Французская историография первой половины XIX в. Ф. Гизо, Ф. Минье
Остановимся теперь на другом крупном историке, который во многом представляет собой параллель Тьерри, придерживаясь примерно таких же взглядов, но выражая их более резко, четко и сухо. Я имею в виду Франсуа Гизо.
Если Тьерри много времени и внимания уделяет характеристикам отдельных исторических личностей, занимательным эпизодам, быту, если он в значительной степени поэт, великолепный рассказчик, художник, который восхищается красотой средневековья, то Гизо, скорее, историк-политик, в первую очередь крупный политический деятель периода июльской монархии. Он был главным вдохновителем политики июльской монархии, выразителем интересов тех групп буржуазии, которые стали у власти после революции 1830 г., интересов банкового капитала, крупной тяжелой промышленности, крупного буржуазного землевладения.
Гизо чужд романтических увлечений Тьерри. Его произведения отличаются не столько художественностью изложения, сколько риторическим пафосом. Гизо — парламентский оратор, который привык блеском фразы ослеплять своих слушателей, а иногда и скрывать свою мысль,, если он не хочет, чтобы она была ясно понята. Гизо был исключительный оратор трагической складки. Знаменитая французская актриса Ра-шель говорила, что она хотела бы с ним выступить в какой-нибудь трагедии.
Долгая жизнь Гизо (1787-—1874) была богата трудами и событиями. Гизо происходил из протестантской буржуазной семьи Южной Франции. Его отец сначала приветствовал французскую революцию 1789 г., но затем оказался в лагере контрреволюции и был казнен. Семья его эмигрировала в Женеву, где юный Гизо получил суровое кальвинистское воспитание. Гизо рано начал увлекаться историей. В юности на него оказал влияние Шатобриан и другие писатели-ро-мантики, поэтизировавшие и идеализировавшие средневековье.
Занятия историей скоро доставили Гизо известность, и в 1812 г., еще не достигнув 25 лет, он уже получил кафедру истории в Париже. Здесь интересно привести один эпизод, характерный для Гнзо. Когда этот молодой человек должен был впервые выступить перед аудиторией, его предупредили, что император Наполеон имеет обыкновение-знакомиться со всеми лекциями, которые впервые читаются в университете, и что он ожидает, что в этой первой лекции Гнзо будет сказано несколько слов в похвалу императору. Однако Гиэо решительно заявил, что такой похвалы он произносить не намерен и действительно прочел лекцию, не высказав никакой похвалы по адресу Наполеона. Надо заметить, что уже в то время среди буржуазии началось недовольство режимом империи. Гораздо больше надежд, чем на шатающуюся империю Наполеона, Гизо, как и многие другие, возлагал на реставрацию Бурбонов. Во время наполеоновских 100 дней он ездил к. Людовику XVIII с тщетными предложениями признать либеральную-платформу. Идеалом Гизо было восстановление легитимной монархии,, но монархии, ограниченной на английский манер.
Позднее, во время реставрации, Гизо вместе с Деказом и Колла-ром представлял известное течение буржуазной оппозиции, партию конституционалистов-роялистов, или «доктринеров». (Название «доктринеры» связано с тем, что они придерживались доктрины, или учения об английском политическом устройстве как идеальной форме правления.) Гизо мечтал о каком-то компромиссе, о «золотой середине» («]е-juste milieu») между буржуазией и абсолютизмом. При этом он исходил из совершенно реальных соображений. Он понимал, что абсолютизм в той форме, в какой его хотели восстановить Бурбоны, неизбежно приведет к революционным потрясениям и не сможет гарантировать Франции того устойчивого общественного порядка, о котором мечтала в первую очередь крупная буржуазия.
Та группа, к которой принадлежал Гизо, во главе с Деказом временно оказалась у власти в 1817—-1820 гг. Затем, после наступления в 1820 г. полной реакции, Гизо стал одним из лидеров конституционалистской оппозиции. В 1820—1830 гг. он написал ряд памфлетов и исторических работ, направленных в защиту принципа парламентского строя на английский манер. Его лекции в то время проникнуты были этой основной идеей, так что они даже одно время были запрещены. С 1822 по 1827 г. Гизо лекций не читал, но в 1827 г. он снова вернулся к чтению их. В это время его популярность вместе с ростом оппозиционных настроений среди буржуазии чрезвычайно возросла. Он был выбран в палату представителей. Революция 1830 г. выдвинула его иа высокий пост министра внутренних дел, С этого момента он навсегда расстался с оппозицией, возглавил ту верхушку буржуазии, которая стала у власти, и его усилия были направлены к подавлению всяких демократических течений среди мелкой буржуазии и зарождающегося пролетариата.
Республиканская партия в то время устраивала ряд заговоров, покушений, восстаний, и Гизо являлся одним из вдохновителей борьбы против демократических движений. Он был сторонником ограничения круга избирателей лишь небольшой группой крупной буржуазии, так называемых «pays legal» («лояльных элементов»), Гизо решительно сопротивлялся всяким попыткам расширить этот круг избирателей. В этом отношении характерны его слова, сказанные в ответ на требование расширить круг избирателей, слова о том, что избирателей и без того довольно, и его знаменитый совет недовольным: «Обогащайтесь, трудитесь, и вы сделаетесь избирателями». При Гизо достигла полного расцвета система коррупции, система подкупа избирателей и депутатов всякого рода концессиями, субсидиями, должностями.
После неудачи майского восстания 1839 г., возглавлявшегося Бланки, Бар'бесом и др., Гизо стал министром иностранных дел в кабинете Сульта, Фактически он был главой правительства, а в 1847 г. он и формально стал премьер-министром.
Гизо систематически вел политику в интересах крупной буржуазии—банкиров, железнодорожных компаний, тяжелой индустрии, аграриев; вел ожесточенную борьбу со всякой оппозицией. Можно сказать, что июльская монархия персонифицировалась в Гизо. К. Маркс заметил, что Гизо, «будучи министром, воображал, что он удерживает на своих плечах равновесие между парламентом и короной, а также и европейское равновесие, в то время как в действительности он делал не что иное, как распродавал в розницу все французское государство и все французское общество финансистам-ростовщикам парижской биржи»1. Тот страшный грабеж государственных средств, о котором говорит Маркс в применении к эпохе июльской монархии, грабеж путем государственных займов — все это в значительной степени дело рук Гизо, стоявшего у власти.
Во время революции 1848 г. Гизо, который был одной из самых ненавистных фигур июльского режима, пришлось бежать в Лондон. В 1849 г. он, однако, вернулся, выступил кандидатом на выборах в Законодательное собрание, по провалился. Он сделал попытку объединить монархические партии, существовавшие в то время во Франции,— легитимистов, т. е. партию Бурбонов, и партию орлеанистов, но эта попытка окончилась неудачей.
Эти неудачи поставили точку на политической деятельности Гизо. В последовавший затем период Второй империи и Третьей республики, до которой он дожил, Гизо уже стоял в стороне от власти.
В 1858 г. стали выходить его мемуары — «Мемуары об истории моего времени»2, наполненные необычайным самовосхвалением. Свою политику Гизо изображает как единственно способную спасти Францию и Европу от революционных потрясений. Все последовавшие в дальнейшем потрясения он объясняет тем, что другие не следовали его политике.
Главные исторические работы Гизо касаются области конституционных вопросов. Я уже говорил о повышенном интересе со стороны буржуазии именно эпохи реставрации к этим проблемам. Особенно интересен с этой точки зрения памфлет Гизо «О представительном правлении и о настоящем положении Франции»3 (1816). Этому же вопросу были посвящены лекции, которые он читал от 1820 до 1822 г. Они назывались «Курс новейшей истории»4, но имели еще такой подзаголовок: «История происхождения представительного правления в Европе». Гизо старался в этих лекциях показать, почему представительное правление утвердилось именно в Англии, а не в других странах Европы. Он указывал, что уже в средние века имелись зачатки представительных учреждений во всех странах и что развитие Англии в этом отношении не ч представляет собой чего-то особенного. Вопрос только в том, почему эти зачатки представительных учреждений в одних случаях, как в Анг-лии, расцвели, а в других —заглохли.
Особый интерес Гизо проявлял по отношению к английской революции. Она чрезвычайно привлекала к себе его внимание в силу того, что в ней идея представительного правления восторжествовала над принципами абсолютной монархии. В связи с этим Гизо начал издавать источники, касающиеся английской революции. Это — его знаменитая коллекция мемуаров эпохи английской революции, переведенных на французский язык5.