Лилия Креймер: Жизнь есть движение. Должны ли стоять на месте мысль, мировоззрение, мнение?
Современный Израиль в своей еще даже не достигшей семидесятилетия истории знает немало побед. Но мы живём в конфликтном районе, на маленьком кусочке земли, отступать с которого некуда. Это знают израильтяне, и особенно те, кто остаётся под огнём или с оружием в руках идут защищать этот кусочек.
Жизнь есть движение
Должны ли стоять на месте мысль, мировоззрение, мнение? Лилия Креймер«В моих статьях, — признался профессор Лейбович, — можно найти разные, несовместимые друг с другом идеи. Но разве не так же обстоит дело в науке. ни один человек не может претендовать на видение мира во всей его полноте, в лучшем случае на — видение конкретных вещей в нём. Если бы я мог своей мыслью охватить всю сложность мира, то мне открылись бы все провалы и слабые стороны; в противовес тому, что предполагал Спиноза в своей наивности, нет у нас полного/всеобъемлющего взгляда/понимания мира»[i]. К такому признанию проф. Лейбович пришел в процессе обсуждения его религиозного учения. Комментируя это высказывание, доктор Равницкий, — по словам Ави Кацмана, — отметил, что «Лейбович не претендовал на полноту видения мира, на мнение единственно правильное и гармоничное. Он отрицал провозглашение тотальности во всём, включая и воззрение на мир. Эту философскую позицию полноты Лейбович считал пантеистической и боролся с ней всю жизнь».
Так определял своё отношение к миру жизни, и в частности, к миру мысли израильский ученый и общественный деятель, профессор Йешаяу Лейбович. Его взгляды вызывали далеко не однозначную реакцию, но мало кого оставляли равнодушным. На мой взгляд, потому, что он говорил о реальной, живой и насущной человеческой жизни. Не о застывшей, а вечно устремлённой, молодой и естественной. Затрагивал больные струны и животрепещущие темы.
По мнению проф. Лейбовича, автономия или независимость человека заключается в его возможности выбора и решения. Но ни то, ни другое не вечны, не постоянны, автономия или независимость человека «реализуется каждую секунду». Вот об этом «реализуется каждую секунду» и будет разговор, но сначала еще две цитаты от проф. Лейбовича.
Первая. «Свободное желание человека может столкнуться с его сознанием: таково например решение –Эпикура — того, кто признаёт бога и одновременно восстаёт против него. Решение человека может не выстоять перед всем тем, что ему известно, перед его внутренними позывами, запретами закона или общественными нормами, опасностями, всеми смыслами логики».
Вторая. «Это и есть область между выводом (объективностью), которая навязана человеку и которой нельзя пренебречь (уничтожить); желание (воля) (субъективное решение) — это его автономность, его особенность, его ответственность».
А теперь вернёмся к независимости или автономии, которая «реализуется каждую секунду». Другими словами, выбор и решения, которые принимает человек, он должен постоянно проверять. Мир не стоит на месте, в нём меняется много факторов, и особенно те, что связаны с человеком. Он в этом плане, пожалуй, самая неустойчивая система и эта неустойчивость требует коррекции. Кроме того, выбор и принимаемые решения не всегда зависят только от одного человека, и тогда устойчивость этого выбора становится ещё менее надёжной. Но это только некоторые факторы неустойчивости, приведённые в качестве примера. В каждом конкретном случае они свои.
Можно сказать, что в первой цитате проф Лейбович подчеркивает, что этот выбор не всегда прост и не исключены случаи, когда чувства и разум человека заметно затрудняют его выбор и решение.
Так было у Ариеля Шарона. О трудности его выбора рассказывает Геула Коэн[ii], его многолетняя соратница по партии Ликуд, по созданию поселений, давний друг не только самого А. Шарона, но и его семьи. Она вспоминает, как «много лет колесила с Шароном по Иудее и Самарии, заботясь о нежных ростках поселений. Я и сама шесть лет прожила в караване в Кирьят Арба. Но ликвидация Гуш Катифа[iii] ранила меня в самое сердце. Раны, нанесённые тем, кого любишь, болят сильнее. Когда-то Шарон любил это поселение. Тут впервые я поняла смысл выражения «горькие слёзы[iv]».
И Г. Коэн продолжает: «Арик пригласил меня к себе до того, как обнародовал своё решение. Он сказал, что решил собрать вместе все поселения. Я спросила, что значит вместе? Это изгнание! Это эвакуация, о чем ты говоришь? В ответ я услышала, что у Израиля нет выбора. И добавил, что пришел к выводу, что это нужно сделать. С тех пор я написала ему десятки писем, в которых было много тяжелых упрёков. Он не отвечал, но однажды я написала, что отдам в прессу все свои письма к нему. Тогда он попросил, чтобы я писала ему каждый день. Если я пропускала какой-то день, то его секретарь мне звонила и просила продиктовать ей моё послание. Он отвечал коротко и письменно, взяв с меня клятву, что я уничтожу его письма. Я так и сделала, а теперь жалею об этом. Однажды даже послала ему разорванное письмо, чтобы знал, что я держу своё слово».
На вопрос интервьюера о побудительных мотивах, под действием которых он принял это решение, госпожа Коэн затруднилась ответить, но заметила, что по её впечатлениям «Арик был в разладе с самим собой из-за того, что сделал. Однажды уже после разрушения Гуш Катифа он пришел ко мне домой. Его глаза были влажны от слёз. На мой вопрос: «Арик, ты плачешь», ответил: «Да, Геула». На вопрос о чем, ответил: «есть у меня претензия к Богу за то, что привёл меня к этому». Это не могло оставить равнодушным. Я не врач и не Бог, но я почувствовала, что его сердце пересилило голову. Они конфликтовали между собой. Кровоизлияние в мозг, после которого он так и не встал, часть этого конфликта».
Я далека от мысли считать А. Шарона совершенством. На еврейский лад его нельзя сравнить с полностью голубым талитом[v]. В данном случае в талите А. Шарона голубых нитей было достаточно много. Я не ставлю своей целью оценивать жизненный путь той или иной личности, а говорю о процессе и мотивах ее выбора и принимаемых решениях. Анализируя вторую цитату проф. Лейбовича можно сказать, что свой выбор в данном случае А. Шарон сделал исходя из «объективности, которая ему была навязана, и которой, он не мог пренебречь». Во имя этого он подавил свою «субъективность, желание, волю… свою автономность». И как свидетельствует Г. Коэн, страдал от разлада души и разума.
Об авторе воспоминаний можно сказать, что она не приняла эвакуацию поселений из Газы, но неприятие позиции другого, не заставило её отвергнуть автора этой позиции. Она его выслушала, попробовала переубедить, а когда этого не случилось, то не записала автоматически в круг врагов, чужих, хотя, надо отметить, это было для неё не так-то просто. Она не позволила себе, выплеснув гнев, объявить войну другому только потому, что их субъективные мнения со временем разошлись. Другими словами, Г. Коэн, в конце концов, оценила и происходящее, и своё отношение к нему, основываясь не только на прошлом, которому осталась верна, но и с учетом происходившего в настоящем, в его «каждую секунду». С некоторой натяжкой можно считать, что оба находились в одной и той же действительности, объективности. Можно предположить, что в определённое время оба эту объективную действительность воспринимали с внутри израильской позиции. Став главой правительства, и взглянув на нее и с международной, А. Шарон, вынужден был изменить своё субъективное мнение об этой действительности. Впрочем, это только попытки объяснить другое видение или представление А. Шароном, практически, одной и той же действительности, изменение отношения к ней. Еще раз подчеркиваю, что я рассматриваю процесс принятия решений, а не даю оценку самим решениям. Последняя в большинстве случаев зависит от отношения каждого к вопросу размежевания. И это нормально. А вот вопрос процесса выбора и принятия решений — это совсем другая и самостоятельная проблема. Об этом и говорят рассмотренные примеры. Эти весьма заслуженные и уважаемые израильтяне умели, а главное, считали нужным, корректировать свой выбор в соответствии с новыми данными, которым они были открыты, независимо от того насколько они соответствовали ранее принятому мнению.
Но это примеры, по крайней мере, девятилетней[vi] давности. Из сегодняшней действительности остановлюсь только на одной проблеме всё тех же тоннелей Хамаса. О её актуальности говорит хотя бы тот факт, что спустя всего неделю после заключения договора о прекращении огня, она снова всплыла[vii], поскольку, по данным канала, Хамас уже приступил к восстановлению разрушенных тоннелей. В ответе на заданный вопрос интервьюируемый ограничился замечанием, что мы получили тишину в обмен на тишину. Его ответ соответствует условиям прекращения огня[viii]. А там записано, что проблема тоннелей будет обсуждаться сторонами через месяц и то, только строительство новых. Значит старые можно обновлять, ремонтировать, восстанавливать. Это как раз то, чем, по данным государственного канала, занимается Хамас, готовясь к следующей войне. По условиям договора Израиль немедленно воздерживается от наземных, воздушных и морских действий на территории Газы, включая точечные ликвидации. А это означает, что Израиль не только теряет способность отслеживать этот процесс, поскольку не имеет средств обнаружения, даже тех, что протянуты на нашу территорию, но и отказывается от права наказать тех, кто их восстанавливает, согласившись с прекращением точечных ликвидаций. Израильские специалисты полагают, что средства дистанционного обнаружения тоннелей могут появиться через год-два, не ранее[ix]. Но это по результатам лабораторных исследований. Оправдаются ли они в реальности — большой вопрос. А вот сообщение газеты «Аарец»[x] по поводу состояния дел в мире. По мнению специалистов газеты «технология обнаружения подземных тоннелей — одна из приоритетных тем министерства обороны США». Я снова подчеркиваю, что кратко освещаю состояние дел в этой области только для того, чтобы прояснить реальное положение дел с тоннелями по окончании военных действий.
К ранее сказанному о тоннелях[xi] добавлю еще одну подробность[xii] по этому вопросу[xiii]. Автор статьи рассказывает о том, что в январе 2011 года соответствующие органы в Израиле допрашивали жителя Газы. В частности он рассказал, что 500 метров тоннеля, в строительстве которого он участвовал, были построены за восемь месяцев. Его ежемесячная плата составляла около 1000 шекелей. Что строительство велось из железных сараев, покрытых ветками, что подобные сараи строил не он один. Сайт также рассказывает, что технология строительства постоянно совершенствовалась, а с ней и качество самих тоннелей. В заключение автор статьи отмечает: «в армии знают, что под землёй есть еще тоннели, о которых она не знает, и которые строятся как раз в эти минуты. Большой вопрос в том, будут ли они обнаружены до того, как произойдёт катастрофа». Другими словами, автор говорит о том, что армейские круги предупреждают, что состояние дел с тоннелями может обернуться для Израиля катастрофой.
И тем не менее, вопрос уничтожения этого строительства не ставился в войне 2012 года, а в войне 2014 года он всплыл в виде сюрприза, преподнесённого нам Хамасом.
Своё отношение к изложенному каждый выбирет сам. Его можно рассмотреть, как это делал профессор Лейбович, принять во внимание и сделать соответствующие выводы, а в случае надобности и изменить своё прежнее отношение или мнение. Можно таковых не сделать, можно просто проигнорировать. Можно ставить вопросы, как делали три сына в Пасхальной Агаде, но на сей раз, обращая их к самому себе; можно последовать примеру четвёртого, и вопросов не задавать. Возможностей много и каждый выбирает приемлемую для него, для его мировоззрения, для той ответственности, которую он готов возложить на себя за принятие того или иного решения. Но такая возможность есть у каждого, и, следовательно, реализуя свою нужно посчитаться с возможностью и правом другого/других реализовать свои. Признать их право иметь другие мнения. Эти мнения можно обсуждать, о них можно рассуждать, можно убеждать их хозяев, доказывать, аргументировать и т.д. Нельзя воевать, т.к. война и агрессия могут подчинить, но к взаимному существованию и миру привести не могут.
На этом принципе строятся отношения совместного проживания. Он же лежит в основе договора, который заключают между собой государство и его граждане. Последние передают часть своих прав государству с тем, чтобы оно обеспечило им, в том числе и безопасное существование, защиту не только от внешних врагов, но и внутренних. В нашем, как в каждом договоре, обязательства берут на себя обе стороны. Граждане в данном случае обязуются уважать друг друга, а также контролировать выполнение взятых государством обязательств, в том числе и, по защите их безопасности. Один из путей выполнения этой обязанности — критика тех средств, которые выбирают властные структуры для обслуживания своих граждан. И здесь возникает вопрос различия между патриотизмом и критикой. В тоталитарном государстве критика верхов — враг патриотизма. Кому как не нам знать это. В демократическом, в зависимости от степени его демократизации, она может быть другом. Есть тут и еще один вопрос. Быть патриотом означает быть преданным интересам какого-то дела, быть глубоко привязанным к нему[xiv]. Можно быть преданным интересам страны, партии, конкретной группы людей, конкретного человека, команды, например, спортивной. И в каждом случае эти интересы будут разными.
Современный Израиль в своей еще даже не достигшей семидесятилетия истории знает немало побед. Но мы живём в конфликтном районе, на маленьком кусочке земли, отступать с которого некуда. Это знают израильтяне, и особенно те, кто остаётся под огнём или с оружием в руках идут защищать этот кусочек. Независимо от возраста, они делают свой выбор, подчиняясь действительности, и ради её изменения готовы жертвовать своей жизнью. Об этом, в частности, говорят те письма и фотографии, которые молодые воины оставляют друг другу для того, чтобы было что передать родным и близким в случае чего. Есть ли у нас в таких условиях привилегия не спрашивать, не проверить еще и еще раз все возможные средства для изменения действительности до того, как попросить у них эту жертву; всё ли было сделано для этого, т.е. некритически относиться к происходящему, каждый решает для себя. Готовы ли мы реагировать на то, что происходит сейчас и сию минуту, и если готовы, то ради чего, ради какого патриотизма или преданности чему или кому; а если нет, то, опять же, почему; преданность чему/кому проявляется в этом случае? И эти вопросы каждый решает для себя и каждый принимает на себя ту ответственность, которую он выбрал.
Примечания
[i] Это и остальные высказывания проф. Лейбовича, в моём переводе, даны на основании публикации проф. Ави Кацмана введения к книге «Йешаяу Лейбович. Мир и философия». Под ред . Ави Саги. Иерусалим, Кетер. 1995. Книга рассказывает, в том числе, о беседах профессора Авиэзера Равницкого с профессором Лейбовичем; приводятся комментарии профессора Равницкого. Есть в ней и комментарии автора, проф. Кацмана. Данное высказывание, например, приводится в комментарии № 1. (Иврит)
[ii] Голос этой героической женщины звучал в первых радиопередачах еврейского ешува. Сегодня ей восемьдесят восемь. Еще недавно этот голос мы слышали каждую неделю в передаче «Левые и правые» на государственной радиостанции «Решет бет». Его хозяйка неизменно оставалась правой.
[iii] Группа поселений в Газе, которые расформировал А. Шарон.
[iv] Тут и далее воспоминания Г. Коэн приводятся по публикации Надава Шаргая в газете «Израиль сегодня» за 11.04.2014, раздел «Неделя», с. 9 (Иврит)
[v] О талите, который весь голубой (талит, шекуля тхелет, на иврите), говорит талмудический трактат «Сангедрин». Талит — одна из ритуальных принадлежностей ортодоксального еврея. В наше время талит или талес представляет собой четырёхугольное покрывало, напоминающее простыню или очень широкий шарф из шерсти или шёлка. В это покрывало заворачивается еврей во время определённых ритуальных процедур. В дотанахский период такое покрывало служило верхней одеждой, заменяющей нынешний пиджак. Со времён Танаха и до Мишны в талит по углам вплетали голубую нить, которая символизировала заповеди, исполнения которых требовал Бог от своего народа. Указания об этом мы читаем в Книге Чисел [16:38-39]: «Говори сынам Израиля и скажи им, чтобы они делали себе цицит, и, глядя на неё, вы вспомните все заповеди Господни и исполните их, и не будете следовать сердцу вашему и очам вашим, которые влекут вас к блудодеянию».
[vi] 5 августа 2014 года исполнилось 9 лет с момента одностороннего уходя Израиля из Газы.
[vii] Например, в программе «Мабат» (Взгляд) первого канала телевидения в беседе с участником израильской переговорной группы на переговорах в Каире А. Гиладом. Сегодня он, генерал в отставке, занимает должность главы отдела государственной безопасности в Министерстве обороны.
[viii] По крайней мере те, что опубликованы на сайте достаточно авторитетной в Израиле газеты. (Иврит)
[xiii] Приведённая в данной работе. На самом деле этот вопрос столь злободневен, что ему посвящено много больше сообщений.