небес./ Их суд судил и произнес:/ Будь славой Севера, надеждой, красотою, / И благодарные, гордимся мы Тобою!". Впрочем, незадолго перед тем данный мотив возник в статье Г<реча> [12]; эта же мысль еще в 1813 г. прозвучала в письме А-Я.Булгакова И.П.Оденталю при пересылке одной из злободневных французских пародий Волконской (и, наконец, о том, что Волконская - талант, Россией утраченный, написал в своей статье "О русских писательницах" в 1831 г. И.В.Киреевский, как бы подводя итог все этим мыслям и высказываниям). Таким образом, этот мотив не был нов для Волконской, но именно он сопровождал все ее пребывание в Москве. Благодаря популяризаторским усилиям Шаликова, не прошло и двух месяцев после появления русского перевода повести в свет, Волконская была рекомендована в члены Общества Любителей Российской Словесности.
В главе третьей рассказывается о том, что, связав вольно или невольно свою литературную судьбу с Шаликовым, Волконская обрела и благосклонность некоторых других литераторов его круга -тех московских карамзинистов, которые устойчиво поддерживали отношения с "Дамским Журналом" и его издателем. К таковым принадлежали Н.Д.Иванчин-Писарев и М.Н.Макаров. С Иванчиным-Писаревым Волконскую объединяет и близкое соседство их подмосковных имений; именно к нему она обращается, когда в Обществе Истории и Древностей Российских требуется сделать
12. Сын Отечества. 1824. 4.95. №29. С.129-135
доклад о коллекции супруга ее сестры. Сообщение Иванчина-Писарева, прочитанное в Обществе Истории 28 января 1826 г., является одним из поводов посещения Волконской этого заседания (вторым поводом послужил доклад М.П.Погодина о варяжском происхождении "благоверной кн, Ольги").
В данной главе рассматривается также поездка Волконской в Петербург, ознаменованная встречей ее с Александром I и посещением слепого поэта И.И.Козлова, посвятившего ей два стихотворения, "Мне говорят: она поет. " и "Плач Ярославны", опубликованных вскоре в "Дамском Журнале". Образ Волконской -"романтической Пери", не выходящий в творчестве Козлова из ряда "небесных" образов женщин, посетивших его, в дальнейшем фигурирует и в посвящениях Волконской, принадлежащих другим поэтам (среди них Дм.Веневитинов, И.В.Киреевский, Мицкевич). Сравнение с "Пери . Кашемира" в стихотворении "Мне говорят. ", по всей вероятности, свидетельствует об осведомленности автора о писательской деятельности княгини (одна из ее новелл называлась "Дитя Кашмира"). Из стихотворения следует также, что Волконская и Козлов были знакомы прежде, ибо он "помнил", "каким огнем сияли очи голубые" и "видал Певицы образ незабвенный" - если, конечно, речь шла не о внутреннем зрении. С Козловым княгиня вступила в поэтический диалог - обмен стихами в 1839 г. стал заключительным "аккордом" их дружбы. Волконская, в тот момент уже во многом посвятившая себя религии, не забыла своих музыкальных устремлений, составлявших часть ее существа, и это отразилось в посвящении "Другу-страдальцу" ("Ты арфа страданья. "), которое сохранило и объединило два главных мотива ее жизни, музыку и религию. Свой ответ Козлов построил на сходных мотивах ("Я арфа тревоги, ты арфа любви. ").
К апрелю 1825 г. относится и первая полемика, в ходе которой не раз упоминалось имя Волконской, - полемика о "галлицизмах", одним из поводов к которой послужила "Славянская картина".
Главы четвертая и пятая посвящены формированию и упрочению литературной репутации Волконской в Москве. 16 октября 1825 г., за труд в области отечественной истории, Волконскую "предложили" и "выбрали" в почетные члены Общества Истории и Древностей Российских [13]. Эти события позволили ей завязать знакомство с И.М.Снегиревым и A.A. Писаревым, представителями "научного мира" Москвы. Той же осенью Волконская предприняла первые решительные шаги к сотрудничеству с "Дамским Журналом". Шаликов напечатал посвященные Волконской стихи Козлова, а вместе с тем свое стихотворение к ней. В стихах Шаликова Волконская в первый раз была печатно уподоблена Коринне. Осенью же 1825 г. у Волконской читали "Горе от ума", а также готовились к постановке "Танкреда" [14], осуществленной только в 1827 г. От известия о смерти императора Волконская "почти неделю была больна и не вставала с постели" [15], однако траурное событие послужило творческим импульсом для создания главного произведения, написанного ею на русском языке в Москве - оды "Александру I". Что касается декабрьских событий 1825 г., никаких экстраординарных мнений гю этому поводу в декабре она, вероятно, не выразила; косвенным подтверждением тому является письмо АЛ. Булгакова к КЯ.Булгакову, в котором, комментируя слова графини
13. И.М. Снегирев и дневник его воспоминаний с 1821 по 1865 год. СПб, 1871. С.129
14. РГАЛИ. Ф.172. Оп.1. Ед.хр.485 ("Мемуары неустановленного автора"). Л.618
15. ОР РГБ. Ф.222 (Панины). К. 19. Ед.хр.4. Л.2
Е.П.Риччи, назвавшей "Милорадовичеву смерть позорной", он был уверен, что "такой глупости" "Зинаида11 "верно бы11 не сказала [16].
В четвертой главе мы вводим в научный оборот мемуары художника Манцони, рисовавшего панораму города в апреле - мае 1825 г. и около полугода прожившего в особняке Волконской и в имении Воронцово по ее приглашению [17].
В середине января 1826 г. Волконская получила цензурное разрешение на свою оду, вскоре напечатанную как отдельно, так и в "Дамском Журнале" и "Московском Телеграфе" (последняя публикация состоялась при посредничестве Вяземского).
Особенности строфики оды, написанной разностопным ямбом, позволяют предположить следующее: Волконская сочиняла оду, зная, что та послужит стихотворным текстом для кантаты.
В тексте оды Волконская апеллирует к одической традиции XVIII в., еще живой в александровское время: она архаизирует язык, используя церковнославянизмы (речешь, гряди, гробница, десница, порфира, чело, очи, столп, венец. ). Она цитирует Державина: "Будь на троне человек" ("На рождение в Севере порфирородного отрока" [1779]) и активно прибегает к риторическим фигурам; собственно, композиция оды образуется чередованием вопросительных и восклицательных конструкций. Архаизируя свой "поэтический опыт", Волконская вместе с тем стремится учесть элегический стиль, как он сложился у Карамзина и его последователей. Настойчивые упоминания о душе в данном контексте (смерть, память, любовь, вечность, смирение, человечность) заставляет вспомнить о словоупотреблении
16. Русский Архив, 1901.Т.2. С.351
17.РГАЛИ. Ф.172. Оп.1. Ед.хр.485, Л.бб-77
Жуковского и его последователей. "Рыцарь наших лет", вероятно, "перекочевал" в оду из названия повести "Рыцарь нашего времени", не имея, однако, в тексте Карамзина иных соответствий. Но эта же фраза могла иметь биографический оттенок, если апеллировала к одному из писем императора к Волконской, заключавшемуся девизом ордена Подвязки