Марианна Веревкина, тихий гений
Ее называли русским Рембрандтом, а она долго не могла выбрать между позицией художника и позицией жены художника… она училась у Поленова и Репина, но стала авангардисткой, экспрессионисткой и «повивальной бабкой» абстракционизма. Она была философствующим, размышляющим художником, но вокруг нее всегда вилась богемная жизнь живописцев.
В возрасте под тридцать она случайно прострелила себе правую кисть, которая так до конца ее жизни и висела плетью, но ее левая рука оказалась тверже и резче большинства мужских.
Она родилась в Туле и около сорока лет прожила в России, в Москве и Петербурге, потом — Мюнхен, потом еще двадцать лет в Швейцарии — в России ее почти не знают, но в Асконе на берегу Лаго Маджоре музей Marianne von Werefkin хорошо известен и изрядно посещаем.
Генеральская дочь. Она получила превосходное художественное образование. Когда ее отца назначили комендантом Петропавловской крепости, семья переехала из патриархальной Москвы в блистательный Санкт-Петербург. Правда, вскоре, генерал умер, оставив дочери солидную государственную пенсию по случаю потери кормильца — на эти деньги она могла безбедно существовать и содержать своего гражданского мужа. Художника Алексея Явленского.
Обладая несомненным талантом и признанием, Марианна тем не менее бросает живопись и предается философии, той, что много позже будет названа экзистенциализмом.
Вот её кредо, сформулированное в 1914 году:
«Я верю и хочу, чтобы за мной верили и другие, что кроме суетного мира преходящих форм есть мир незыблемого покоя истины, мир примирений, куда тянет меня всей душой. Это — моё чувствование и моя вера, моя художественная суть, моё «Я» художника. Я долго искала тот язык, на котором я могла бы говорить обо всём этом, на котором я могла бы выразить свою любовь и свою веру. Сквозь все извилины принятого ложного художественного воспитания, сквозь реализм моего учителя Репина и шик моих заграничных учителей, сквозь свою личную талантливость, столь враждебную исканию чистых идеалов искусства, добралась я, наконец, до сознания, что в душе моей, рядом с моей любовью и верой — живут совершенно тождественные им линии и краски и что движения и сочетания этих, ближе всего, ближе всякой фотографии, ближе всякой аллегории, могут передавать суть моего двойственного Я. С минуты этого сознания во мне проснулся настоящий художник: я перестала думать символом слова, который в нашем искусстве не может быть символом, а думаю исключительно символом линий и красок».
Никому более точно не удалось сформулировать суть абстрактной живописи как живописи мышления.
Из Москвы они уехали в Мюнхен, где они прожили десять лет, вращаясь, как и в России, в высшем слое богемы. Первая мировая заставила их переехать в нейтральную Швейцарию.
Ее любили и ценили гораздо больше, чем она сама себя. Благодаря усилиям очень разных людей тексты художницы, ее переписка, заметки, дневники, газетные вырезки, коллекция картин и рисунков были спасены от уничтожения и распродажи.
Марианна Веревкина приезжает в Мюнхен с Алексеем Явленским, Игорем Грабарем и Дмитрием Кардовским. В мюнхенском салоне Веревкиной собираются члены основанного ею Братства Св. Луки — самые разные художники, в том числе Василий Кандинский, Габриела Мюнтер и Поль Клее.
Всмотритесь в картины Василия Васильевича Кандинского: в них читается палитра красок Веревкиной, в них — твердость и резкость ее руки, в них, наконец, ее мысль, ставшая лейтмотивом абстракционизма: рисовать надо не объективный мир и его красоту (классическая живопись), и не чувственный внутренний мир художника и его красоту (импрессионизм), а саму мысль и ее красоту. Зритель не должен отныне догадываться, что хотел сказать художник — зритель приобретает право самостоятельного слова и самостоятельной мысли по поводу увиденной картины. Он, по Коллингвуду, — соавтор, а не пожиратель видов и смыслов.
В философской работе «Письма к Незнакомцу» Марианна излагает свою теорию абстрактного искусства как предельной сокровенности художника. Эта работа оказала решающее влияние на членов «Нового художественного общества» и «Голубого Всадника», а ее идеи будут позже развиты Кандинским в его книгах 1909-1911 годов.
Ясность мысли, ясность краски, ясность линии — потом мы это найдем не только у Кандинского, но и у Казимира Малевича, в неистовых полотнах Сальватора Дали и — очень отчасти — в композициях Хуана Миро. Но и в картинах самой Веревкиной читаются Гоген, Ван Гог, Сезанн, Матисс, Тулуз-Лотрек и Дерен. Она — то, так недостающее нам звено от импрессионизма и экспрессионизма к абстракционизму и сюрреализму.
Война заставляет Веревкину и Явленского бежать из Мюнхена в Швейцарию. Пенсия за отца исчезает. По-видимому, это были самые трудные годы их жизни.
В Цюрихе, в дадаистском кабаре «Вольтер» они знакомятся, среди прочих богемных завсегдатаев, с Германом Гессе, который не только станет их недальним соседом, но и идейным соумышленником: и в «Степном волке», и в «Путешествии в страну Востока» и особенно в «Игре в бисер» явственно читаются мотивы абстракционизма и полотен Марианны Веревкиной.
Оставшись в 1921 году одна, Веревкина всё начинает заново. Отныне главная ее тема — судьба, суровая и неумолимая, судьба как дорога, уходящая за горизонт или в никуда, что, в сущности, одно и то же. Судьба, как мистическое продолжение и воплощение веры.
Всю жизнь оставаясь на обочине всех дорог, течений и собственной судьбы, Марианна Веревкина оставила нам свое яркое и невыразимо прекрасное искусство — мы всматриваемся в полотна, написанные сто лет тому назад и видим в них свое угаданное ею будущее.
А теперь посмотрите некоторые, наиболее яркие работы Марианны Веревкиной. Я нарочно убрал все их названия, чтобы вы смогли принять участие в сотворчестве с Марианной и сами придумали к ним названия, проникли в мир ее идей и образов.