Русские - тоже великая нация, после чеченцев)
На фото - Спящая Красавица. Силуэт известных всем моим землякам - каратаусцам черных гор - визитная карточка этого некогда процветающего города горняков на юге Казахстана. Здесь я размещала некоторые фото Чуликовых из семейного архива Чуликова Али Магомедовича , сегодня же публикую его воспоминания, прочитав которые, как будто бы с ушедшими нашими поговорила. Нахлынуло прошлое, замелькали картинки из детства. Мой любимый дядя Мёда! Даже такое короткое четверостишие (см. под катом) - показатель его несомненного таланта. Ставшее крылатым в кругу родственников высказывание моей дорогой бабушки про вторую великую нацию после чеченцев, Али заслуженно вынес в заглавие воспоминаний. Хорошая была бабушка Рая. Великодушно сказала. И все они были необыкновенными и очень талантливыми. Сосланная из Ленинграда режиссёр по фамилии ДвОрец ставила потрясающие спектакли с их участием. Постановки по Арбузову, Островскому, другим замечательным авторам, проходили с аншлагами! Моя мама всегда сидела в зрительном зале и слушала восторженные отзывы зрителей. А ещё в памяти особый узнаваемый дробный стук в дверь, которым стучала тетя Зина, приходя к нам. Помню ее оптимизм, помню, как она не любила скандалы и сразу уходила, едва они назревали. Отрывок из моего давнего стихотворения мог бы послужить своеобразным эпиграфом к воспоминаниям Али. Тётя Зина в тот день потерялаМёду, Раиньку и Делюсю. Если б жизнь повторилась сначала!Чтоб вернуть нам и тётю Марусю,Ачабаеву Валю, всех-всех!Вас хочу молодыми увидеть,Ваш увидеть талант и успех. "
БАЛЛАДА О ВЕЛИКОЙ НАЦИИ. Автор - Али Чуликов.Я благодарен Всевышнему, что он дал мне жизнь. Благодарю тебя, Господи! Но почему так больно? Больно оттого, что цена моего рождения - искалеченные судьбы моих родных и целого народа.Молодая, красивая учительница была послана на целину, чтобы зажечь лампаду знаний в юртах и глинобитных домах – мазанках славных потомков Чингиз-Хана. Моя мама - русская.Вырванный с корнем ураганом депортации, сын самого свободолюбивого народа на планете, не терпящего власти моно-архии любого строя, умудрившегося даже в монархическом государстве, находясь на службе у царя и будучи к нему приближенным, не ввязаться в княжеские и прочие родословные. Мой отец в «телятнике» - вагоне для перевозки скота - был заброшен в край бесконечных степей и чёрных гор. Его первые впечатления выплеснулись до боли тоскливым четверостишием:« Куда ни кинешь взор –Однообразная картина.На юге – горбы чёрных гор,На севере - пустынная равнина…..»Мой отец - чеченец.Никогда бы мой папа и моя мама не встретились, не полюбили и не дали мне жизнь, если бы не дикая, человеконенавистная депортация с грузинским акцентом своих хозяев – Сталина, Берия, Гвишиани.Слава Всевышнему, я родился, значит, я ему бесконечно много должен.ХХХ
Зейнап, моя бабушка, жила не легко после ареста и расстрела в 1937 году мужа, бывшего офицера царской армии, героя Первой мировой войны.Трое малолетних детей, разруха и нищета вокруг не позволяли жить и радоваться дню грядущему. Зина, как звали её соседи и близкие, почти все фамильные драгоценности снесла местному еврею-ювелиру, чтобы дети не ведали нужды, познали радости детства и могли учиться.
Старый, умный ювелир долго рассматривал швейцарские часы в россыпи бриллиантов по корпусу, а потом сказал:- Зина, золотой корпус и камешки я возьму. Механизм забери и никому не отдавай. Я никогда не встречал таких великолепных часов, они вечные. Нельзя продавать вечность.Когда Зина возвратилась домой, навстречу выбежала старшая дочь – красавица Делюся и радостно закричала:- Мама, Магомет вернулся!Земля ушла из-под ног Зины, она чуть не рухнула на пол, сильные руки восемнадцатилетнего сына подхватили её и посадили на невысокую тахту.- Магомет, - прошептала она, ты жив?! Слава Всевышнему!Она обняла сына и заплакалаРодные и друзья считали, что Магомет погиб. В Грозный пришло известие, что корабль, на котором возвращались студенты Нефтяного института с практики, подорвался на немецкой мине и затонул.Когда мама пришла в себя, Магомет рассказал о случившемся и о том, что только трое ребят, как и он сумели достичь берега.
Утром 22 февраля 1944 года Зина попрощалась с детьми и поехала в Урус Мартан к родственникам. В условиях военного времени город Грозный испытывал острую нужду в продовольствии и местные жители ездили в села за продуктами.- Завтра, даст Всевышний, к обеду я вернусь, - улыбаясь, сказала она.Быстрая зимняя ночь накрыла город Грозный. Кромешная тревожная тьма окутала дома. В условиях военного времени ночью отключалось электричество во всём городе.Магомет уснул, ему снилась широкая река, он плыл в лодке, вдруг, словно живое существо из глубины выпрыгнула круглая немецкая мина, похожая на страшную голову в очках – пенсне на рябом носу, и взорвалась перед лодкой. Ослепительно яркий свет резанул по глазам Магомета. Он проснулся, открыл глаза, и от неожиданности зажмурился – впервые за несколько военных лет в ночное время ярко горела электрическая лампа под потолком. И тут же он услышал требовательный стук во входную дверь.Так на рассвете 23 февраля 1944 года началась операция под названием «Чечевица», которой руководил Берия.Город Грозный, ярко освещённый, блокированный многочисленным войском НКВД и НКГБ, наполнился гулом множества грузовых автомобилей с военными на борту.Магомет открыл дверь. На пороге стоял лейтенант НКВД, а за ним два бойца с автоматами ППШ.- У вас тридцать минут на сборы, – спокойно сказал военный.- В чём дело? – спросила, появившаяся из своей комнаты Делюся.- Эвакуация, - сказал Магомет, - нас переселяют на другое место жительства.Не смотря на секретность операции, слухи о предстоящей депортации, давно носились над Грозным.Малолетняя сестрёнка Регана обнимала за талию сестру и недоумённо смотрела на чужих людей явившихся в столь ранний час.- Но у нас мама уехала в Урус Мартан, как мы поедем без мамы? - спросила Делюся.Регана заплакала.Лейтенант, стараясь быть спокойным, ответил:- На вокзале встретитесь со своей мамой.При этом было заметно, что спокойствие удаётся ему через силу, душевный надлом человека порядочного, но при исполнении чудовищных обязанностей, глубоко в душе чувствовавшего себя виновником всего происходящего. Как много позже узнал Магомет, в некоторых депортируемых семьях другие военные, выполняли своё поручение при помощи нецензурной брани и прикладов автоматов.- А что можно брать с собой? – спросил Магомет.- Самые необходимые вещи, одежду и посуду, продукты на пару дней в пути – ответил лейтенант.Нервно закурил и попросил поторопиться.Делюся и Магомет, чтобы не травмировать плачущую малолетнюю сестренку, спокойно собрали необходимые, как им казалось, вещи, уместившиеся в один чемодан, и вышли во двор, где их ждал грузовик. Он был почти полон, ранее собранными переселенцами.Железнодорожный вокзал гудел тревожным эхом голосов, ищущих родных людей. Особисты отсекали группы людей и направляли в вагоны – скотовозы. Набивали вагоны людьми плотно, как никогда не грузили даже скотину, которую боялись потерять при транспортировке. Магомет с сестрами обращались к встречным знакомым, спрашивая, не видел ли кто маму.Сердобольный лейтенант тихо сказал Магомету:- С Урус Мартана ещё не привозили людей. Спокойнее парень, найдёшь её на новом месте жительства.Когда подошла очередь погрузки в «телячий» вагон человеческой массы, в которой находился с сестрами Магомет, то они старались залезть в вагон последними, надеясь, что вот-вот появится мама. Но задвинулась дверь вагона и надолго отложила встречу с самым святым на свете человеком – мамой.Первый эшелон с переселенцами дернулся, грохоча и медленно набирая скорость, ушёл в неизвестность. Магомет с сёстренками сидел почти у самых дверей. В тусклом дневном свете, пробивавшемся сквозь щели, видно было на лицах людей душевное страдание. Но были и лица, освещённые злой весёлостью. Группа молодых парней, вышла на маленький пятачок перед дверьми, не занятый людьми, отважно и по сумасшедшему весело подбадривали себя и людей возгласами:- Они хотят нас просто напугать, провезут по кругу и вернут обратно!И под ритмичное хлопанье ладошек с надрывом и болью танцевали лезгинку.А эшелон шел час, день, месяц. Всё шёл и шёл, увозя людей в далёкий Казахстан. Изредка останавливаясь на глухих переездах, где люди могли краткосрочно глотнуть свежего воздуха, воды и похоронить в грязном мартовском снегу умерших в пути людей, из которых в большинстве были дети и старики.
После ухода первого эшелона заканчивалась погрузка второго, куда попала и Зина, привезённая от родственников с Урус Мартана. Громко зовя детей по имени, она носилась среди тревожной толпы, в которой и другие, так же надрывно выкрикивая имена родных, искали своих. Так же, как и её дети, Зина полезла в товарный вагон последней. В руках была лишь корзина с продуктами, которую она должна была привезти детям. Кто-то из вагона подал ей руку, пытаясь затащить в вагон, но корзина мешала сделать это быстро, как того требовали, оцепившие эшелон военные. Подлетел капитан, с лицом, перекошенной гримасой злобы и крикнул:- Женщина, брось корзину!- Но это продукты, - пыталась объяснить Зина.Капитан схватился за кобуру. В это время из вагона раздался тревожный голос:- Умоляю Зина, брось корзину, они застрелили уже человека в соседнем вагоне.Зина разжала ладонь, и корзина упала на землю. Сильные мужские руки рывком втянули её в битком набитый вагон. И Родина, рыдая по своим детям, медленно стала удаляться от уходящего на чужбину эшелона.
Вагон в очередной раз за месяц скитаний дёрнулся и застыл. Со страшным скрежетом раздвинулись ворота. Ослепительный свет и свежий воздух ворвались в «телячий» вагон, наполненный не скотским, а человеческим израненным духом.До горизонта расстилалась степь, покрытая молодой, пробивающейся сквозь землю, потрескавшуюся от ушедшего прошлогоднего, изнуряющего жаркого лета. Кое - где лежали подтаявшие шапки мартовского снега, и в тон снегу сверкающие белизной, изумительной красоты подснежники, откинув керамическую корку земли, прорывались на свет, заявляя всему миру:- Жизнь продолжается!Магомет первый выбрался из вагона и помог спуститься сёстрам. Изнурённые бесконечной дорогой, холодом и голодом люди выпадали, сползали на землю рядом с вагонами. Странно, но на этой остановке не было сплошного оцепления военными эшелона. У каждого вагона находился лишь один офицер и два бойца – автоматчика. Грузовики и вереницы подвод, запряжённые низкорослыми лошадьми и ослами, стояли вдоль состава.- Конечная, - с ухмылкой объявил офицер. - Вы прибыли к новому месту проживания в Южном Казахстане! Я зачитаю фамилии, и вы поедете по местам своей постоянной дислокации, с представителями местных сельсоветов.
Магомета с сёстрами и ещё пятью попутчиками забрали в близлежащий от станции кишлак. Это был типичный казахский аул, состоящий из десяти глинобитных домиков – мазанок, материалом для строительства таких домов была местная глина, солома, вода, да навоз жвачных животных – сухой кизяк.Тройка юрт местной элиты стояла особняком. Не единого деревца рядом с домами, лишь вытоптанная людьми и скотом земля, да загоны с малочисленным стадом баранов, несколькими коровами и степными низкорослыми лошадьми, привязанными за кол у домиков.В двухстах метрах от аула находилось небольшое озеро, с топкими берегами такыров, десяток ослов разгуливал по потрескавшейся корке земли с выступающей на ней солью. Сплошь заросшее камышом озеро было единственным источником воды для местных жителей - добродушных казахов. Магомета, Делюсю и десятилетнюю Регану поселили в полуразрушенном глинобитном домике, пропахшем баранами, залатанном связанными в маты камышами. На глиняный пол бросили соломы.Весь световой день Магомет и Делюся работали на рытье арыков – неглубоких оросительных каналов для подвода воды от озера к поилке для скота и полива скудного огорода. В конце рабочего дня за работу получали литр молока и несли его Регане, заставляя пить. Девочка отказывалась и плакала:- Я не хочу пить одна! Я хочу, чтобы всё было поровну!
Через три дня к Магомету подошёл председатель сельсовета, сорокалетний казах Омар и сказал:- Магомет, ты же бывший студент – нефтяник, а знаешь, что километров тридцать на юг есть посёлок Чулактау, там строится горно-химический комбинат. Зачем тебе, образованному, копать арыки?И на следующий день Магомет отправился пешком до указанного посёлка. Ещё через день вернулся сильно уставший, но довольный.- Делюся, там есть для нас работа. Московская экспедиция ведёт изыскательные работы, и разрабатываются фосфорный рудник, начинают строительство горно-химического комбината.Утром следующего дня, прихватив курдюк с водой, подаренный Омаром, и чемодан своих пожиток, молодые люди отправились в сторону посёлка Чулактау. Пройдя километров пять, вышли на нужную трассу, соединяющую областной город Джамбул с посёлком Чулактау.Магомету было больно смотреть на своих измотанных сестёр.Он поднял руку, останавливая проезжающий мимо одинокий грузовик, который тоже ехал в Чулактау.Водитель, славянской внешности, согласен был довезти до посёлка, но только не бесплатно. Магомет открыл чемодан и достал единственный предмет, при виде которого алчно вспыхнули глаза водителя. Это был золотой стакан с гравировкой «Доблестному ротмистру Махмуду Чуликову! Честь и хвала!»г
Магомет устроился на строящийся горно-обогатительный комбинат отборщиком геологических проб, а затем в конструкторский отдел комбината. Руководству нравился грамотный, ответственный молодой человек, он великолепно чертил и рисовал. Делюсю приняли на работу в бухгалтерию. Как и всех переселенцев, поселили в большой землянке, где одновременно на трехъярусных деревянных нарах жили и спали десятка два людей. Регана целыми днями ходила по окрестным степям у подножья скалистых чёрных гор, поросших колючим кустарником, в поисках хвороста и кизяка, для розжига самодельного очага на открытом воздухе, и приготовления скудной пищи из крупы для работающих брата и сестры.
От постоянного недоедания, скученности проживания в землянке и молодой крепкий организм даёт сбой. Сыпной тиф уложил сначала одного человека, но из-за отсутствия гигиены, моющих средств и нехватки воды, завшивевшая землянка, где жил Магомет с сёстрами, скоро превратилась в тифозный барак. Уже в тифозной лихорадке лежала Делюся, слёг и Магомет. Регана постоянно меняла мокрые тряпки, почти моментально высыхающие на раскалённых температурой лбах сестры и брата. Два раза в сутки приходил врач, оставляя после себя запах формалина и лизола. Регана трое почти бессонных суток ухаживала за больными, ложкой вливая меж потрескавшихся губ теплую воду, разбавленную мукой, стараясь покормить бредящих в лихорадке родных. И вот утром третьего дня Регана поняла, что начинает заболевать сама, началась галлюцинация. Она увидела на пороге землянки женщину, которую она сразу узнала, это была мама!- Мамочка, мамочка родная, - зашептала Регана, - забери нас отсюда. И в следующий миг потеряла сознание. А когда очнулась, поняла что голова лежит на чьих-то теплых коленях и кто-то нежно гладит её по голове. Это была мама.Так, спустя два года, в 1946 году, Зина нашла своих детей. Выросшая в роскоши, в совершенстве владеющая французским, прекрасно играющая на фортепиано, слабая женщина сильная духом, она за тысячи километров, почти пешком, пришла из Северного Казахстана в Южный. Постоянно находясь в поисках детей, встречая добрых людей на всём протяжении пути, перебиваясь временными заработками счетовода, воспитателя в детском доме, на прополке полей бескрайнего Казахстана, она, наконец, нашла своих детей в завшивленной тифозной землянке, нашла, выходила, поставила на ноги! Её приняли на работу в Московскую экспедицию, где она круглогодично ходила с длиннющей мерной веревочной лентой с грузиком на конце и блокнотом по окрестностям исследуемых участков. Опускала грузик с верёвкой в скважину и записывала уровень воды. А вечерами помогала командировочным москвичам переписывать отчёты, производила арифметические расчёты на счетах.
С возвращением мамы жизнь наладилась. Из землянок семьи переселялись в отстроенные одноэтажные бараки. С длиннющим коридором и многочисленными дверями, за которыми находились небольшие комнаты для проживания одной семьи переселенцев, не зависимо от количества ее членов.Регана пошла в школу. Быстро усвоила пролущенное. Училась только на отлично. Природная смекалка, великолепная память, желание учиться сделали её первой ученицей в школе, где учились дети всех национальностей, населяющих Советский Союз и некоторые страны Европы и Азии. Детей политических ссыльных, депортированных, добровольцев и распределённых специалистов, посланных на поднятие целины и освоение богатств Казахстана.Регана была творческим лидером класса. Красивый, и как говорила учитель пения, оперный голос Реганы, собирал на школьных вечерах слушателей из числа не только учащихся и преподавателей, но и многих жителей посёлка, приходивших специально послушать её выступление.Седьмой класс, в котором училась Регана, по итогам года, оказался лучшим по всем показателям - и по учёбе, и по общественной жизни класса, который активно участвовал в художественной самодеятельности и в частых субботниках, где дети, как и взрослые, сажали деревья, превращая пустынную степь в зелёный оазис.Ученики класса были премированы поездкой на экскурсию в краеведческий музей областного города Джамбула. Регану, как лучшую ученицу, включили в список экскурсантов. Старый, небольшой автобус, плотно набитый экскурсантами, рано утром отъехал в Джамбул. А в обед в барак, где жила семья Зины, зашёл комендант и спросил грозным голосом:- Зинаида Султановна, разве вы не знали, что и вы, и ваши дети - не выездные, что без разрешения комендатуры ваша дочь не имела права покинуть пределы поселения?Зина пыталась возразить:- Но вы же знали о предстоящей экскурсии. Ваш сын учится вместе с Реганой, и вы наверняка были ознакомлены со списком экскурсантов-учеников.Комендант будто не слышал, что ответила ему Зина, и сказал:- Вы арестованы и три дня проведёте в тюрьме поселка Аккуль за нарушение режима спецпоселения.Вечером Магомет, Делюся и зарёванная Регана, вернувшаяся с экскурсии, выслушали чертовски правильные нравоучения чрезвычайно усердного коменданта.А Зина три дня просидела в холодном каземате с глиняным полом и деревянными голыми нарами тюрьмы посёлка Аккуль.На следующий после ареста мамы день, Делюся, вернувшись с работы, застала плачущую Регану с фотографией мамы в руках. Девочка не слышала, как зашла сестра и пела с надрывом своим красивым голосом:- Я другой такой страны не знаю, где так больно дышит человек….
Регана окончила школу и с выбором профессии определилась давно. Поступить в Ленинградскую консерваторию и стать оперной певицей. Но на запрос в областную комендатуру о возможности её поездки в Ленинград пришёл отказ, как дочери «врага народа».От отчаяния Регана в тайне от родных, написала письмо в Москву, Кремль, Клименту Ворошилову. Эмоциональное письмо протеста против вопиющей несправедливости, где ключевой фразой прозвучал такой аргумент:- ….. и когда даже в песне поётся: «молодым везде у нас дорога, старикам везде у нас почёт…», а я не могу воплотить свою мечту стать оперной певицей.И через несколько дней в область пришла Правительственная телеграмма, где рекомендовалось направить указанную выпускницу школы для поступления в Ленинградскую консерваторию. И Регана отправилась покорять Ленинград.Перед строгой комиссией, Регана исполнила «Арию Кармен» и очень популярный в то время «Казахский вальс». Комиссия была очарована самородком из глубинки. Регана услышала шёпот:- Девочка очень талантливая.Но на следующий день, она не нашла своей фамилии в списке прошедших отбор. К Регане подошла пожилая женщина, которую она видела в приёмной комиссии.- Дочка, - ласково сказала она – никогда так подробно не заполняй анкету.Расстроенная девочка вернулась в Чулактау. А уже на следующий день к маме пришли директор и завуч школы и стали уговаривать разрешить Регане работать Старшей пионервожатой в школе.
Жизнь в посёлке с пуском горно-химического комбината «Каратау» вошла в почти нормальное русло человеческой жизни. Многонациональная молодёжь спецпереселенцев, а также высокообразованная репрессированная интеллигенция и специалисты, приехавшие по распределению, создали в глухой казахской степи монокультуру человеческих, интернациональных отношений.Магомет, как и многие молодые люди, увлекся спортом, художественной самодеятельностью.Тяжёлая атлетика, которой занимался Магомет ещё до депортации, позволила ему организовать секцию и стать «играющим» тренером по тяжёлой атлетике. На выездных соревнованиях его подопечные всегда получали награды за блестящие выступления. С одной из поездок сам Магомет вернулся с титулом Чемпиона Средней Азии в полусреднем весе. Его ученик, молодой штангист Володя Эсембаев, в дальнейшем вошедший в сборную Советского Союза, почти стабильно занимал первые места в своей категории.А в недавно построенном клубе «Горняк» с колоннами при входе и украшенном гипсовой лепниной, вечерами собиралась творческая молодежь в самодеятельную театральную студию и на танцы. На фото - клуб "Горняк" в 50-е годы: Он же, 60-е годы: Клуб "Горняк" - 2011 год:
В большом холле под патефон или духовой оркестр молодежь выплескивала свою зарождающуюся нежность и энергию в классических и национальных танцах. Нежный вальс сменялся трогательным танго, весёлый гопак переходил в зажигательную лезгинку. Магомет, а за ним и Делюся с двоюродной сестрой Татой участвовали во многих почти профессиональных постановках самодеятельного театра. На областном конкурсе в Джамбуле Магомет был удостоен Диплома первой степени за роль молодого купца Белугина в пьесе Островского «Женитьба Белугина». Магомет жил и играл самоотверженно и искренне, на грани фола, до самосожжения. В одном из спектаклей Магомет, чтобы расшевелить и вызвать истинные эмоции молодой скованной самодеятельной актрисы, девушки Лизы, в любовной сцене поцеловал её в губы настоящим поцелуем. Девушка вспыхнула, и сцена с пощечиной была настолько правдоподобной, что директор клуба, немец Саша Литауэр, похвалил:- Молодец Лиза, ты начала избавляться от своих комплексов.А в жизни, почти как на сцене самодеятельного театра, шли свои трагикомедии. Делюся, яркая, с горячей испанской внешностью девушка, в 1940 году училась в чеченской студии ГИТИСА, где дружила с Махмудом Эсембаевым, молодым талантливым танцором, которого друзья в шутку называли «балериной». Молодые ребята чеченцы влюблялись в Делюсю, но воспитанные в национальных традициях, считали не достойным чеченской девушки так бурно участвовать в общественной жизни, порой пересекающей пространство, в которое, по их мнению, вход женщине был запрещён. Как-то Делюся с Татой вечером пришли на танцы и, проходя мимо стоящей особняком группы молодых чеченцев, услышали нелицеприятную реплику одного из них в свой адрес. Делюся подошла к нему и влепила пощечину. Парень застыл от неожиданности, соображая как себя вести, глаза его наполнились злобой. Но рядом появился Магомет и вызвал его на улицу. Где жестко наказал обидчика.Молодые ребята, и не только чеченцы, уважили Магомета и знали цену его искренней дружбы, а так же знали, что он дерётся только за правду.
А Регана влюбилась и начала встречаться с русским парнем Валентином. Его многонациональные друзья знали, что этот дерзкий, прямолинейный, гордый, малоразговорчивый парень имеет золотую душу. Ни одна просьба друзей не оставалась без ответа и посильной помощи.Но для Зейнап – Зины, мамы Реганы, единственным минусом была национальность этого молодого человека.- Я запрещаю тебе с ним встречаться, - категорично заявила она Регане.Мамино слово для доцери было законом. Но пламя любви не потушить даже маминым запретом. Регана впала в депрессию. Приходила домой после работы и ложилась на раскладушку, отворачивалась к стене и плакала. Мама Зина, сильная женщина, на лице которой, когда надо, не увидишь и тени эмоций, уговаривала Регану:- Дочка, иди, покушай.Но Регана молча, объявила голодовку.На третий день голодовки, вечером, на край раскладушки, где лежала плачущая Регана, присел Магомет и спросил:- Любишь Валентина?- Люблю, - тихо ответила Регана.- А от тебя?- Тоже любит.- Ну ладно, - сказал Магомет и добавил с грустной иронией, - ты поступаешь, как твоя тезка Регана, неблагодарная дочь «Короля Лир» из любимого тобой Шекспира. Любишь, говоришь, тогда женитесь. Но запомни, ни меня, ни мамы на вашей свадьбы не будет. И обещай мне, что ты никогда не будешь участвовать в художественной самодеятельности.Валентин и Регана поженились. Поселковый совет выдал им ключи от комнаты в коммунальной квартире. Комната в шесть квадратных метров стала тем шалашом, в котором с милым рай.И счастье, и страдания терзали сердце Реганы. Встречая в посёлке маму, Регана старалась поймать хотя бы её взгляд, но Зина холодно и безразлично проходила мимо. Один Всевышний знал, что на самом деле творилось в душе мамы.А когда вечером Регана проходила с работы, то слышала условный стук в окно, открывала его и две сестры Делюся и Тата передавали ей горячие кастрюли в авоське.Делюся шёпотом сообщала:- Ты нас не предавай, не говори никому, это мама приготовила для тебя, но она не хочет, чтобы ты это знала.Магомет, по настоянию мамы не проявлял участия в жизни Реганы. Но незримо всегда был рядом.Валентин с Реганой первый раз после замужества пришли в клуб «Горняк» на танцы. У одной из колонн холла стояли молодые чеченцы, при виде Реганы и Валентина о чём-то ухмыляясь заговорили на чеченском языке. Но тут же рядом появился Магомет и спросил на родном языке:- Вы обсуждаете мою сестру? Или мне послышалось?– Да брось, Магомет, - мы совсем о другом говорили, - ответил один из смутившихся парней.Но обида за задетую национальную гордость, видимо затаилась в сердцах ребят. В следующие выходные в клубе на танцах появился красавец чеченец, разбивший не одно сердце девушек посёлка. Звали его Султан и жил он в соседнем селе, так что не был в курсе такого события, как замужество Реганы и Валентина. Увидев, что русский танцует с чеченкой, и подогреваемый местными парнями, Султан подошёл к Валентину и сказал:- Выйдем, поговорим.Эта фраза на языке всех танцплощадок означала вызов на драку. В достойном поединке, где была зафиксирована боевая ничья, Валентин защитил своё право по большой любви менять традиции народа. А уже на следующих танцах, видно после беседы с Магометом, Султан подошёл к Валентину и извинился:- Прости, Валентин, я не знал, что вы поженились.Вскоре у Реганы родился сын. В новом отстроенном двухэтажном доме им выделили небольшую однокомнатную квартиру. И случилось чудо. В один из жарких, изнуряющих сорокоградусной жарой дней, Регана убаюкивала новорожденного сынишку. Валентин сидя за столом читал газету. С улицы слышалось зазывное:- Точка ножов, ножниц, мясорубок. Это кричал точильщик, с переносным точилом, имеющим ножной привод, обходящим дома новостройки. Причём в слове «мясорубок» он делал ударение на последней гласной. И в ту же минуту во входную дверь постучали. Регана уложила ребёнка и пошла открывать дверь.Регана чуть не сошла с ума от радости. На пороге стояла мама. Зина холодно, не давая, дочери выплеснуть переполнявшие чувства нежности и любви к маме, приказала:- Вынеси мне внука!За Реганиной спиной появился Валентин и лицо его осветлилось улыбкой необыкновенной радости. Он нежно отодвинул в сторону Регану и сказал:- Мама, я знаю, что вы поклялись, что не переступите порог моего дома, а я вас сам перенесу через него!И не давая Зине опомниться, подхватил её на руки и внёс в свою квартиру.
Много лет спустя, когда родной внук Зины, дитя межнационального примирения, пришёл в гости к престарелой двоюродной бабушке, родной сестре дедушки Махмуда, и сообщил, что собирается жениться, она спросила его:- А кто твоя избранница по национальности?- Русская, - ответил он.Бабушка долго молчала, а потом вздохнула и грустно сказала: - Ничего, русские тоже великая нация, после чеченцев!