"Мрак пришёл с Востока"
Фандом: оридж, основанный на "Assassin's Creed"Жанр: приключения, фэнтези, ангст, слеш, джен, юмор.. ни в чём себе не отказываем.Рейтинг: R.Основной/желаемый пейринг: пока нет. Кто первый отписался - того и тапки я)Пожелания к игре: если кого заинтересует - пишите в ЛС.Пожелания к игрокам: был бы рад старшему брату (!) Альтаиру. И другим асасинам. Но, если появятся тамплиеры или представители вражеской гильдии - тоже не против.
N.B.: Поскольку в мир удалось заглянуть краем глаза, ограничиваемся Дамаском, Иерусалимом и Масиафом. И близлежащими сёлами без названия. Альшаин - на два года младше Альтаира, похож на брата, как близнец. С детства воспитывался, как асасин, в итоге практически ничем не уступает брату. Волею судеб, последние несколько лет выполнял задания далеко на востоке и с братом давно не виделся.Это изменилось с началом странных и мистических событий. Внезапно бесследно исчезает Наставник (в данной реальности он хороший и мудрый мужик), на его место приходит новый, чьи приказы повергают видавших виды асасинов в ужас. Кто-то молча исполняет свой долг, кто-то начинает задумываться о происходящем. Последние вскоре пропадают бесследно. На оставшихся начинают охоту странные убийцы, идеально обученные и отлично скрывающиеся в толпе. Предательство и паника поселяются в рядах братства. Кажется, кто-то вознамерился стереть Клан Убийц с лица земли. Оставшиеся асасины приносят клятву найти первопричину и выяснить, что происходит. И расходятся, не веря никому. Слухи о происходящем доходят до дальнего Востока, где на Альшаина совершается нападение.Чудом выжив, он, скрываясь, возвращается в Дамаск, в надежде узнать там что-нибудь о брате и встретиться с ним. Или хотя бы с кем-нибудь из братьев по клану.
Начало игры:Ветра не было.Казалось, воздух застыл, раскалённый, колючий подобно песку. Альшаин задыхался, пот градом тёк по лицу, левая рука крепко прижималась к боку, где предательским алым пятном проступала сквозь наспех наложенные повязки кровь. Дикое, нечеловеческое упрямство заставляло переставлять ноги, продвигаясь все дальше по ночным улицам Дамаска, сливаясь с тенью, пропуская отряды стражников, беззвучно скользя по мостовой.
Ночь еще не принесла долгожданной прохлады, хотя асасин знал - через час у него зуб на зуб попадать не будет - холодело тут очень быстро.Он шёл к Дамасскому бюро, с ужасом думая о том, что, чтобы попасть внутрь, снова придётся карабкаться по стене. Альшаин не был уверен, что выдержит это.
. Опомнился он уже внутри. Оказалось, память милостиво не удержала моменты, когда он, пыхтя и едва сдерживая стон, болтался на балках перед Бюро подобно мешку с мукой. Через стену он перевалил так же, судя по всему, чудом не переломав руки. Странно, но привычная точка сборки встретила его какой-то неестественной тишиной и ощущением опасности. Впервые это место не казалось домом, убежищем, но ловушкой, готовой вот-вот захлопнуться. Альшаин позабыл о ране на боку, собравшись и гибко пригнувшись. Мягкие сапоги беззвучно переступали по коврам. Запах, витавший тут, был запахом крови. И смерти.Асасин понял, что нужно срочно уходить. Это место перестало существовать, как безопасное укрытие. Так же беззвучно он сделал пару шагов назад, как вдруг взгляд уловил неясное движение за спиной. Мгновенно обернувшись, Альшаин припал к земле, пропуская над головой зловеще прошипевший клинок. Убийца надеялся застать его врасплох, и сейчас был несколько разочарован."Господь всемогущий, пусть он будет один. "В отличие от не слишком набожного брата, Альшаин верил в присматривающий за ними Высший Разум и не упускал случая ни обратиться к нему, ни выразить свое почтение лишний раз. За то Господь любил его и баловал своей милостью. В этот раз случилось так же - всего миг промедления, и короткий клинок почти беззвучно впивается в шею нападающего, мгновенно обрывая всякую связь этого тела с реальностью и жизнью. - Покойся с миром, кто бы ты ни был, - поймав обмякшее тело в объятия, асасин почти бережно уложил его на ковры, закрывая убийце глаза. Поднялся, качнувшись. Откуда только брались силы двигаться? Он не знал. Знал только, что тут опасно оставаться, равно, как и в самом Дамаске. Напавший на него, видимо, был просто часовым, приставленным сторожить разорённое гнездо. Завтра его хватятся, если не раньше. Следовало бы убраться как можно дальше.Мужчина снова прижал ладонь к боку и посмотрел на мокрые пальцы. В лунном свете они казались чёрными. Плохо. Заляпаешь белое платье - и словно метку на себе ставишь. "Где же ты, брат. " - мысленно вопросил он у неба, подпрыгивая и подтягиваясь на руках. Что происходит? Куда идти. Он не знал. Но почему-то чувствовал, что в Крепость соваться не стоит.
. Утро застало его у дальнего оазиса. Здесь было небольшое укрытие, хорошо спрятанное от сторонних глаз барханами и мало кому известное. Последняя надежда передохнуть. Если и тут враги, то это верная смерть. Больше сил у Шайна не было.
Добраться до искомого места не хватило каких-то дюжины шагов.
Отредактировано Альшаин (2012-07-07 03:15:38)
Поделиться22012-07-08 03:00:36- Автор: Измаил
- Участник
- Зарегистрирован : 2012-07-08
- Сообщений: 19
- Уважение: +24
- Провел на форуме: 7 часов 4 минуты
- Последний визит: 2018-07-15 04:19:03
Их было трое. Или даже четверо. Четыре гончих пса висели на хвосте и не желали отставать вот уже с пару дюжин минут. И похоже, что все хитроумные петли, которые выполнял удирающий от них ассасин, оставляли этих демонов совершенно равнодушными. Кажется, они их даже не замечали и не желали терять след. Если кто-то и отставал, то очень ненадолго, догоняя в кратчайшие сроки.
От этого замечательного эскорта необходимо было избавляться, и чем скорее, тем лучше. В открытую схватку убийца предпочитал не лезть: существенный численный перевес и прекрасная осведомлённость об их умениях наводили на мысль, что остаться в живых будет проще, если сбежать. Однако и это решение уже подверглось очень сильным сомнениям. Ассасин уже выдыхался, потому что за сегодняшнюю ночь уже успел набегаться по крышам сверх всякой нормы, и на ходу старался придумать, как сделать так, чтобы эти быстрые выносливые ребята отвязались, и желательно навсегда.
Измаил метнулся в сторону, скрываясь за надстройкой с небольшим квадратным отверстием сверху, забранным решёткой. Он остановился, прижимаясь спиной к стене, спустя несколько вдохов услышал быстрые шаги и вовремя поставил подножку. Преследователь кубарем полетел с крыши, а убийца уже бежал дальше, держа курс на стену, окружавшую Дамаск. Стоит только перелезть через неё, и шансы спастись значительно возрастали.
Не сбавляя скорости, он оттолкнулся от края крыши и кувыркнулся в стог с сеном. От прыжка веры, как всегда, захватило дух, который на самом деле стоило бы перевести, да всё некогда было. Второй преследователь не решился повторять такой сумасшедший трюк, отвлёкся на поиск более адекватного спуска вниз. Пока он там замешкался, Май выскочил из сена, притаился между пустых ящиков, сложенных возле навеса торговца, и позволил настырному врагу устремиться дальше, догонять воображаемого уже беглеца, сам же нырнул в переулок и запетлял между домами.
С минуту сзади совершенно никого не было слышно, пока, наконец, не раздался слаженный топот двух пар ног. Что до глубины души поражало ассасина, так это гробовая тишина, в которой эти дрянные псы охотились. Он не слышал от них ещё ни слова и здорово сомневался, умеют ли они вообще говорить. Может, им предварительно отрезают языки? Или это и правда пустынные демоны, поступившие на службу к кому-то?
На ходу переворачивая за собой всё, что можно, чтобы притормозить врагов, Изамил судорожно соображал, успеет ли вскарабкаться на балки в воротах и проскочить поверху прежде, чем эти добегут до стражи и прикажут стрелять. Однако его вопрос остался без ответа: вылетев на главную улицу, ассасин угодил в толпу монахов, которые - о удача! - направлялись в сторону ворот по каким-то своим делам. Сложив руки перед грудью и наклонив голову, мужчина старательно смешался с толпой, прибившись к наиболее уплотнённому участку, где разглядеть его становилось решительно невозможно. Он всё ждал, что преследователи станут расталкивать толпу и искать его, но обошлось. Кажется, увидев шествие, они изрядно растерялись.
Едва выйдя за ворота, убийца вскочил в седло первой подвернувшейся лошади и пустил её рысью, удаляясь от города в меру быстро, но стараясь не вызывать лишних подозрений. Только отъехав на приличное расстояние, он позволил себе пустить лошадку галопом. Нужно было залечь на дно и переждать день-другой. К счастью, на примете имелись несколько убежищ, на разумном расстоянии от города.
. Солнце неспешно карабкалось по небу, всё дальше удаляясь от горизонта и стремительно теряя алые и золотые цвета. Можно было подумать, что по мере приближения к зениту, светило раскалялось, заново набирая силу после ночи, на время которой оно вынуждено было погаснуть. До смерти уставший, Измаил шагал по золотому песку, с сожалением прощаясь с ночной прохладой. Лошадь осталась далеко позади, пастись в своё удовольствие возле дороги, не тащить же этакую зверюгу за собой в самом деле. Ещё наследит сверх всякой меры.
Солнце поднялось ещё выше и как раз решило, что пора снова разозлиться и как следует постараться выжечь Святую землю безжалостными лучами, когда мужчина понял, что добрался до маленького, хорошо скрытого от посторонних глаз оазиса. Единственное, на что он надеялся, так это на то, что тут никого не. Взгляд наткнулся на что-то бесформенное, что издалека было принято за камень или мешок (хотя откуда тут мешок, хотелось бы знать?!). Измаил осторожно подошёл ближе и по одежде узнал одного из братьев. Бедолага лежал на постепенно нагревающемся песке, почти свернувшись в клубок, и у него были все шансы хорошо поджариться ещё до полудня. Убийца перевернул брата на спину. Судя по сдавленному стону, он всё ещё был жив, но судя по тёмно-красному пятну на боку, вполне мог отправиться к предкам, если недоглядеть.
Тяжело вздохнув, Май поднял тело с песка и медленно двинулся к спуску в оазис, незаметной тропке между присыпанных золотистым песком камней. Как во сне ассасин добрался до маленькой пещеры и там опустил раненного на ковры и подушки, которыми был укрыт пол. Так же, не совсем отдавая себе отчёт в своих действиях, он промыл и перевязал рану, и даже как-то умудрился напоить брата. После этих поистине героических усилий, ассасин вытянулся на ковре и мгновенно уснул, рассчитывая, что хоть несколько часов на отдых у него есть.