Туризм во время войны Впечатления девушки, путешествующей по Сирии автостопом
Сегодня мы публикуем последний из 30 рассказов, отобранных на «Конкурс путевых заметок», который «Лента.ру» проводила при поддержке «Рамблер.Путешествия».
Музеи закрыты или разграблены, в туристических центрах пылятся груды никому теперь не нужных карт, в замках крестоносцев давно уже живут солдаты, а из-за фотографии в центре столицы придется долго объясняться с военными. О путешествии по некогда цветущей Сирии в октябре 2014 года (на четвертый год гражданской войны) рассказывает Анастасия Пищугина.
Сразу скажу: цветущая и щедрая Сирия все еще существует. Не только на карте, в виртуальном пространстве, сердцах сирийских патриотов, но и в реальности. Урезанная по площади, где-то порушенная, где-то обезлюдевшая, истерзанная Сирия продолжает жить. А сирийцы, как и прежде, оставаться такими же радушными людьми, готовыми так же бескорыстно и неуемно помогать иностранному гостю.
Мы заехали в Сирию из Ливана. После микрогосударства Ливан, зажатого горами и притиснутого к Средиземному морю, Сирия показалась настоящей державой — широченные дороги, бескрайние пейзажи, города и поселки на пути. Есть в Сирии тот простор и ширь, которых так не хватает в тесном Ливане.
Границу пересекали автостопом. В буферной зоне нас подобрал таксист-христианин с модной сирийкой на борту. Сирийка, узнав, что мы из России, разрешила все наши вопросы с пограничниками, она же как-то между делом втиснула нам пару бутылок виски для провоза. Ни таксист, ни пассажирка ни слова не знали по-английски, мы же арабским владели совсем «калиль» (чуть-чуть). Но это не помешало нам понять друг друга, доехать до Дамаска, минуя с десяток проверочных блокпостов, и мило распрощаться в центре столицы.
Дамаск встретил по-осеннему тихо и тепло. Изредка тишину рассекал грохот артиллерии — в пригородах уже не первый год идут полномасштабные бои. Частные особняки на центральных улицах как-то уютно поблекли, обветшали. Атмосфера декаданса — безысходная от затянувшейся войны, но все же по-арабски бойкая, жизнеутверждающая. Прохожие с интересом, удивлением оглядывались на нас (мы шагали с туго набитыми туристическими рюкзаками за спиной), подходили, заговаривали, спрашивали, откуда мы, не нужна ли нам помощь.
Турист, да и вообще иностранец, в Дамаске теперь большая редкость. Европейские дипмисии покинули Сирию еще накануне больших событий. До войны в Дамаске представить такое было просто невозможно. Когда же местные узнавали, что мы русские, нам чуть ли не рукоплескали: «Спасибо, Россия!», «Абу-али Бутин» (богатырь Путин), «Лавров»… — это то, с чем ассоциируется тут Россия практически у всех, вместо привычной водки, матрешек и медведей.
Центральные улицы частично перекрыты для автомобилей. На подступах к пешеходным зонам стоят посты — проверяют документы, содержимое сумок. На площади Марджет, у памятника телеграфному столбу, постоянно околачиваются беженцы. Они легко вычисляются по их нестоличному виду и поведению — мужчины в бедуинских халатах семенят по краю тротуара, женщины в темных платьях-мешках следуют за ними… С выжидающими, потерянными глазами, они приехали сюда с разных концов страны и живут кто где: кто в гостинице, кто прямо на лужайках.
Аль-Хамидия — главный рынок столицы — жив
Фото: Анастасия Пищугина
Наша бюджетная гостиница возле Российского культурного центра не исключение. Она плотно заселена нестоличными жителями. Живут они, как правило, всей семьей в одной комнате (а у сирийцев семьи большие, от трех-четырех детей и более) месяцами в ожидании. Ожидают, как правило, одного — когда же им удастся покинуть свою страну…
Аль-Хамидия — главный рынок столицы — жив. Пульсирует в привычном ритме ближневосточного базара, в шуме, гаме, крике торговцев, в толчее. Никакого намека на войну.
В «старом городе» жизнь течет также размеренно — в закрытых двориках караван-сараев шумят фонтаны, работают рестораны. В караван-сарае Асад-паши встретили даже студентов, разучивающих пьесу. Правда, кафе и сувенирных магазинчиков стало значительно меньше, а хостелов вообще не осталось. Знаменитая мечеть Омейядов по духу сейчас напоминает рядовую базарную мечеть. Пустая, тихая и огромная. А ведь некогда тысячи мусульманских и христианских паломников со всего мира стекались сюда, чтобы поклониться мощам пророка Яхве (Иоанна Крестителя). И шум, гвалт, суета стояли здесь не меньше, чем на базаре.
Главные музеи страны — Национальный музей Дамаска, Дамасская крепость закрыты до лучших времен, собрания перенесены в безопасные хранилища. Сирийцы стараются не допустить того, что произошло с Национальным музеем Алеппо и музеем города Хамы, которые были разграблены бандитами. По рассказам местных, древности этих музеев продаются по каталогам за границей на черном рынке антиквариата.
Пару дней спустя автобусом мы выехали на побережье, в Латакию — портовый город, одно из самых безопасных мест в стране. На среднем пальце у каждого болталось по токтыке. Токтыка нынче главный детский тренд Дамаска. Его невозможно не заметить или проигнорировать. С токтыкой на пальце здесь ходят почти все дети. Планшетов, айподов или просто телефонов у них нет. Электричество постоянно отключают — вот и бегают дети, стуча токтыками.
Токтыка — это два плотных пластиковых шарика на веревочке. К веревочке крепится кольцо, кольцо нанизывается на средний палец. Играющий ударяет шарами так, что они сходятся под ладонью и над ладонью. Игрушка издает характерный стук. Детей в Сирии много, поэтому звук токтыки в Дамаске доносится буквально отовсюду и днем, и ночью. Токтыка на наших пальцах сразу располагала местных. Чем мы неоднократно пользовались.
Автобус в Латакию шел через Хомс. Отрезок Дамаск — Хомс то тут, то там являл следы войны: разрушенная Хараста, пригород столицы, сожженные заправки на пути, расстрелянные дома. А вот сами дороги в воюющей Сирии находятся в отличнейшем состоянии, лучшем, чем в России в мирных условиях.
На проверки из автобуса мы выходили с паспортами и токтыками на пальце, чем невероятно веселили военных, а когда те узнавали, что мы русские, просили разрешения сфотографироваться с нами на память.
От Хомса к побережью началась другая, мирная Сирия — оливковая средиземноморская идиллия, не развороченная войной. Минимум блокпостов, апельсиновые плантации вдоль трассы, трактора на полях. Остановились мы в приморском поселке за городом. До войны поселок на зиму вымирал. Теперь же люди живут тут круглый год. Из воюющих провинций приехало много беженцев, особенно много людей из Алеппо и его окрестностей. Вечером в поселке шумно — электричество отключают — и дети, и взрослые выходят на набережную общаться, как когда-то в России в доинтернетную эпоху.