Об истории храма («Троицкое слово» №3, 2003)
Старинные фотографии панорамы Верхнеудинска наглядно показывают, что если бы мы оказались в XIX столетии, то одним из самых замечательных архитектурных строений уездного центра Западного Забайкалья была Свято-Троицкая кладбищенская церковь. Это сегодня она стоит за многоэтажными каменными домами, и лишь сияющий на солнце золотой крест колокольни указывает на наличие храма Божиего.
А тогда, два столетия тому назад (и до середины XX века) величественный силуэт храма возвышался на пустынном косогоре. От центральной площади Верхнеудинска с уникальным Гостиным двором, зданием Присутственных мест и прочими строениями городового управления вел Нерчинский (Московский) тракт, огибая стороною городское кладбище. В центре его и возвышалась Свято-Троицкая церковь, органически входившая в комплекс доминантных строений Верхнеудинска.
Сюда, на кладбище, никогда не зарастала народная тропа. Поэтому Свято-Троицкий храм был единственным в Улан-Удэ местом, где власти долго не решались объявить о его закрытии. Более того, община её значительно увеличилась за счет притока верующих христиан из других, уже закрытых церквей города и республики. Церковно-приходской Совет даже брал на себя гражданскую смелость защищать другие закрываемые богоугодные заведения, причем не только христианские. На обоснованные жалобы прихожая властям БМАССР не раз приходилось оправдываться за свои самоуправства перед ВЦИК СССР. Если бы не закрытие Свято-Tpoицкой церкви в 1940 году, то через 5 лет храм обрел бы государственную поддержку на дальнейшую деятельность. Если бы не эти печальные 5 лет, то можно было бы констатировать, что с самого дня своего открытия Свято-Троицкая кладбищенская церковь не закрывалась вообще. Однако храм был закрыт, причем самым последним по всей Бурят-Монгольской АССР. В 1945 году открыли Вознесенский храм за Удой, поскольку пяти лет хватило властям для того, чтобы превратить Свято-Троицкий храм в руины, а кладбище — в городской парк «культуры и отдыха». На могилах предков теперь крутились карусели, проводились аттракционы, гремела «бесовская» музыка, ублажая души и тела оторванной от христианства молодежи.
Однако век разгула и осквернения святынь продолжался недолго. Через 40 лет краеведы и православные граждане сумели вернуть поруганный храм прихожанам и начали его реставрацию. Общественные работы, проводимые бескорыстно и на добровольной основе, стали символом единения народа с церковью, возрождения православия в Бурятии. Первое богослужение состоялось 28 декабря 1991 года, на следующий год водрузили первый крест на куполе храма, а первый благостный звон девяти колоколов раздался 14 сентября 1994 года. Храм сразу же стал центральным по всей республике: здесь располагалось Бурятское благочиние Читинской и Забайкальской епархии РПЦ, позднее переведенное во вновь открытый Свято-Одигитриевский кафедральный собор.
Сегодня Свято-Троицкий храм продолжает расширять свою деятельность. Практически завершилась реставрация главного придела, благоустраивается территория бывшего городского кладбища, увеличивается численность общины, новая власть города и республики более внимательно относится к делам и заботам верующих. В день памяти Святителя Иннокентия Иркутского, 9 декабря 2000 года, Преосвященнейший Евстафий, епископ Читинский и Забайкальский, освятил полным, архиерейским, чином придел во имя Святителя Иннокентия, Иркутского чудотворца. Это было первое освящение церкви полным чином в Бурятии за многие последние десятилетия. 2 марта 2002 года Преосвященнейший Евстафий провел уже Великое освящение Троицкого придела Свято-Троицкой церкви. В 2001 году православная община церкви при поддержке ООО «Эгрегор» начала выпуск первого в республике и епархии Духовного историко- краеведческого альманаха «Троицкое слово Забайкалья». Президент РБ Л.В. Потапов в своем приветственном слове выразил уверенность, что это издание станет значительным событием в духовной и культурной жизни нашей республики и соседней Читинской области. Оно свидетельствует о возвращении народа к своим корням и истокам, к Вере своих отцов и дедов. Преосвященнейший Евстафий, епископ Читинский и Забайкальский, сказал, что это церковное издание облегчит искания тех людей, которые ищут дорогу к Богу, дорогу к храму, дорогу к истине, к радости уготованной всем любящим Господа.
I. Начальный этап истории храма
Несмотря на то, что Свято-Троицкий (Троице-Кладбищенский) храм был третьим по счету каменным церковным зданием Верхнеудинска (1798 -1809 гг.), начальный этап его истории хорошо прослеживается до второй половины XVII столетия.
Известно, что Удинский острог, основанный русскими казаками-землепроходцами в 1666 году, долгое время не имел собственного храма. Только в 1695 году требования жителей крепости были удовлетворены. Заготовленный три года назад строевой лес был использован на возведение за короткие сроки церкви во имя Всемилостивого Спаса Нерукотворного Образа (Древние церковные грамоты… — Казань, 1875. — С. 73-74). Судя по «Чертежу земли Иркуцкаго города» С.У. Ремезова (1701 г.), она представляла типичный образец храмового строительства того времени (пример — Зашиверская церковь).
Однако тот же чертеж в стороне от острога и жилой слободы размещает шатровую часовню, о которой С.У. Ремезов пишет: «у города часовня». Аналогичные часовни, между прочим, изображены за стенами Селенгинского и Иркутского острогов. Особенно характерный абрис этой часовни левее крепостных стен Удинска передан в «Орографической книге Сибири» того же автора за 1690 год, когда желание гарнизона о сооружении Спасской церкви еще находилось на стадии обсуждения епархиального начальства в Тобольске. По нашему мнению, это кладбищенские часовни, характерные для селений русских старожилов прошлых веков. Именно в этом месте обнаружены захоронения казаков и посадских людей в лиственничных колодах, датированные XV II столетием (Тиваненко А.В., 1995, с. 48,54-56). В памяти жителей старого Верхнеудинска в XIX столетии сохранялась молва, что здесь было «старое кладбище». Вероятно, оно принадлежало посадским людям христианского вероисповедания, так как по другую сторону острога (выше по течению р. Уды) находилось другое кладбище — «башкир, бывших здесь во дни оны на кордонной службе» (т.е. на казачьей в острожном гарнизоне) (Паршин Н.В.. 2001. с. 29-30).
Согласно «Древней Российской Вивлиофики» за 1791 год, одна из древних деревянных церквей Удинской слободы «перенесена на другое место, где ныне кладбище, а вместо оной построена каменная, в 1770 году» («Древняя Российская Вивлиофика», с. 330). Дата 1770 года совпадает с датой освящения первого этажа Свято-Одигитриевского кафедрального собора — 27 мая 1770 года (Жалсараев А.Д., 2001. с. 235). Следовательно, речь идет о перенесении на старое казачье кладбище здания первоначального Свято-Одигитриевского собора (ранее именовавшемся Богородице-Владимирским). И действительно, на плане Удинска середины XV II века накануне градостроительной перестройки (Тиваненко А.В., 1995. с. 68, рис. 14) мы видим некое храмовое строение на месте нынешней Свято-Троицкой церкви. Поскольку две другие церкви (Спасская и Петро-Павловская) сгорели, то «кладбищенская» церковь в конце XV III века являлась единственным храмовым строением, сохранившимся с рубежа XV II — XV III столетий. К концу XVIII века она же была заменена каменным Свято-Троицким кладбищенским храмом. Видимо, поэтому этот храм, как правопреемник старой Свято-Одигитриевской церкви, вплоть до советского времени считался приписной церковью Свято-Одигитриевского кафедрального собора. Но в любом случае доказывается, что Свято-Троицкий кладбищенский храм (в XV II веке — часовня) изначально стоял на казачьем кладбище близ стен острожной крепости.
II. Организация Верхнеудинского городского кладбища
По канонам православия умерших граждан следовало хоронить в «освященной» земле, то есть поблизости от церквей. Поэтому до 1772 года покойников погребали при всех Верхнеудинских храмах — Спасском, Петропавловском, Богородице-Владимирском и Одигитриевском соборе. Ограды церквей служили как бы небольшими кладбищами; иногда хоронили даже в самих церквах, под полом. Однако город Верхнеудинск рос довольно быстро, и в церковных оградах не хватало места, чтобы вместить всех умерших. Поэтому при церквах постепенно начинают хоронить главным образом лиц, связанных с данной церковью: священников, купцов-вкладчиков, жертвовавших крупные суммы для строительства, ремонта или приобретения утвари для Божьих храмов, представителей городской администрации.
После императорского указа 1772 года возникают первые так называемые общие кладбища. По новым правилам городские кладбища должны были отстоять не менее чем в 100 саженях (213 м) от жилых построек. Наиболее благоприятными местами в санитарном отношении для кладбищ считались возвышенные участки местности с песчаной почвой или хрящом. Глубина могил по русским законам XIX в. составляла 1,7 -1,8 м, а расстояние между могилами — до 1,2 м. Детские могилы разрешалось располагать теснее и копать до меньшей глубины (Жалсараев А. Д., 2001, с. 246-247).
По данным Н.В. Паршина, новое городское кладбище было отведено рядом со старым, где погребались православные, умершие в больнице. Вероятно, речь идет о самом первом погосте, находившемся еще при первой острожной часовне. Здесь во время землеройных робот вскрывались захоронения в лиственничных колодах, что являлось практикой XVII столетия. Когда вокруг Свято-Троицкой церкви стали сооружать ограду, то некоторые могилы с крестами старого погоста не попали на территорию вновь учреждаемого городского кладбища. На нем (при Свято-Троицкой церкви) «граждане Верхнеудинска после разных треволнений в житейском море почат вечным сном». Восточнее него, в непосредственной близости, существовало небольшое татарское кладбище, «на котором были похоронены члены семейства татарина Ахура, в прежние времена торговавшего в Верхнеудинске». Впрочем, во времена Н.В. Паршина (около 1865 года) оно лет десять как бездействовало и практически было уничтожено. «Частокол, которым было обнесено кладбище, и могильные срубы начали от времени разваливаться, а потому нашелся какой-то добрый человек, который ограду и срубы изрубил на дрова. ». Ближе к реке Уде, но выше по ее течению возле старого Нерчинского (Московского) тракта, в сосновом лесу еще к середине XIX столетия встречались такие же развалившиеся срубы еще одного Верхнеудинского кладбища. По преданию, на нем были погребены башкиры, служившие когда-то в городе на кордонной службе (Паршин Н.В., 2001, с. 29-30).
II. Строительство храма
Третья каменная церковь Верхнеудинска, построена в 1798-1809 годах. Три ее престола освящены: в «холодном» храме — во имя св. Троицы (1816 г.); в «теплом» северном приделе — Покрова Божией Матери (1818 г.); в южном — святителя Иннокентия, Иркутского чудотворца (1856 г.) (НАРБ, ф. 186, oп. 1, д. 216, л. 3).
Церковь возведена на кладбище, на возвышенной части городской территории, восточнее рыночной площади, и поэтому стройный силуэт здания был хорошо виден из любой точки Верхнеудинска. Наряду с двумя другими — Свято-Одигитриевским собором и Спасской церковью — храм являлся высотной доминантой панорамы старого города и благодаря своему удачному расположению включался и в состав архитектурного ансамбля уездного центра.
По мнению специалистов, архитектура Свято-Троицкой церкви своеобразна, но вместе с тем в ней много традиционного, общего с более ранними православными храмами Забайкалья. Черты сходства четко прослеживаются в ярусной обработке центральной главы, главок алтаря и приделов. В них нашли отражение традиции, восходящие к культовому зодчеству Северо-Восточной Руси XVIII в. с его своеобразной трансформацией барочных элементов. Завершение колокольни сочетанием купола и шпиля также является вариантом ставших традиционными образов ранней церковной архитектуры.
Пластическая обработка стен сдержанна. Хорошо видно, что здание Свято-Троицкого храма строилось в период смены в архитектуре стиля барокко классицизмом, утверждение которого в Сибири несколько запоздало. Поэтому в трактовке деталей фасадов соседствуют формы провинциального барокко и наивного классицизма. Главное достоинство Свято-Троицкой церкви заключается в стройности и изяществе, усиленное особенно выигрышным местоположением на возвышенной части центра города Верхнеудинска (Минерт Л.К., 1983а, с. 25-26).
Начинал строительство храма верхнеудинский купец Василий Пахолков, а завершал его купец Афанасий Налетов (Жалсараев А.Д., 2001, с. 248).
IV. Особенности архитектуры здания
В целом объемно-пространственная композиция Свято-Троицкой церкви относится к типу, вариантами которого являются два других более ранних храма города Верхнеудинска • Свято-Одигитриевский собор и Спасская церковь. Но особенность архитектуры состоит в наличии двух боковых приделов к колокольне и трапезной, причем северный придел и трапезная составляют единую площадь молельного зала, а южный придел соединен с ним тремя арочными проемами.
Эта особенность стала возможной потому, что Свято-Троицкую церковь строили в две очереди. Сначала возвели без южного придела. Поэтому на начальном этапе храм был ассиметричным против композиционной оси здания. То, что сегодня является арочными проемами в южной придел, представляло три больших окна. Южный придел построили лишь в 1850-х годах.
Свято-Троицкий придел церкви имеет в плане почти равный квадрат 10,20 х 10,60 метров. Завершается сомкнутым сводом с восьмиугольным фонарем. Лестницы в толще стен северо-западной стороны вели на хоры и колокольню. Пол из лещадных плит впоследствии выкрасили охрой, поверхности стен и сводов побелили известью. Интерьеры церкви росписей не имели. Главными декоративными элементами являлись иконостасы, покрашенные кармином, с позолоченной резьбой деталей (НАРБ, ф. 248, оп. 3, д. 39, л. 172-174,218; д. 163, л. 238-240).
Колокольня также квадратная в плане (8,80 х 8,80 м) и почти полностью охватывается объемами приделов, незначительно выступая из плоскости западного фасада. Два яруса колокольни также квадратные в плане, но два следующих — восьмиугольные. Ярус звона прорезан арочными проемами. На сводчатое перекрытие первого яруса ведет лестница в толще стены. Далее, на площадке третьего и четвертого ярусов, лестница уже деревянная с перилами.
Изначально Свято-Троицкая церковь имела 5 колоколов, причем вес самого большого из них достигал 32 пудов. Сегодня установлено 9 колоколов.
Нижний этаж колокольни, как обычно, служил в качестве паперти. Над главным входом перед колокольней выступает арочная сень на квадратных каменных столбах.
Габариты всего здания храма составляют 24.40 х 40.20 метров. Во время реставрационных работ 70-80-х годов XX века обнаружено подвальное помещение, которое нами исследовано лишь под папертью. Основную площадь его заполняли кирпичные склепы захоронений, правда, с изъятыми останками погребенных. По неподтвержденным сведениям отсюда в юго-западную сторону вел и некий подземный ход. Впоследствии отверстие в подвальное помещение было замуровано при воссоздании лестницы на паперть под арочной сенью.
V. Воспоминания верхнеудинцев о церкви
В старинных описаниях города Верхнеудинска достойное место отводится и Свято-Троицкой кладбищенской церкви. Например, забайкальский краевед и педагог Н.В. Паршин (1830-1878) говорит о ней как о бесприходной, но подчеркивает, что после построения южного придела церковь преобразилась и «в целом получила лучший вид». По его словам, жители города были уверены, что при храме имелся «колодезь» глубиною до 40 саженей (около 85 метров). Но это, скорее всего, описка, ибо представляет колодец весьма значительных размеров. Самый глубокий колодец в Якутии 52 саженей (около 111 метров), вырытый в толще вечной мерзлоты, относится к чудесам Сибири. В условиях Верхнеудинска более приемлемо говорить не о саженях, а о аршинах, что также само по себе относится к числу рекордных глубин. Интересно, что слух о месторасположении этого колодца совпадает с мнением тех же старых верхнеудинцев XIX столетия о существовании при Удинском остроге (находившемся неподалеку от нынешней Свято-Троицкой церкви) тайника — то есть подземного хода к реке Уде за водою. Будто бы некий городничий, «заклятый враг археологии», приказал сломать обветшавшие крепостные стены и завалить тайники под предлогом, что в них могут укрываться беглые (Паршин Н. В.. 2001, с. 27-28; Гирченко В.П., б/г., с. 4). Согласно нашим исследованиям, дело происходило в 1812 году, когда верхнеудинский городничий П.К. Решетников принял решение сломать все старинные здания и сооружения города, пришедшие в полную негодность. В их числе была названа и «крепость старая деревянная, состоящая на горе, когда я кем построенная неизвестно» (НАРБ, ф. 11, оп. 3, д. 82. л. 15-17 — «Дело о различных строениях казенных, состоящих в городе Верхнеудинске до 24 февраля 1811 года»).
Между прочим, таинственный колодец являлся одной из удивительных местных достопримечательностей, и после сноса крепости некоторые любознательные жители даже пытались его разыскивать (устное сообщение А. П. Трунева). История обрастала легендами и в одном из номеров столичного дореволюционного журнала «Нива» даже была опубликована заметка о подземном ходе, который якобы проходил через гору и дно реки на другую сторону Уды, т.е. в казачью станицу (устное сообщение A.M. Куртика). Однако на самом деле тайный ход к реке так и не был прорыт из-за скального грунта. Остатки его были обнаружены в 1896 году при ломке камня (Минерт Л.К., 19836, с. 228, сн. 70).
Тот же Н.В. Паршин в связи с Свято-Троицкой церковью почему-то описывает историю с ограждением кладбища. Первоначально кладбищенская церковь была обнесена деревянною оградою, которая со временем развалилась. «Постройка тянется несколько лет и едва ли окончится в будущем году» (по дате публикации очерка, речь идет о 1865 годе). «А со времени начала дела о построении новой ограды считают, кажется, лет 12» (т.е. она начата около 1853 года). Однако вышло так, что при сооружении ограды некоторые могилы городского кладбища почему-то оказались за ее пределами. «Если боялись лишних расходов, то перенеси не впоследствии, северную сторону ограды по новому месту и притом на несколько сажен вперед. Все умствования. » (Паршин Н.В., 2001, с. 30). Поданным Л.K. Минерта, кладбищенскую ограду начали строить с 1857 года. Она представляла деревянные балясины между каменными столбами (Мннерт Л. К., 19836, с. 43).
VI. Легенды об Арсении Мациевиче
Одной из первых могил на Верхнеудинском Троицком кладбище было захоронение иеромонаха Арсения. Бывший нижегородский иеромонах был сослан за провинности в 1767 году в Нерчинский Успенский монастырь. В 1773 г. его перевели в Селенгинский Свято-Троицкий монастырь, славившейся своими подвальными казематами для провинившихся перед Церковью. По пути, не доезжая Верхнеудинска 5 верст, в районе нынешней Стрелки он скончался 13 июня в возрасте 55 лет (на этом месте позднее поставили часовню во имя иконы «Споручницы грешных»). 14 июня 1773 г. он был отпет на паперти еще деревянной Спасской церкви священником Шергиным и погребен на Троицком общем кладбище. Народная молва почему-то утверждала, что преподобный Арсений и есть бывший Высокопреосвященный митрополит Тобольский и Сибирский Арсений (Мациевич), пострадавший за выступление против секуляризации церковных земель. В часовне были: «… с конца 30 или с 40 годов образ, написанный во весь рост, Святителя Иркутскаго Иннокентия и Преподобнаго Арсения Великаго, поставленный в резном раскрашенном, по местам позолоченном иконостасе. Позже икону с могилы Арсения Великого изъяли из часовни и перенесли в храм. На ее обороте была такая надпись; «В приклад к Троицкой церкви на месте Сем Погребен в 1771 году! смиренный иеромонах Арсений, бывший митрополит Ростовский и Ярославский, и сего достоинства в 1763-м году лишен. Св. образ пр. Арсения Великаго празднуем в день 8 мая — писано в 1815 году «иждивением купца Логина Саватиева Орлова». 8 мая (21 мая по н.ст. -авт.), в день памяти преп. Арсения Великого, в Верхнеудинске обыкновенно совершается заупокойная литургия в Троицкой кладбищенской церкви, и отправляется в усыпальнице Арсения большая панихида. В былые годы заказных обеден по усопшему бывало много, богомольцы стекались в большом количестве и усердно и горячо молились о упокоении в скиниях праведных раба Божия Митрополита Арсения («ИЕВ», 1865, №34, с. 478-479).
«Верхнеудинский старожил купец Орлов объяснял, что многие из городских жителей… в болезнях брали (в прежнее время) с могилы Арсения землю и, разводя в теплой воде, поили ею детей, которыя и выздоравливали. Народное воображение… засвидетельствовало и то, что над могилой Арсения, в ночное время, виднелась горящая свеча» («ИЕВ», 1863, № 37, с. 596).
В 1865 году верхнеудинский краевед Н.В. Паршин сообщал и такой интересный факт: «В начале сороковых годов был у меня один подлинный документ времен Екатерины II, приобретенный в Нерчинске, за подписью генерала Ушакова, в котором кратко прописывались вины Арсения и назначалось ему содержание, но в каком количестве, теперь не помню. Кто-то похитил этот интересный документ, тем более, что им безапелляционно рассеивался возникший в последние годы спор о личности Арсения. Жители же Верхнеудинска облекли Арсения в сан митрополита-страдальца. Тогда как бывшие в моих руках сведения указывают противное» (Паршин Н.В., 2001, с. 30-31).
Судя по старинным фотографиям, часовня Арсения находилась у юго-западного угла Свято-Троицкой каменной церкви.
Сначала над могилой был устроен каменный голбчик (надгробный памятник) с двумя оконцами-нишами по сторонам. Затем вместо него построена богатая каменная пятиглавная часовня, очень напоминающая небольшую церковь. Она была квадратной, занимавшей пространство в длину и ширину не более трех сажень. Внутри могло поместиться до 10-15 человек и один притч. Строителями часовни одни называли верхнеудинского первогильдейного купца Шевелева, другие — такого же купца Ивана Григорьевича Байбородина («ИЕВ», 1865, № 34, с. 477). Последнего «после неоднократных видений горящей свечи на могиле». Впрочем, подобные видения приписывались многим верхнеудинцам.
Что касается часовни во имя иконы Божией Матери «Споручницы грешных» в районе Стрелки у речки Верхней Березовки, воздвигнутой на месте кончины иеромонаха Арсения, то в девятую пятницу по Пасхе (29 мая по ст. стилю в день иконы Божией Матери, именуемой «Споручница грешных») проводился крестный ход с последующим народным гулянием, ибо «в сторону близ часовни, в кустах подле ручья Березовки бывала временная продажа вина, и это вводило многих в искушение» (Из записок Н.В. Паршина). Верхнеудинский краевед Н.Н. Бурлаков в своей поэме о городе писал о часовне такие строки: