Материалы Международной научной конференции «Один пояс один путь. Лингвистика взаимодействия» (Екатеринбург, октября 2017 г.).
1 Политическая лингвистика. 5 (65)'2017 УДК '255.4 ББК Ш ГСНТИ ; Код ВАК З. З. Чанышева Уфа, Россия ПЕРЕВОД КАК ИНСТРУМЕНТ ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ ДИВЕРСИИ В МЕЖКУЛЬТУРНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ КОММУНИКАЦИИ АННОТАЦИЯ. Обосновывается взгляд на перевод как на акт идеологической диверсии, используемой в целях установления контроля над информационным пространством целевой аудитории. Задача исследования заключается в обеспечении доказательной базы для подтверждения деструктивной роли перевода исходного текста, подвергнутого переводчиком субъективной интерпретации. В статье рассмотрены приемы смысловых искажений на материале сопоставительного анализа английских оригинальных статей и их версий на русском языке, выполненных сотрудниками Русской службы англоязычных изданий, а также переводов статей с русского языка на английский язык в политической коммуникации. В ходе работы с материалом использованы сопоставительно-переводческий, контекстуальный, дискурсивный методы, компонентный анализ, процедуры смысловой интерпретации. В результате исследования установлены переводческие приемы, обеспечивающие на разных уровнях содержания частичное или полное искажение смысла текста оригинала. Эмпирический материал показывает богатый арсенал средств, используемых в переводном тексте с целью преднамеренного изменения фрагментов с фактологической и концептуальной информацией оригинала и создания смыслового пространства политико-идеологической лжи. Материалы исследования позволяют пополнить типологию переводческих ошибок еще одним критерием, квалифицируя ошибки как непреднамеренные и преднамеренные. Ошибки первого типа не являются результатом умысла и допускаются вследствие непонимания текста, несформированной переводческой компетенции. Преднамеренные ошибки допускаются сознательно и, как правило, имеют нелингвистическую или, точнее, идеологическую мотивацию, преследуют цель манипулирования массовым сознанием. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: переводы; переводоведение; идеологическая диверсия; политическая коммуникация; межкультурная коммуникация; идеологическое давление. СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ: Чанышева Зульфира Закиевна, доктор филологических наук, профессор, профессор кафедры английской филологии и межкультурной коммуникации, Башкирский государственный университет; , Россия, г. Уфа, ул. Заки Валиди, д. 32; Материалы Международной научной конференции «Один пояс один путь. Лингвистика взаимодействия» (Екатеринбург, октября 2017 г.). 60 Идеологическая диверсия понимается в статье как неявный инструмент психологической войны, преследующий цель скрытого вторжения в информационное пространство политического оппонента, осуществляемого на институциональном уровне государственным политическим и идеологическим аппаратом, использующим для этого разные пропагандистские службы и богатый арсенал языковых средств и речевых технологий. В этом фонде всё более активную роль играет перевод зарубежных публикаций на русский язык в массовой коммуникации, который проявляет себя как гибкое тайное орудие для достижения главной цели оказания воздействия на целевую аудиторию и усиления контроля над информированием противника о конфликтных ситуациях. Использование перевода как современного средства идеологической диверсии показывает его потенциал в качестве эффективного метода политической войны. Радикальному изменению роли и места перевода в современной общественной жизни способствовал ряд обстоятельств. К внешним факторам относится усиление противостояния сторон, принимающее форму идеологического конфликта. На фоне развернувшейся информационной войны возросла роль слова, которое способно вызывать деструктивные последствия для политического оппонента при выборе в качестве целевой аудитории массового читателя. Конфронтация противников приводит на страницах печати к формированию конфликтогенного дискурса как разновидности политического дискурса [Чанышева, Хазиева 2015]. В ходе словесной борьбы всё чаще прибегают к ангажированному переводу тщательно отбираемых политических текстов, смысл которых искажается в разной степени от неточностей интерпретации до откровенной лжи. Внутренние факторы действуют в теории и практике перевода и проявляются в набирающих силу новых тенденциях, способствующих созданию эффекта сопричастности и соавторства переводчика, обеспечивающих поощряемую субъективность и вытесняющих требование объективности и верности оригиналу, якобы сковывающих творчество переводчика, и позволяющих ему вольно обращаться с текстом. Как известно, в последние два десятилетия теория перевода в зарубежной и отечественной науке, активно взаимодействуя с другими дисциплинами, существенно расширила объект своего исследования, преодолев рамки сугубо лингвистической проблематики. Почва для решительного поворота была подготовлена наработками представителей культурологии и антропологии (A. Pym, Sh. Simon, M. Cronin), теории полисистем (I. Even-Zohar, M. Snell-Hornby), scopos-теории (K. Reiss, H. Vermeer, Ch. Nord), корпусной лингвистики (M. Baker, G. Aston, J. Sinclair). В Чанышева З. З., 2017
2 Раздел 1. Теория политической лингвистики 1990 г. усилиями основоположников культурного направления Андре Лефевра и Сьюзен Басснетт был подготовлен и издан научный сборник «Translation. History. Culture», подытоживший успехи ученых в области изучения новых граней перевода. В этом коллективном труде, охватывающем длительный исторический период развития переводоведческой мысли, представлены самые ранние концепции, начиная с классических сочинений (M. T. Cicero, St. Jerome, John of Trevisa, J. Dryden, J. W. Goethe), и более поздние изыскания крупных авторов (W. von Humboldt, Fr. Schleiermacher). Внимание привлекает раздел в этой книге, озаглавленный «The role of ideology in the shaping of a translation», который свидетельствует о признании важности идеологии в становлении перевода по материалам выдержек из сочинений Аврелия Августина, Квинта Горация, Мартина Лютера, поэта-переводчика Августа Вильгельма Шлегеля и других ученых. В этих трудах показаны примеры оказания идеологического давления со стороны покровителей, признающих верными подлиннику одни переводы и запрещающих переводы тех же текстов другими переводчиками. Как считает историк перевода Питер Фосетт, идеология проникла во все сферы жизни, являясь отражением неравных властных отношений, доминирования определенных классов и групп в обществе [Fawcett 2001]. Как видно, в практику перевода целенаправленно вмешиваются сторонние силы, управляющие этим процессом и подталкивающие его в нужном направлении, используя идеологические, материальные и статусные рычаги [Schaffner 2007]. Судя по тому, что происходит сейчас в сфере перевода, идеологический фактор в политической коммуникации начинает играть ведущую роль. Представление о переводе как акте идеологической диверсии требует прежде всего уточнения базовых терминов. Знакомство с литературой показывает значительный разброс мнений в толковании концепта идеология. Отметим, что одной из наиболее влиятельных работ в этой области является фундаментальная монография английского литературоведа и философа Терри Иглтона. В своей монографии «Ideology: An Introduction» исследователь предложил десятки определений идеологии, среди которых внимание привлекают толкования, основанные на следующих критериях: это «процесс производства значений, знаков и ценностей в общественной жизни» (перевод здесь и далее выполнен мною. З. Ч.), это «формы мысли, мотивированные общественными интересами», это «совокупность идей, характерных для социальных групп». Вместе с тем автор также приводит примеры понимания идеологии как сугубо отрицательного явления: это «ложные идеи, которые помогают легитимизировать господствующую власть», это «систематически искажаемая коммуникация» [Eagleton 1991]. Одним из первых ученых, связавших идеологию с дискурсом, был голландский лингвист Т. А. ван Дейк, который в известном труде «Ideology and Discourse: A Multidisciplinary Approach» обозначил с позиций междисциплинарного подхода к идеологии три основных положения относительно этого понятия: 1) статус, внутреннюю организацию и ментальные функции идеологий необходимо изучать в терминах когниции, общества и дискурса; 2) идеологии выполняют не только когнитивные, но и социальные, политические, культурные и исторические функции; 3) идеологии формируются, изменяются и воспроизводятся главным образом в ситуативно привязанном дискурсе и коммуникации [Dijk]. На примере критического дискурсанализа, разработанного Н. Фейрклафом [Fairclough 1989], Т. ван Дейк устанавливает в дискурсе расизма способы злоупотребления властью, закрепления неравенства и доминирования на материале расистских предрассудков и идеологий [Dijk 2008]. Кроме этого вида дискурса, автор также исследовал используемые для достижения манипулятивного воздействия средства в парламентских дебатах, в политическом дискурсе, военной риторике, преследующей цель легитимизации войны в Ираке, прагматике лжи в политической коммуникации. Программным положением, лежащим в основе междисциплинарного подхода к переводу, стало заявление бельгийского исследователя Тео Херманса о том, что практически любой перевод допускает и «предполагает определенные манипуляции с оригиналом, производимые с той или иной целью» [Hermans1985: 9]. Рассматривая перевод как акт идеологической диверсии, считаем необходимым сделать акцент на той стороне идеологии в информационной войне, которая направлена на обработку массового сознания. Идеологическая установка переводчика предполагает такой способ перевыражения исходного материала, который (1) отражает определенную политическую позицию по отношению к персоналиям, действиям и событиям; (2) предлагает искаженную аксиологическую картину мира и оценку описываемых событий; (3) предопределяет интерпретацию массовым читателем описываемого, навязывая 61
3 Политическая лингвистика. 5 (65)'2017 субъективную точку зрения переводчика. Диверсия имеет характерные черты, проявляющиеся в том, что она (1) является проявлением определенного идеологического мировоззрения; (2) носит ярко выраженный антагонистический характер; (3) направлена против врага, реального или вымышленного; (4) принимает форму тайной подрывной деятельности в идеологическом противостоянии сторон. В критике перевода внимание к идеологическому аспекту текста проявляется поразному в зависимости от цели исследователя. Так, в научной статье Д. И. Петренко обсуждается жесткое проявление идеологического контроля власти на примере перевода художественного романа Джерома Сэлинджера «The Catcher in the Rye» с английского языка на русский. Этот государственный контроль в условиях советской идеологии принимал форму институциональной цензуры, поскольку осуществлялся властными органами (Главлит, Главиздат), которые не только отбирали тексты, рекомендованные к переводу, но и контролировали список издательств, получавших разрешение печатать переводы зарубежной литературы, определяя их идеологическую выдержанность, запрещая некоторые тексты как враждебные, чуждые и вредные, как проводники буржуазной идеологии. Осуждая и отказывая в праве любым силам со стороны оказывать идеологическое давление на переводчика, автор статьи отдает должное таланту и творческому подходу переводчицы Р. Я. Райт-Ковалёвой, сумевшей нейтрализовать и смягчить обсценную лексику, снять подробности интимных отношений между мужчиной и женщиной, чтобы не смущать русского читателя, и в целом придать языку главного героя романа Холдена Колфилда более нормативный характер, а юноше чистоту души [Петренко 2016]. В несколько ином ключе обсуждает проблему роли идеологии в переводе Д. М. Бузаджи, изучая идеологическую сторону переводческой практики. Он исходит из базового принципа, что качественный перевод невозможен без субъективных интерпретаций, нюансов и обертонов, и, обсудив типичные переводческие ошибки, формулирует основное требование к переводчику, действующему согласно идеологической установке: «Ясно видеть различия между культурами ИЯ и ПЯ и ориентироваться на читателя, не знающего на ИЯ ни слова и не обладающего в культуре ИЯ никакими специфическими познаниями» [Бузаджи 2011]. Автор выдвигает главную идеологическую задачу «установку на предельную ответственность переводчика перед автором оригинала, читателями перевода, своими коллегами и в конечном счете перед культурами ИЯ и ПЯ» [Бузаджи 2011:12]. В политической коммуникации не менее важны указанные выше идеологические приоритеты переводчика, этическая и моральная ответственность переводчика перед автором оригинала, читателями и своей совестью, так как здесь также нередко имеет место идеологический заказ владельцев издательств и редакции газет. По нашим наблюдениям над переводами политических текстов, а также по материалам сопоставления английских оригинальных статей с их переводами на русский язык, выполненными сотрудниками Русской службы ведущих англоязычных изданий, перевод нередко выполняет задачу подрывной пропагандистской деятельности, для чего используются разные приемы. Рассмотрим примеры преднамеренного использования в русскоязычных версиях средств, имеющих целью создание ложной информации. В возникшей 7 июня 2017 г. ситуации конфликта ряда стран с Катаром, приведшего к разрыву дипотношений с соседними странами, пресса многих стран изобиловала информацией о взломе катарского информагентства российскими хакерами. Сообщение телеканала CNN моментально распространилось в прессе, хотя и подавалось под разным идеологическим соусом. В «International Business Times» эта информация приняла формат новости, требующей проверки и доказательств: Did Russian hackers plant fake news that led to Qatar crisis? [IBT ]. Эта же новость в «Daily Mirror» была сообщена с обвинительным тоном, с акцентом на предположении о связи события с пресловутыми российскими хакерами: US suspects Russian hackers planted fake news behind Qatar crisis [Daily Mirror ], что по сути было не подкрепленным фактами намеком на «российский след». В русскоязычной версии этого сообщения переводчик усилил идеологическую модальность, заменив слово со значением предположения (suspect believe tentatively, without clear ground) [Oxford] на прямое обвинение России: «США обвинили российских хакеров в распространении фальшивых новостей в Катаре» [Republic ], манипулируя сознанием массового читателя, готового принять на веру любую ложь. Аналогичный прием переводческого трансформирования информации происходит в оформлении сообщения о вступлении Черногории в НАТО: в английской версии «Montenegro Accession to NATO 62