Мы живем в мире мифов? Челябинский издатель знает, как определить хорошие стихи
Известный челябинский издатель Марина Волкова убеждена: «Стыдно жить на Урале и не знать уральских поэтов».
- Нина Ягодинцева: «Литература без связи со СМИ делает гораздо меньше, чем могла бы»
- Волкодавы Сергея Самарова. Почему писатели становятся издателями
Между тем, именно в Челябинской области сложилась интересная ситуация. Притом что мы живем на богатейшем литературном пласте, местных поэтов с мировым именем меньше всего знают именно здесь. Марина Волкова решительно настроена проводить ликбез среди свои земляков и чтобы у каждого уральца появился свой любимый уральский поэт.
Система литературных фильтров
— Уже много лет вы проводите мастер-классы для студентов и преподавателей колледжей и институтов культуры на тему хороших — плохих книг. Вы действительно уверены, что можно научить людей отличать высокую поэзию от графоманства?
— Конечно! Существуют критерии, по которым можно определить: хорошее стихотворение или плохое. С недавнего времени в свои мастер-классы я включила блок, изучающий характеристику текстов.
Есть перечень критериев, по которым можно попасть на сцену Театра Ла Скала, а есть хор ветеранов из села Петровка. Хорошо и то, и другое, но с точки зрения профессионального пения, это совершенно разные ступени. Есть профессионализм, а есть самодеятельность.
— Практически то же происходит и в литературе?
— Именно так. Система литературных фильтров очень проста. Есть профессиональные издательства. По книге сразу становится понятно, прошла ли она какую‑то издательскую подготовку. В профессиональных книгах обязательно есть фамилии редактора, технического редактора, корректора. То есть кроме автора эту книгу прочитали еще как минимум два-три грамотных человека.
Приличные издательства совсем уж неприличных книг не выпускают. Это все-таки репутация! А чисто поэтических издательств в стране — по пальцам перечесть. Одно из самых интересных — московское издательство «Воймега» поэта Александра Переверзина.
В том году вместе с ним мы сделали проект «Современная поэзия. Современный человек», который уже пошел по всем школам Челябинска. Есть издательства «Арго-риск», которое выпускает авангардную литературу при журнале «Воздух» Дмитрия Кузьмина. Это и издательство «Русский Гулливер», а также Елена Сунцова в Нью-Йорке.
— А если ближе к Уралу?
— Это, простите, издательство Марины Волковой и издательство Виталия Кальпиди. Его уже 30-летний проект — быть может, единственный не только в России, но и во всем мире. А наша Галерея уральской литературы стала настоящим прорывом в поэзии. Стихи из серии ГУЛ полностью изменили представления о поэтических книгах.
«Толстяки» на Урале
— Второй фильтр?
— Это толстые журналы. Недавно в Екатеринбурге прошел фестиваль «Толстяки на Урале», собравший самые яркие, толстые литературные журналы. Именно литературные журналы когда‑то организовывали литературный процесс в России. Они‑то и были мощнейшими фильтрами, позволявшими пройти только качественной литературе. С другой стороны, они были и способом распространения этой литературы.
— Напомним читателям эти журналы…
— Это «Новый мир», «Знамя», «Москва», «Нева», «Дружба народов», «Огни Кузбасса», «Урал»… В каждом таком «толстяке» есть свой редактор поэтического отдела. Попадание в эти «толстяки» — это уже и есть некий знак качества для поэта. Естественно, что там очень большие очереди. При этом у каждого журнала есть свое направление. Поэтому ты попадаешь не просто в пространство литературы, а в некую определенную стезю.
Маркировка поэта
— Третий и, может быть, самый важный фильтр — критика. Мы из школьной программы знаем имена Белинского, Добролюбова, Чернышевского. Но не знаем современных. А они есть! И тоже очень яркие и интересные! Например, с Борисом Кутенковым мы участвовали в литературном автопробеге — этой молодой, но очень яркий критик из Москвы, который, кстати, очень много пишет и о поэтах уральской школы.
Кальпиди в трех антологиях опубликовал стихотворения и биографии и самые интересные филологические маркировки по творчеству 132 уральских поэтов. Имеется в виду, что Урал — это Пермь, Челябинск, Екатеринбург. Получить такую маркировку для любого поэта — очень важно. Это мнение не какого‑то соседа или друга, а профессионала, что подтверждается опять же тем, что сам он печатается в толстых литературных журналах.
— Загибаем следующий палец…
— Да, есть и четвертый фильтр — победы в разного рода конкурсах. Но этот фильтр сомнительный, потому что сейчас литературных премий стало очень много. И большая часть из них, как ни странно, позорные. Одно время бродила идея сертификации этих премий, но она как‑то рассыпалась. Тем не менее, в литературных кругах понимают: есть престижные премии, а есть премии, до которых опускаться неприлично. И слава богу, что идет вечный спор о том, что есть поэзия, а что — не поэзия. Есть премии Волошинского фестиваля, «Русского Гулливера». Появилось очень много именных премий — Иосифа Бродского, Беллы Ахмадуллиной.
— Слушаю и невольно думаю: насколько же трудно, должно быть, пробиться никому неизвестному поэту из провинции.
— Согласна: трудно. Но, как есть лифты социальные, так нужны некие культуртрегерские лифты. В Челябинске — это наши издательства, в Екатеринбурге — журнал «Урал» и Союз писателей, в Перми — журнал «Вещь». Для поэзии, как ни странно, важен даже не сколько сам поэт или писатель, а инфраструктура вокруг него.
Поэты и графоманы
— Если все же допустить пятый фильтр — резонанс в народе. В свое время песню «День Победы» запрещала цензура, но народ запел ее…
— Понимаете, мы все-таки говорим о поэзии, а не о поэтах. Поэзия как часть литературы к народу особого отношения‑то не имеет — как ни странно звучит эта фраза! Основная миссия поэзии — это развитие языка. Передовая поэзия вбрасывает новые формы, новые смыслы. И она не всегда понятна современнику. Да даже и тем, кто живет после. Вспомните Велимира Хлебникова!
— О профессии поэта как таковой вообще говорить бессмысленно…
— Тем более в России! Потому что профессия — это то, что деньги приносит. Если ты пишешь стихи на заказ, то ты уже никогда не попадешь в профессиональную поэзию.
Полюбопытствуйте: на сайте «Стихи. ру» зарегистрировано порядка 600 тысяч (!) человек… А еще в каждой деревне есть свои бабы Тани и деды Кириллы, у которых нет Интернета, но которые тоже слагают стихи… И пусть они считают себя поэтами! Если даже это графоманство.
— Вы начали говорить про 30-летний проект Кальпиди…
— Тщательно отбирались лучшие стихи. В результате осталось четыре человека. Это сам Виталий Кальпиди — безусловно, лидер, переведен на 16 языков мира. Это Янис Грантс, Александр Самойлов, троичанин Вадим Балабан. К уральской школе поэтов можно отнести Константина Рубинского, Нину Ягодинцеву, Николая Болдырева, Александра Поповского, Полину Потапову, Наташу Санникову, Наталью Карпичеву, Игоря Гончарова, Олега Павлова, Сергея Борисова, Дмитрия Кондрашова. Веру Киселеву.
— Саша Самойлов живет на Сельмаше, а работает в «Фокусе» и каждый день ездит на маршрутке под номером 91. Каждая остановка — одно стихотворение. Вместе с Янисом Грантсом они, по сути, занимаются мифологизацией общества. По улицам Питера идешь, туда посмотрел — Ахматова была, сюда взглянул — Пушкин проходил. То есть практически к каждому месту привязаны тексты. Весь город заселен мифами, тестами и персонажами из прошлого. У нас же — куда ни пойдешь, везде пустое место. Так вот Грантс и Самойлов сейчас каждое такое место обозначают текстами и даже видеосюжетами. Помните у Грантса?
— «… на углу Руставели-Гагарина было встретиться уговорено. я пришел: воротник засаленный, да и сам‑то весь… эта тетя сидит на Гагарина, ежегодно в преддверии лета продает эти, как их, для пляжа сланцы, и лицо у нее как земля перегретая…»
— Тетя продает сланцы, но стихотворение, конечно же, не про сланцы… — Так же, как и троллейбус, который едет на Станкомаш… Само стихотворение, конечно же, не про троллейбус, а про душу.
На одной из встреч директор библиотеки имени Мамина-Сибиряка назвала Грантса поэтом Ленинского района. И это правда. И это не обидно. И не унизительно. Потому что он этот район обустраивает в речевом пространстве. И это пространство со временем оживает. Это некий поэтический ландшафт, поэтическая архитектура…
— Была недавно в Перми на концерте в день рождения Пушкина. За мной сидел москвич, который специально в Пермь приехал посмотреть, как и в каких интерьерах жил доктор Живаго. Безусловно, это миф в чистом виде! Но миф, который организовал культурную жизнь.
— Сопоставимо с тем, как ищут дом Шерлока Холмса в Лондоне, квартиру Раскольникова в Санкт-Петербурге…
— Вот-вот! Раскрою маленький секрет: в Челябинске уже происходит заселение городских пространств текстами и мифами. Вы не знали? Нормальный творческий человек на 90 процентов живет в мире мифов…