44. П. О. КУЛІШ. 25 липня 1846. Петербург
Перечитывая несколько раз здесь в Петербурге Вашего «Кобзаря» и «Гайдамаки», я от души восхищался ими и многие места заучил наизусть; но в то же время заметил осязательнее, нежели прежде, и их недостатки. Одни из этих недостатков происходят от Вашей беспечности, небрежности, лени или чего-нибудь подобного; другие от того, что Вы слишком много полагались на врожденные Ваши силы и мало старались согласить их с искусством, которое само по себе ничтожно, но в соединении с таким талантом, каким Бог одарил Вас, могло бы творить чудеса еще поразительнее, тех, какие оно творило в соединении с талантом Пушкина. Ваши создания принадлежат не одним Вам и не одному Вашему времени; они принадлежат всей Украине и будут говорить за нее вечно. Это дает мне право вмешиваться в семейные дела Вашей фантазии и творчества истребовать от них настоятельно, чтобы они довели свои создания до возможной степени совершенства. Вы можете мои замечания принять и отвергнуть; по крайней мере, я исключу себя из общества толпы, которая восхищается Вами безусловно и которой восхищение для сознающего свое достоинство поэта должно быть также ничтожно, как и «гоненье низкого невежды». Самое мужественное из Ваших произведений в «Кобзаре», самое оконченное и самое народное по складу и простоте есть «Тарасова ночь» (без пропусков). С ним могут поспорить «Тополя» и «Думка», но здесь история важное дело! — Потом нужно поставить «Перебендю», как превосходную характеристику поэта вообще и украинского в особенности. Оба Ваши введения к «Кобзарю» и к «Гайдамакам», как бы ни противоречили тому другому, но это, по живости чувств и речи, такие огненные создания, на которые ни один эстетик не осмелится наложить руки. Я только замечу, что начало введения к «Гайдамакам» до стиха: «И про вашу долю любила співать» следовало бы поставить эпилогом после «Гайдамак», два следующие стиха уничтожить, а начать просто: «Сыны мои гайдамаки!» и пр. Первая часть «Ивана Подковы» пришлась бы введением к «Гамалее», вторую же часть нужно уничтожить, потому что в ней и отдельно нет поэтических красот (кроме стиха, нигде Вам не изменяющего; но вспоминая великого Пушкина, не щадите стиха для целости создания), а после «Гамалии» она совсем становится неинтересною? — В послании «До Основьяненка» нужно исправить на стр. 92 стих: «На степі казачій». К рифме плаче придется и украинский род: на степу казачім. Далее на 93 стр. Вы превозносите Головатого, — лицо не очень важное и мало известное народу и историкам. Не лучше ли напечатать:
Наша пісня, наша дума Не вмре, не загине; От де, люди, наша слава, Слава України!
(N. B. На стр. 8 нужно переправить стих 19 так: Тілько сльози за Вкраїну, а не за Украйну). Добираюсь тепер до двух самых трудных для Вас переделок «Катерины» і «Кобзара». Если Вы возможете пересоздать вторую половину «Катерины» совсем, да поможет Вам Бог; если же нет, то ее можно усилить только исключениями. По-моему, следовало бы затереть следующие стихи: на стр. 45 — 46 от стиха: Правда ваша, правда, люди! до ст[иха] З Івасем мандрує. Эти стихи ослабляют то чувство, какое вложено в душу читателя предыдущими. Пушкин в этом отношении должен служить всем нам образцом. Как только он тронул в душе читателя желанную струну, тотчас останавливает себя с удивительною властью над своею фантазиею: иногда он бросит только зерно в наше сердце и отходит к другим трудам, уверен будучи, что собственные наши силы его раскроют и возрастят в мысль или образ. На том же основании нужно исключить на стр. 48 — 50 от стиха: Люди гнуться, як ті лози до стиха: Де ж Катруся блудить? (везде нужно разуметь включительно) . А следующие за тем стихи написать так:
Попідтинню Катерина Не раз ночувала.
Стихи, осужденные здесь на исключение, могли бы сделать честь иному поэту; но Вы, Тарас Григорьевич, должны быть подобны богачу, который, наслаждаясь только лучшим в яствах, бросает то, что другие охотно бы съели. На стр. 50 — 56 исключить от стиха: Полетіла, зострілася до стиха: Що москаля кличе. Тут есть некоторые частности, годящиеся к делу, но вообще эти страницы замедляют драматическое движение, потому что нет здесь равносильных предыдущему черт, а слов много. Шекспир так умел располагать заманчивейшие вещи в своих пьесах, что нигде они не навалены грудою в ущерб другим местам, и новые впечатления у него следуют в скрытом механизме драмы со скрытою рассчитанною последовательностью. На этом основывается равновесие частей, целость, единство впечатления и вообще гармония во всяком эпическом и драматическом произведении. — После означенного пропуска нужно на 57 стр. переправить 3-й стих так: Зупинилась серед шляху. — Чтоб усилить сцену между любовниками, нужно выпустить на стр. 58 стихи: 1 — 4, и на стр. 59 стихи: 11 — 18, а 20 стих переправить, так:
Куди ж ти помчався?
На стр. 62 — 63 Вы скажете больше, если исключите стихи 9 — 12 и потом от стиха: Що осталось? до конца главы. Глава V превосходна! Теперь «Гайдамаки». О введении я уже сказал. На стр. 26 — 27 исключить от стиха: Вибачайте, люди добрі до стиха: Що там робиться. Из последнего стиха слово жидюга должно остаться; чтоб составить полный стих, вы что-нибудь к нему прибавьте. На стр. 40 — 41 исключ[ить] от ст[иха] Аж обридло слухаючи до стиха: Обнявшись сумує. На стр. 42 в стихе 23 вместо в углу нужно напечатать: в кутку. На стр. 50 исключ[ить] от начала до песни Волоха. Оставить только в скобках слова: Кобзар співає. — На 51 стр. уничтожить стихи: 7 — 11. На 54 уничтож[ить] от начала до слов: Ляхів, бачиш, різать. Потом написать так: Гайдамак. Добре, єй-богу добре! и пр. В словах этого гайдамака исключить темную пословицу: нехай стара в’язне и пр. — На 72 — 73 исключ[ить] от ст[иха] Кругом пекло; гайдамаки до ст[иха] Гайдамаки; йде Ярема. На 78 исключ[ать] от ст[иха] А Залізняк гайдамакам до конца страницы. Потом уничтожить всю главу Гупалівщина. Повесть любви в ней не развивается, а драма Коліївщини не выигрывает ни одной новой черты. Вам хотелося сохранить предание о червонце Залезняка. Такие вещи нужно говорить мимоходом или основать на них часть драмы, а делать эпизод во вред драматическому ходу не нужно. Вообще она слаба, и ее не жаль уничтожить. Освобождение Оксаны весьма слабо и темно. Нужно переделать, если можете. А мотив тут прекрасный, и во 1-х: Шкода муру! старосвітська штука; во 2-х, противоположность веселости с бедствием ляхов и мучением Галайды за свою Оксану; в 3-х, опасение читателя, чтоб козаки не вздумали рано пойти на приступ; в 4-х: через греблю повалили. Воспользуйтесь переходом через греблю в моем переводе с польского; заставьте ляхов, не выпросивших пощады, решиться на отчаянное предприятие пробиться. Заставьте Ярему найти свою Оксану или на мосту в руках ляха, или в пылающей крепости. Это будет лучше. А то, ведь, заметьте, что в Вашей драме нет борьбы сил; ляхи везде трусы, никакого отпору, везде гибнут. От этого читатель не сочувствует торжеству победителей, ибо это торжество мясников, а драма Ваша — крозавая бойня, от которой поневоле отворачиваешься. Вспомните стих: «На беззащитные седины не поднимается рука» — У кого же? У разбойника по ремеслу! Следовательно, кровь здесь должна быть только следствием борьбы; а не предметом жажды. Дайте побольше человечества вашим гайдамакам. Посмотрите у Шекспира: одно лицо в слепоте зверской ярости проливает кровь своих врагов, а другое говорит голосом человечества; иногда то же самое лицо содрогается и тем доказывает истину, что человеческое начало никогда не подавляется зверским. Постигните, Тарас Григорьевич (не в гордости мнимого превосходства это говорю, а в простоте сердца художника-брата), постигните соотношение между созданием поэта и душою читателя; тогда Вы будете истинно великим! Не полагайтесь на природные силы. Задача всякого смертного — заслужить наслаждение совершенством. Вам много дано от природы; нужно много и потрудиться; а Вы часто впадаете в совершенно ошибочные мнения о творчестве. Не одни книги даю я Вам в руки: читайте целый мир, но пусть Ваша душа беспрестанно бодрствует. (N. B. Для этого нужно отвергнуть многие знакомства или, лучше сказать, препровождение времени с людьми будто бы образованными). Но это другое дело. Обратимся к «Гайдамакам». Если Вы не возгорите желанием переделать эту часть поэмы, то исключите по крайней мере на стр. 86 стихи: 15 — 18, на стр. 87 стихи: 2 — 5; на стр. 95 — 97 от стиха: Як була я молодою, приподобницею до ст[иха] Да пошукай броду, броду; на стр. 104 исключить ст[ихи] 12 — 23; на стр. 106 — 107 от ст[иха] Пекла мало! Люди, люди! до стиха: Лягли ляхи трупом. На стор. 124 конец от ст[иха]: Тілько часом увечері. После торжественного стиха: На те Божа воля никакой стих не годится. (N. B. Если не до ладу. Вам покажется поставить эпилогом начало введения, — как эпилог уже, можно сказать, есть, — то можно оставить это поэтическое мечтание особою думою; но в начале введения она не идет ни к делу, ни к тону). Вот Вам голос человека, от всей души желающего, чтоб Украина имела поэта, который бы всему свету сказал за нее свое могучее, гармоническое слово. Примете Вы его или нет, по крайней мере надеюсь, что Вы не усомнитесь в благородстве моих побуждений к строгой рецензии Ваших несравненных созданий и к решительному тону советов. Прошу Вас не уничтожать этого письма, а спрятать его, так чтоб оно Вам могло попасть в руки лет через 5, когда Вы насытитесь курениями всеобщих похвал и внутренний Ваш человек возжаждет иных наслаждений поэтических, наслаждений глубоким сознанием красоты творчества, недоступной для публики. Может быть, тогда они наведут Вас на такие мысли, которые мне никогда и не приснятся! Если же Вы согласитесь теперь исправить «Кобзаря» и «Гайдамаки», то я бы желал во время моего пребывания за границею напечатать их для Славянского мира с немецким переводом, со введением и комментариями на немецком языке: да славится украинское имя во всех языках! А Ви б намальовали свою персону, то и персону Вашу, я б штихом німецьким ізобразив. Гроші на ізданіє я знайду, коли захоче Н. Ів. да ще дехто; а коли й ні, то от Вам козацьке слово, що своїм власним коштом надрукую, хоч би не виручив опісля ні копійки! Як же б якому німцю продав, то не взяв би собі й копійки, а доставив би Вам.
Року 1846, іюля 25 дня. З С.-Петербурга.
П. Куліш, рука власна.
Я желал бы, чтоб это осталось между нами, так чтоб дома и не знали, каким образом явились Ваши сочинения в Нимеччини!
Подається за публікацією: Україна. — 1925. — № 1/2. — С. 80 — 83. Вперше надруковано: Киевская старина. — 1900. — № 9. — С. 305 — 310, без зазначення дати, з окремими помилками. Дата, зазначена в публікації, за якою подається лист: «Року 1846, іюля 25 дня. З С.-Петербурга».
Перечитывая несколько раз. Вашего «Кобзаря» и «Гайдамаки». — Йдеться про видання «Кобзарь» (Спб., 1840) та «Гайдамаки»: Поэма Т. Шевченка» (Спб., 1841). В послании «До Основ’яненка» нужно исправить на стр. 92 стих «На степі козачій». К рифме плаче придется и украинский род: на степу козачім. — У виданні «Кобзаря» 1860 р. Шевченко врахував цю пропозицію П. Куліша. Головатий Антон Андрійович (? — 1797) — запорозький полковий старшина, пізніше військовий суддя Чорноморського війська. Інтерес до цієї постаті виник у Шевченка під впливом нарису Г. Ф. Квітки-Основ’яненка «Головатый (Материал для истории Малороссии)», де образ Головатого романтизована (Отечественные записки. — 1839. — № 10. — С. 1 — 29). Тоді ж, 1839 р., поет написав вірш «До Основ’яненка». . Вы превозносите Головатого. Не лучше ли напечатать: Наша пісня, наша дума Не вмре, не загине. — У «Кобзарі» 1840 р. і в «Чигиринському Кобзарі і Гайдамаках» 1844 р. ці рядки звучали: «Наш завзятий Головатий Не вмре, не загине». У виданні «Кобзаря» 1860 р. Шевченко, враховуючи пораду П. Куліша, зняв ім’я Головатого ї, переставивши порядок слів у першому рядку, написав: «Наша дума, наша пісня Не вмре, не загине. ». Ці ж рядки у рукописній збірці «Поезія Т. Шевченка. Том первий», що була підготовлена Шевченком до друку на початку 1859 р., мали такий вигляд: «Наша дума, славослови, Не вмре, не загине». Шекспір Уїльям (1564 — 1616) — англійський поет і драматург. П. Куліш переклав 13 п’єс В. Шекспіра, які у 1882 — 1902 рр. були видані у Львові під редакцією І. Франка. . во время моего пребывания за границею. — П. Куліш тоді вже готувався до поїздки за кордон. Остаточне рішення комітету міністрів: «Отправить Кулиша для изучения славянских наречий в Пруссию, Саксонию и Австрию, на два с половиной года. » (Шенрок В. П. А. Кулиш. — С. 24), прийняте 1 і 15 жовтня 1846 р. Ця поїздка була перервана арештом П. Куліша у Варшаві у зв’язку з Кирило-Мефодіївською справою. Николай Иванович — очевидно, М. І. Костомаров.
Примітки до іншого видання
Подається за публікацією Новицького, здійсненою з автографа, нині невідомого: М. Новицький. Шевченко в процесі 1847 р. і його папери // Україна. — 1927. — Кн. 1/2. — С 80-83. Першодрук (із пропусками й без зазначення дати): Н. Стороженко. Новые материалы для биографии Шевченка // КС. — 1900. — Сент. — Отд. І. С. 305-310.
1. Цитата з поезії Пушкіна «Разговор книгопродавца с поэтом» (1824). У Пушкіна: «Блажен, кто молча был поэт [. ] Что слава? шёпот ли чтеца? / Гоненье ль низкого невежды? / Иль восхищение глупца?». 2. Поему «Тарасова ніч» було опубліковано з цензурними купюрами. Цензор Корсаков зажадав вилучень у її тексті вже після того, як книжку було надруковано. Останні сторінки переверстали, проте перші примірники з повним текстом поеми встигли вийти в світ. 3. Йдеться про вірш «Думи мої, думи мої. » (1840), яким починається «Кобзар», та вступ до «Гайдамаків» (рядки 1-268; нумерацію варіантних рядків подаємо за основним текстом видання: Т. Шевченко. Повне зібрання творів: У 12 т. — К., 2001. — Т. 1), який у першодруці датовано 7 квітня 1841 р. (поема закінчувалася і прозовою «Передмовою»). 4. Куліш має на увазі рядки «Поки сонце встане, спочивайте, діти, / А я поміркую, ватажка де взять» (35-36). 5. Йдеться про першу (рядки 1-28) та другу (рядки 29-69) частини «Івана Підкови» (1839). У «Кобзарі» 1860 року обидві частини передруковано з незначними змінами. 6. Цей варіант увійшов до «Кобзаря» 1860 року. 7. Запропонований Кулішем варіант «Наша пісня, наша дума» увійшов до «Кобзаря» 1860 року. Змінено лише порядок слів: «Наша дума, наша пісня». Оскільки останнє прижиттєве видання «Кобзаря» вважається авторизованим, цей рядок так і передруковують в академічних зібраннях творів Шевченка. Проте первісний варіант «Наш завзятий Головатий», який маємо й у «Чигиринському кобзарі і Гайдамаках», певною мірою узгоджувався зі змістом послання, що його Шевченко написав під враженням від прочитаного нарису Квітки «Головатый. (Материалы для истории Малороссии)» (Отечественные записки. — 1839. — № 10. — С. 1-29). 8. Йдеться про «Гайдамаки». 9. Куліш й опісля вважав, що друга половина «Катерини» (окрім закінчення) у Шевченка є слабшою, ніж перша. Так, він радив Олександрові Барвінському (у листі від 18 травня 1869 р.), коли той укладав шкільну хрестоматію, у ній вмістити з цієї поеми «початок до стиха: „Та синові за гіркого медяник купила“. Потім кінець: „Ішов кобзарь до Київа“» (О. Барвінський. Спомини з мого життя. — Нью-Йорк; К., 2004. — Част. перша та друга. — С 147). 10. У Шевченка: «Боса стала серед шляху» (рядок 583). 11. Рядки 603-606. 12. Рядки 635-642. 13. У Шевченка: «Де ж ти заховався» (рядок 583). 14. Рядки 695-698. 15. У «Кобзарі» 1860 року цю пропозицію враховано (рядок 779). 16. Рядки 926-930. 17. Рядки 951-955. 18. Рядки 1005-1012. 19. Рядки 1517-1522. 20. Найвірогідніше, йдеться про Кулішеве оповідання «Січові гості. (Споминка старого діда)», яке є перекладом з польської народного переказу, опублікованого в «Rubonie» (1845. — Т. VII). Автограф перекладу знайдено в Куліша під час обшуку й долучено до слідчої справи (див.: КМТ, т. 2, с 17-24). На арк. 1 Куліш зазначив: «По живости колорита и рельефности изложения это самая лучшая история, какую только я читал о гайдамаках. Перевод с польской рукописи 1843. Черкассы» (Там само. — С. 17). Оповідання поширювалося в списках, один із яких, судячи з коментованого листа, був відомий Шевченкові. Власноручний список цього твору під назвою «Гайдамаки» Олександр Навроцький дав прочитати Алексею Петрову, який долучив його до свого доносу на кирило-методіївців. Уперше опубліковано під псевдонімом Панько Казюка без зазначення, що це переробка: Основа. — 1862. — Січ. (Янв.). — С 1-12 [3-тя паґін.]. 21. Дещо неточна цитата з поеми Пушкіна «Братья-разбойники» (1821-1822). У Пушкіна: «подымается». 22. Найвірогідніше, йдеться про Костомарова. 23. Як доводить Василь Бородін, позацензурні твори Шевченка Куліш згодом таки видав у Ляйпцигу (правда, мовою оригіналу, а не в перекладі німецькою, й без коментарів). Див.: В. С Бородін. „Новые стихотворения Пушкина и Шевченко“: біографія книжки // Новые стихотворения Пушкина и Шавченки. Лейпциг: Вольфганг Гергард, 1859. Русская библиотека. Том VIII. — Факсимільне вид. / Супровід, ст. В. С. Бородіна. — [К., 1990]. — С. 1-27 [2-га паґін.].
За вид: Пантелеймон Куліш. Повне зібрання творів. Листи. К.: Критика, 2005. — Т. I: 1841-1850 / Упоряд., комент. Олесь Федорук; підгот. текстів Олесь Федорук, Наталья Хохлова; відп. ред. Степан Захаркін. — С. 94-98, 432-433.