20-летние зенитчицы от голода и напряжения теряли сознание, но небо над городом держали на замке
В районе Разлива, недалеко от знаменитого ленинского шалаша, стояла единственная на Ленинградском фронте зенитная батарея, весь личный состав которой состоял из женщин. Всем им было по восемнадцать - двадцать лет. Шестьдесят девушек и их командир Владимир Прозаров. Прямо как в фильме «А зори здесь тихие…».
«Мои девушки были уникальные, - вспоминал он после войны. - Я никогда не видел бойцов дисциплинированнее, прилежнее и самоотверженнее. После дневных неудач немцы переключились на ночные вылеты. По сигналу «тревога» зенитчицы через минуту уже были на боевом посту. Шатаясь от голода, ворочали снаряды, весом шестнадцать килограммов. Иногда даже сознание теряли.
Приходилось выпускать очереди, в которых было несколько десятков снарядов. После этого сил двигаться уже не было. Отдыхали несколько минут, прислонившись к зенитке, и опять начинали стрельбу по самолетам.
Однажды был дан приказ установить заградительный огонь. Он означал, что стрелять нужно безостановочно. И вдруг в одном из орудий застрял снаряд. Командир расчета Зинаида Литвинова голыми руками достала раскаленный металл и после этого осталась на боевом посту. И только когда была дана команда «отбой», она потеряла сознание от болевого шока. За этот подвиг зенитчица была награждена орденом Славы. А свой последний выстрел она произвела в Ленинграде в 1945 году, когда был дан салют в честь Дня Победы.
В 2002 году на месте, где девушки защищали ленинградское небо, был установлен памятный знак со словами «Здесь стояла единственная женская 8-я батарея 115-го зенитно-артиллерийского полка. Слава женщинам-фронтовичкам!».
«Слон» и «миллионер» разрушают легенды
Есть расхожее мнение, что финские войска вовсе даже и не собирались прорываться к Ленинграду. Мол, маршал Маннергейм дал команду дойти только до старой границы и не переходить ее. Это горячие финские солдаты и сделали. Вернули себе свои территории и на этом успокоились.
Но факты говорят об обратном. Еще перед Зимней войной Советский Союз начал возводить на своей территории мощную линию обороны. Но, после того как граница была отодвинута за Выборг, надобность в ней на время отпала. Все изменилось после начала Великой Отечественной. Тут-то и пригодились построенные в 38-м для Красной армии доты. Один из них - «миллионер» - находился в Белоострове. Народная молва гласит: назвали его так потому, что строительство обошлось в миллион рублей. Вооружен он был двумя пушками и двумя пулеметами. Порой его ошибочно считают частью линии Маннергейма. Но это именно советский дот.
4 сентября 1941 года финны переправились через реку Сестру и захватили «миллионер». Нашего гарнизона там уже не было. Все попытки выбить противника провалились. До 1944 года финны оставались на нашей территории. При наступлении советские войска решили разрушить дот. С дистанции всего в восемьсот метров по нему выпустили около полутора сотен 203-миллиметровых снарядов. Но укрепление устояло. При отступлении финны все-таки умудрились взорвать его. Обломки «миллионера» и сегодня можно увидеть в Белоострове.
Еще одну легендарную долговременную огневую точку недавно восстановили энтузиасты из молодежного патриотического клуба «Сестрорецкий рубеж». В годы войны она имела позывные «слон» и не давала финнам прорваться к Сестрорецку. Сегодня в доте устроен музей. Сооружение впечатляет своей основательностью. Все помещения изолированы, как на подводной лодке. Тяжелые железные двери не дадут распространиться ударной волне, если взрыв произойдет в одном из «отсеков». У «слона» - собственный дизельный генератор, вырабатывающий электроэнергию, есть даже колодец. Запасной выход хитро завален камнями. На случай, если враг перекроет основной вход, дверь запасного откроется внутрь и валуны закатятся внутрь. После этого лаз свободен.
На танки шли простые рабочие
Еще за два года до начала Великой Отечественной почти половина Курортного района находилась за границей. Это была финская территория. Но после Зимней войны она перешла под контроль Советского Союза.
Когда грянула война, Финляндия выступила на стороне Германии. Ее армия начала наступление. Имея численное превосходство, противник в сентябре 41-го захватил Белоостров. Дорога на Сестрорецк была открыта. Регулярных частей на пути врага не было. Но навстречу им вышел истребительный батальон Сестрорецкого завода.
Вот как вспоминал те дни его командир Анатолий Оссовский:
«Пройдя метров четыреста по леску, в местности Таможня, между Оллилой и Курортом, увидели стоящий на пригорке у дороги танк, который стрелял из орудия по нашему тылу и строчил из пулемета по обочине дороги.
Распределив людей вдоль дороги, я с бойцом Большаковым прополз метров пятьдесят вперед и залег на середине дороги за оставленным здесь разбитым трактором. Затем, заметив лучшее прикрытие - небольшой песчаный ремонтный карьерчик у самой дороги, переполз туда. Меня не заметили, и, все время cтреляя, танк очень медленно и осторожно приближался…
Когда он был метрах в двадцати от меня, я встряхнул противотанковую гранату и, едва танк приблизился еще метров на десять, выскочил и метнул ее под левую гусеницу. Раздался взрыв, танк с порванной гусеницей развернуло боком ко мне. Севрин подал мне вторую гранату, я швырнул ее, она упала у самого танка, порвала правую гусеницу и ведущие колеса. Это был танк Т-3, средний, германский. Кроме меня по гранате бросили Большаков и Севрин. Но пулеметы танка продолжали бешеную стрельбу. Выглянув, я заметил, что люк танка открыт. Оказывается, в это время двое из экипажа танка пытались удрать. Один из них был убит выстрелом товарища Эхина, охранявшего нас метрах в пятидесяти. В открытый люк я бросил гранату РГД-33, после чего танк замолк и оказался окончательно выведен из строя. Был я тогда, бросая гранаты, спокойнее, чем сейчас, - таков был азарт.
В тот момент на расстоянии около ста метров показался большой башенный танк, открывший стрельбу из пулемета по всей местности. Одновременно с правого фланга появился третий танк, средний, который тоже открыл стрельбу и пытался пойти в обход. Но, наткнувшись на сырую топкую местность (около реки Сестры), повернул обратно. По бокам от большого танка двигалась пехота - сорок - пятьдесят человек. Мы открыли огонь из винтовок, а Эхин - из имевшегося у него автомата. Движение врага приостановилось: мы боялись их, а они - нас, не зная, сколько нас здесь».
Наши бойцы сдерживали наступление шесть суток. Их было всего 34 человека.
Детей отогревали в «очагах»
Многие жители поселка Песочный работали на ленинградских предприятиях. Те, кто не шел на фронт и не эвакуировался, продолжали трудиться и после того, как город оказался во вражеском кольце. Порой не было даже сил добраться до дома. Ночевали прямо у станков. А в Песочном оставались дети. Те, кто постарше, могли сами о себе позаботиться. А всех малышей собрали в одном месте. Такие учреждения в блокадном Ленинграде называли «очагами». В Песочном он носил номер двенадцать. Раиса Шихова была одной из его воспитанниц.
- Мне исполнилось восемь лет, и нужно было идти в школу, - вспоминает она. - Но вместо нее я попала в «очаг». Он размещался в здании бывшего санатория. Здесь были и ребята дедсадовского возраста, и такие, как я. Находились мы там круглосуточно. Домой бы просто не дошли. Да и опасно это было: мою маму соседи-энкавэдэшники предупредили, что в блокадном городе были случаи людоедства. Они нашли человеческую голову.
Заведующая, воспитательницы и врач занимались всем: и за детьми следили, и дрова для печки заготавливали. Тяжелее всего пришлось зимой 1942 года. Умирали целыми семьями. Только в Песочном погибло от голода 609 человек. Мы почти все время лежали укутанные. Но нас старались поддерживать. Кормили хлебом, даже супчик какой-то варили. И представьте себе - никто из 25 детей нашего «очага» не умер. Все остались живы. Вот какая была забота! Ну а потом стало полегче. Пошла крапива, начали разбивать огороды. Но та страшная зима навсегда осталась в моей памяти.
Здание, в котором находился детский «очаг», в годы блокады уцелело. Сегодня в нем располагается детский сад. Недавно там установили мемориальную доску.
Юрий Никулин встретил войну по пути к пивному ларьку
Будущего знаменитого клоуна призвали в армию еще в 1939 году. Служил в зенитной части под Сестрорецком. Летом 41-го он уже собирался домой, даже дембельский чемодан приготовил. Но началась война.
Вот что воспоминал Юрий Никулин о своей фронтовой жизни:
* «В ночь на 22 июня на наблюдательном пункте нарушилась связь с командованием дивизиона. По инструкции мы были обязаны немедленно выйти на линию связи, искать место повреждения. Два человека тут же пошли к Белоострову и до двух ночи занимались проверкой. Они вернулись около пяти утра и сказали, что наша линия в порядке. Следовательно, авария случилась за рекой на другом участке.
Наступило утро. Мы спокойно позавтракали. По случаю воскресенья, взяв трехлитровый бидон, пошли с Боруновым на станцию покупать для всех пиво. Подходим к станции, а нас останавливает пожилой мужчина и спрашивает:
- Товарищи военные, правду говорят, что война началась?
- От вас первого слышим, - спокойно отвечаем мы. - Никакой войны нет. Видите - за пивом идем. Какая уж тут война! - сказали мы и улыбнулись.
Прошли еще немного. Нас снова остановили:
- Что, верно война началась?
- Да откуда вы взяли? - забеспокоились мы.
Что такое? Все говорят о войне, а мы спокойно идем за пивом. На станции увидели людей с растерянными лицами, стоявших около столба с громкоговорителем. Они слушали выступление Молотова.
Как только до нас дошло, что началась война, мы побежали на наблюдательный пункт».
* «Мы несли службу на своем наблюдательном пункте. Однажды на рассвете мы увидели, как по шоссе шли отступающие части нашей пехоты. Оказывается, сдали Выборг.
Все деревья вдоль шоссе увешаны противогазами. Солдаты оставили при себе только противогазные сумки, приспособив их для табака и продуктов. Вереницы измотанных, запыленных людей молча шли по направлению к Ленинграду. Мы все ждали команду сняться с НП. Когда противник был уже совсем близко, нам приказали:
- Ждите распоряжений, а пока держитесь до последнего патрона!
А у нас на пятерых три допотопные бельгийские винтовки и к ним сорок патронов.
До последнего патрона нам держаться не пришлось. Ночью за нами прислали старшину…»
* «У нас на батарее полагалось каждому по триста граммов хлеба в сутки. Часто вместо ста пятидесяти граммов хлеба выдавали один сухарь весом в семьдесят пять граммов. Другую половину пайка составлял хлеб - сто пятьдесят граммов, тяжелый, сырой и липкий, как мыло. Полагалось на каждого и по ложке муки. Она шла в общий котел и там взбалтывалась - получали белесую воду без соли (соли тоже не было). С утра у каптерки выстраивалась очередь. Старшина взвешивал порцию и выдавал. Подбирали даже крошки.
Многие, получая хлеб, думали: съесть все сразу или разделить? Некоторые делили по кусочкам. Я съедал все сразу».
* «От постоянного голода острее ощущался холод. Надевали все, что только могли достать: теплое белье, по две пары портянок, тулупы, валенки. Но все равно трясло от холода.
Санинструктор постоянно всех предупреждал:
- Не пейте много воды.
Но некоторые считали, если выпьют много воды, то чувство голода притупится, и, несмотря на предупреждения, пили много и в конце концов опухали и совсем слабели.
Мы стояли в обороне. Старались меньше двигаться. Так прошли зимние месяцы. К весне у многих началась цинга и куриная слепота.
Как только наступали сумерки, многие слепли и только смутно, с трудом, различали границу между землей и небом. Правда, несколько человек на батарее не заболели куриной слепотой и стали нашими поводырями. Вечером мы выстраивались, и они вели нас в столовую на ужин, а потом поводыри отводили нас обратно в землянки».
Весной 43-го Юрий Никулин заболел и попал в госпиталь. В свою часть под Сестрорецком он больше не вернулся. После выписки Никулина направили в часть, которая стояла под Колпино.
Читайте также
Возрастная категория сайта 18 +
Сетевое издание (сайт) зарегистрировано Роскомнадзором, свидетельство Эл № ФС77-80505 от 15 марта 2021 г. Главный редактор — Сунгоркин Владимир Николаевич. Шеф-редактор сайта — Носова Олеся Вячеславовна.
Сообщения и комментарии читателей сайта размещаются без предварительного редактирования. Редакция оставляет за собой право удалить их с сайта или отредактировать, если указанные сообщения и комментарии являются злоупотреблением свободой массовой информации или нарушением иных требований закона.
АДРЕС РЕДАКЦИИ: ЗАО "Комсомольская правда в Санкт-Петербурге", улица Гатчинская, д. 35 А, Санкт-Петербург. ПОЧТОВЫЙ ИНДЕКС: 197136 КОНТАКТНЫЙ ТЕЛЕФОН: +7 (812) 458-90-68