Виктор Гусев: Широков на меня не в обиде
Какготовятся к матчам телекомментаторы? Нужно ли им скрыватьклубные симпатии? Какие слова желательно не употреблять в репортажах?Об этом и многом другом читателям «ССФ» рассказывает известныйспортивный журналист Виктор Гусев.
– Известные комментаторы прошлогоговорили, что подготовка к матчу не должна превышать получаса. Еслибольше – надо уходить из профессии. А у вас как?– Начнемс того, что ты готовишься все то время, что у тебя естьперед игрой. Если матч отдельно стоящий, то ходишь, занимаешься своимиделами и на протяжении многих дней понемногу о нем думаешь. Еслиэто чемпионат мира или Европы, где матчи следуют один за другим,то подготовка в большой степени заключается в том, чтоты смотришь другие игры турнира, живешь его жизнью. Настраиваешь себяна волну предстоящей игры.
Сестьи готовиться? Да, сажусь, что-то выписываю: самые интересные вещи.Но поймал себя на мысли, что срабатывает школьный эффект шпаргалки.Пишешь, листок с заметками лежит перед тобой во время матча,но ты понимаешь, что все и так осталось в голове.Со временем такой навык выработался. Если записано, что возможна дуэльотносительно невысокого центрального защитника с высоким форвардом,у тебя уже в голове цифры –182 и 190 сантиметров. Смотреть на все эти данныево время репортажа времени нет.
Ну и,конечно, губительный путь – придумывать до репортажа какие-то шутки.Это просто не проходит. Если шутка заготовлена, ты невольно начинаешьподгонять под нее репортаж. И это все только портит.
– Иногда говорят: нет разницы,что комментировать – финал «Кожаного мяча» для мальчишек или финалчемпионата мира. И там, и там – футбол.– Нет,это не так. Готовиться надо! Знать всю самую свежую информацию. Ну,например, какая-то зарубежная лига. Молодой защитник ошибается. И знающийвсю подноготную местный режиссер показывает сидящего на трибуне ветерана,на чье место вчера пришел этот парень. Сказать на этом крупном планечто-то вроде: «Болельщики переживают за своих» – большая ошибка.
«МЫС ИЛЬЕЙ КАЗАКОВЫМ ЗАВИСЕЛИ ОТ САМОЧУВСТВИЯ ВАСИ УТКИНА»– Успех работы комментаторане в последнюю очередь зависит от того, насколько удобнорасположена комментаторская позиция.– Дляначала нужно разделить стадионы на те, где работа идет из отдельностоящей закрытой комментаторской кабины с работой на чемпионатах мираи Европы, где для комментаторов выделяется сектор на трибуне. Гдемы сидим как сельди в бочке. Отделенные пластиковыми перегородками. Справаот тебя японец, слева – бельгиец. Стоит маленький монитор, потому чтобольшой туда и не влезет. Компьютеры со статистикой илиже другой монитор, по которому ты следишь за параллельнойигрой, как это бывает в последних турах группового этапа. Это однаистория. Там, даже если посадят немного высоко, все равно удобно. Стадионыобычно футбольные, и это – по центру. И здесь особыхпроблем нет.
Наверное,для меня самая большая проблема – когда приходится комментироватьс высоты птичьего полета. Плюс у нас, как я уже сказал,маленькие мониторы. В отличие от телевизоров у зрителей, которыесейчас могут смотреть футбол на больших плазменных экранах.
– Отсюда, видимо, и фраза:«Оставим это на усмотрение арбитра»?–Конечно. Не потому, что ты боишься сказать, был офсайд или нет, быларука или нет, а оттого, что по тому повтору, который ты виделна крошечном экране, невозможно сделать точный вывод. По большомусчету монитор лишь позволяет комментатору ориентироваться в том, какуюкартинку в конкретный момент матча видит телезритель. И все.
Всегдалюбил комментировать со стадиона «Торпедо». Он такой вроде былмалоприспособленный. Можно было сидеть в комментаторской кабине,и откуда-то лилась вода прямо под ноги. Но там все было близко –поле, тренеры, скамейки запасных. Мог проходить мимо Гус Хиддинк, открытьдверцу кабины и сказать: «Привет, Гус!». И я ему отвечу:«Привет, Гус!». Мы так с ним общались. Жалко, что эта арена, удобнорасположенная, с такими традициями, никак не превратитсяв нормальный стадион. Правда, слышал тут, что лед тронулся. Хорошо бы!
Оченькомфортно было работать – неожиданно вспоминается – в Харькове,на чемпионате Европы 2012 года. Насколько там было все не готововокруг стадиона «Металлист» – разрыто, грузовики и экскаваторыне успевали доделать свое дело, настолько удобной была комментаторскаяпозиция. Помню, комментировал там матч Германия – Голландия.
Достаточновысоко, чтобы оценить тактику. Достаточно низко, чтобы увидеть эмоциифутболистов, номера на футболках.
Неговорю сейчас о великих стадионах, где, кстати, не всегда все здороводля нашего брата. Просто вдруг пришли в голову не самые очевидныепримеры.
– А что скажете про стадион«Динамо», ведь вы никогда не скрывали, что с детства болелиза бело-голубых?–Надеюсь, что на строящемся сейчас «Динамо» все будет по-новому. При всехпотрясающих традициях этой арены, при всем благоговейном отношении – всемы помним кадры хроники, как Вадим Синявский поднимаетсяпо ступенькам – на старом стадионе стекла кабины были илимутные, запятнанные, или запотевшие в другое время года. И летом тамбыло довольно жарко. Помню, как-то раз мы комментировали, каждый длясвоего канала, втроем в разных кабинах – Илья Казаков, Василий Уткини я. Один, общий для всех, пульт кондиционера. И былон в руках Васи. Поэтому мы с Ильей зависели от того,как себя чувствует наш коллега. Ему становилось холодно – он добавлялтепла по своим ощущениям. Становилось жарко – делал прохладнее.
«ВАЛБАНИИ КОММЕНТИРОВАЛ ИЗ КАБИНЕТА ДИРЕКТОРА»– Первым из стадионовгрядущего чемпионата мира вступила в строй спартаковская аренав Тушине…–Я работал на «Открытии Арене». Кабина, как часто бывает, немногосбоку, немного высоковато, но просторная. Впрочем, на чемпионате мирадля комментаторов, конечно, выделят сектор. А вообще там очень удобносмотреть футбол с любого места. Это один из лучших стадионов,на которых я когда-либо работал. Или был как зритель. Ходил тудаи на рок-концерт. Наконец появилась арена с ощущением театра.Надеюсь, оно возникнет у меня и на новом армейском стадионе, гдея пока не был, и на моем любимом «Динамо».
– Виктор, вам навернякаприходилось работать в экстремальных условиях?– Да,в Албании комментировал из кабинета директора стадиона. Прихожу передматчем сборных на арену. Мне говорят: «Пожалуйста, в кабинет». Думаю:«Зачем мне знакомиться с директором?» Его нет тем более. «Что,подождать?» – «Да нет, вы отсюда будете вести репортаж». И я,сидя за его столом, комментировал по телефону, глядя на полесквозь зарешеченное окно. Есть даже видеосвидетельство. Наш оператор МаксимАртемов снял, как я высовываюсь сквозь прутья. Этот план вошелв отчет для программы «На футболе», выходившей тогда на Первомканале.
Ав Андорре мы сидели с местным комментатором на высокомнасесте. Туда поднимались по лесенке. Вся эта конструкция нависала надскамейкой нашей сборной, которой тогда руководил Олег Романцев, и весьмаощутимо шаталась. В итоге, когда мы после матча спустились, онарухнула. Это был 99-й год, когда Онопко забил два мяча –и мы выиграли 2:1.
ССергеем Кирьяковым комментировали с примерно такой же конструкциивыездной матч сборной с Израилем, когда наши победили 4:0.
– А случалосьли комментировать, находясь в гуще болельщиков?–И не раз. Помню, команда Анатолия Бышовца в Гранаде проигралатоварищеский матч испанцам – 0:1. Я был пресс-атташе сборной,но должен был и комментировать. Поднялся на главную трибуну, гдестояли основные камеры, и начал искать позицию. И тут мне кто-тосообщил, что работать надо, оказывается, с другой стороны.И я побежал, оставалось пять минут до начала. Там выяснилось, чтоне только нет комментаторской позиции, монитора и наушников,но и сам микрофон надо вытягивать из пола, на трибуне, стоясреди болельщиков. Они расступились, я его вытянул, он былна такой пружине. Весь матч стоял в толпе и работал.
Похожаяистория была на игре «Балтика» – ЦСКА. В тот год, когдаВладикавказ претендовал на чемпионство. Принципиальный матч, так как«Алании» было очень важно, чтобы армейцы потеряли очки в Калининграде. Этоя объясняю, почему вдруг Первый показывал не топовую встречу. Тогдав ЦСКА как раз только появился бразилец Леонидас. Кстати, забил.Но этого не хватило, москвичи проиграли. Так вот,на калининградском стадионе не было комментаторской кабины,и мне выдали такую палатку красно-желтого цвета. Я сиделна трибуне под этим «навесом», и народ вокруг слышал мой репортаж.И как только возникала спорная ситуация, трибуна замолкалаи поворачивалась ко мне – мол, и какая будет оценка решениясудьи? Я же приглушал голос. Всякое могло быть.
«ШИРОКОВНА МЕНЯ НЕ В ОБИДЕ»– Вы сторонник какой линииповедения – тесного общения за пределами стадиона с футболистамиили же сохранения дистанции?–У меня со многими хорошие отношения. Со Станиславом Черчесовымуже очень давно и часто общаемся. Но если сближатьсяс действующими футболистами, то в репортаже ты, знаяо каких-то проблемах в семье, например, будешь неизбежносочувствовать. Нет, ты не станешь в эфире рассказыватьоб этих вещах, но будешь подспудно, для себя объяснять те илииные действия игрока на поле привходящими факторами. И это может повлиятьна объективность репортажа. Из-за этого, кстати, когда в середине 90-х работал в ХК ЦСКА,отказался комментировать матчи армейцев.
– Слово – не воробей.Были случаи, когда сожалели о сказанном в микрофон?– Всемпамятна история с Романом Широковым. Плохая игра нашей сборной, как эточасто бывает, сказалась на оценке работы комментатора. И поэтому,когда прозвучала фраза «Широков – это не уровень сборной»,расстроенные происходящим телезрители не обратили внимания на то, чтоя давал ему такую оценку исключительно как защитнику. В томматче – а это была стартовая играЕвро-2008 с Испанией – он был поставлен на местоСергея Игнашевича. На мой взгляд, одна из немногих ошибок Хиддинка,у которого было много хороших решений. Когда в итоге Павлюченко забилс подачи Широкова, я сказал: вот место Романа на поле.Но на это уже никто не обратил внимания.
Кстати,думаю, многих людей с самого начала репортажа разозлили слова Акинфеева,которые я процитировал. Игорь в прессе намекнул на то, что этоне самый важный матч нашей сборной на турнире. И Акинфеев, какя сейчас понимаю, и у меня есть подтверждение от Хиддинка,тем самым невольно выдал настроение Гуса. Тот, готовя сборнуюк чемпионату, понял, что в стартовом матче с испанцами намсложно на что-то рассчитывать. Но он и не столь важендля итогового выхода из группы. Надо подводить команду к главнымвстречам. Так и получилось.
Четырегода спустя, тоже на Евро, Дик Адвокат все спланирует наобороти получит отрицательный результат. Ну а Широков, ужес бронзовой медалью на шее, не подал мне руки в ответна мою протянутую. Впрочем, потом все разрешилось. Мы с нимвстретились на хоккее. Нормально поговорили и поняли друг друга.Между прочим, позже в интервью Хиддинк сказал, что, если Широков хочетбыть в сборной, ему надо выходить на. соответствующий уровень. Что Романс большим успехом и сделал.
«СМАХАРАДЗЕ ТАК ТОЛКОМ И НЕ ПОСИДЕЛИ»– Случались ли репортажи,которые в конечном итоге не состоялись?–В первую очередь вспоминается несостоявшийся репортаж со стадиона «Динамо»об отборочном матче нашей сборной со Словакией. В сентябре 2004-го. Но тогда былоне до футбола – трансляцию отменили из-за трагедиив Беслане.
Напамяти и товарищеский матч в Бразилии в ноябре 1998-го, последняя игра сборной приБышовце. В дальнюю поездку не были отпущены игроки «Спартака».Получилась, как сказали бы раньше, этакая «сборная клубов». Хотя,с другой стороны, именно тогда в команде, например, появилсяАлександр Панов. Помню, во время поездки Никите Павловичу Симонянуисполнилось 72, но он вовсю играл с нами в пляжный футбол.Местные мальчишки на Копакабане смотрели на это, вытаращив глаза.
Сам матчпроводили на севере страны, в Форталезе. Летели одним самолетомс бразильцами. Вандерлей Лушембургу был тогда их тренером.И я снова должен был на какое-то время отойтиот обязанностей пресс-атташе и откомментировать матч. Но когдапришел на гигантский стадион, кабина напоминала каменный склеп.И внутри не было ничего. «А вы что, не привезли с собойоборудование? – спросили меня бразильцы. – Вон, посмотрите,у немцев все свое». Почему-то немцы показывали ту игру. Мобильноготогда у меня не было, и один сердобольный бразилец предоставилсвой. «Набирайте Москву, но у вас – ровно минута!» Этого хватилотолько на то, чтобы сообщить, что вести репортаж не смогу,и на то, чтобы передать подстраховочному комментатору АндреюГолованову состав нашей команды. Увы, проиграли тогда крупно – 1:5.
– Но были и матчипрерванные, незавершенные…– Да,отборочный, со сборной Грузии, когда в разгар игры погас свет –и норвежский арбитр встречу остановил. Авария. После матча меня пригласилк себе Котэ Махарадзе. У него дом был, как дачный участок,в самом центре Тбилиси. Мы зашли, Софико Чиаурели, его жена. Накрытыйстол. Мы сели, подняли бокалы, Махарадзе успел сказать, какое этобезобразие – срыв матча, позор для Грузии, и тут мне сообщили, чтонужно срочно ехать и прокомментировать ситуацию для телевиденияв корпункте Первого канала в Тбилиси. Когда я отработал,возвращаться уже не имело смысла. Но мы договорились встретиться,Махарадзе сказал, что приглашение остается в силе. Я вскоре уехална съемки программы «Последний герой», а когда вернулся, узнал, чтоон умер.
«ДАВНОПОРА ОЧИСТИТЬ КОММЕНТАТОРСКИЙ ЯЗЫК!»– Махарадзе остался в памятимногих как мастер образного русского языка. На днях в интернетепоявился список слов, выражений и словосочетаний, которые отныне запрещенына спортивном канале. Как вы относитесь к появлению такогостоп-листа?–Правильный список. Давно пора было убрать из комментаторского языка «подопечных»,«питомцев», «наставников». А как резало слух залихватское:«коллектив» – вместо «команды». Предложил бы аккуратнее использоватьвыражение «в исполнении». Если «удар в исполнении» (хотя почемуне просто: «удар такого-то»?) – еще так себе, то вот «свистокв исполнении судьи». Ну а «реакция в исполненииболельщиков» – это вообще ужасает. А как вам фраза: «вполне себенеплохая игра» – особенно в выпуске новостей?!
Отказалсябы от выспренной «старославянской» лексики, слов: «давеча»,«намедни», «тем паче», «дескать», которые мешают, отвлекают, выбиваютсяиз стилистики динамичного репортажа. Убрал бы еще и возникшеенепонятно откуда обращение по имени-отчеству и при этом на «ты»к коллеге по репортажу: «Иван Иваныч, как ты думаешь. »По-моему, это стиль общения работников обкомов партии советских времен. Как и:«обмозгуем», «это надо перекурить». А еще: «картина маслом», «крайнийраз».
Вообщемне кажется, что общее имя для всего этого – претенциозность. Так какподчас подобные вещи используют коллеги, в действительности хорошо знающиерусский язык.
Нуа про столь полюбившееся сейчас довольно многим дурацкое «как раз таки»уже даже написали некоторые лингвисты. Они считают, что этот паразит пришелна место, к счастью, уходящим в небытие «на самом деле»и «как бы». Но скоро последует за ними.
Рад, чтоавторы списка не включили в него слово «сейв». Раньше егоне использовали, потому что не было соответствующей графыв гораздо более бедной, чем сейчас, статистике. А для репортажейхватало глаголов: «спас», «отбил». Теперь существительное понадобилось,но в русском языке нет подходящего аналога. «Спасение» – как-тоне звучит.
– Надо передавать эти мыслимолодежи. Тем более что Первый канал открыл школу комментаторов. Вы тампреподаете?– Да,с недавних пор. Группа 17 человек. Это ребята, у многихиз которых есть журналистский и профессиональный опыт в разныхвидах спорта, многие из них претендуют на то, чтобы статьмногостаночниками, комментаторами-универсалами, то есть людьми, которыеочень востребованы во время Олимпийских игр. Произвели очень хорошеевпечатление. Потом дал им задание по пять минут прокомментироватькуски матча Россия – Гана. И это было большим контрастом с тем,что я слышал, общаясь с ними. Мы начали обсуждать работу,и тут они снова были хороши: анализировали, с юмором отмечали своинедостатки. И в итоге сами сказали, что даже за эти пять минутпоняли, какая это сложная работа – комментировать из кабины.А не оценивать игру, лежа на диване.
– И возвращаяськ стоп-листу. В нем фигурирует выражение «с гуся вода»…–Не могу комментировать как лицо заинтересованное.