ЧЕЛОВЕК НА ВОЙНЕ (по повести В. Некрасова «В окопах Сталинграда»)
Виктор Некрасов… Удивительна судьба этого человека, и многое в ней еще нам неиз- вестно. Виктор Платонович Некрасов родился в 1911 году, окончил архитектурный инсти- тут и актерскую студию, играл в нескольких театрах, из театра же и попал на фронт в первые дни войны. Дважды был ранен. По- сле второго ранения правую руку частично парализовало, и врач посоветовал ему ее разрабатывать — писать девушкам письма. Но он стал писать о Сталинграде. Повесть «В окопах Сталинграда» — пер- вая правдивая книга о войне. Она резко отли- чается от других произведений на военную тему того времени и по духу очень близка «Севастопольским рассказам» Л. Толстого, ко- торый писал: «Вы увидите войну не в пра- вильном, красивом и блестящем строе, с му- зыкой и барабанным боем, с развевающимися знаменами и гарцующими генералами, а уви- дите войну в настоящем ее выражении — в крови, в страданиях, в смерти». Вот, например, смерть связного штаба Лазаренко: «Капут… Кажется… — он пытает- ся улыбнуться.-Из-под рубашки вываливает- ся что-то красное. Он судорожно сжимает это пальцами. На лбу выступают крупные капли пота…» «Лица красные, потные, осатанелые, го- лоса хриплые» — вот что такое война в пер- вой части повести. Бомбежки, жара, неразбе- риха, сумятица, всеобщее смятение… Повествование в повести ведется от пер- вого лица: это похоже на дневниковые запи- си. Описывается почти каждый день пребы- вания военного инженера лейтенанта Кер- женцева на фронте. Кроме описаний боев, в книге много воспоминаний героя, его размы- шлений о пережитом, о том, как изменила его война. Стыд, неловкость испытывает Юрий за то, что он, командир, «не знает, где его взвод, полк, дивизия». А ведь казалось, что самое страшное — отступление под Моск- вой — уже позади. Но наши войска снова от- ходят. Юра чувствует свою вину перед мир- ными жителями, которых они не могут защи- тить. Он чувствует свою ответственность за то, что кажется ему самым страшным — «бездеятельность и отсутствие цели». Война — это трудная работа, это не толь- ко бои, но и тяжелый физический труд. Кем только не приходится быть порой бойцу на войне: и столяром, и плотником, и печником. Кроме боевых качеств, на фронте еще це- нится умение выжить, приспособиться к ус- ловиям. Кровь, пот, окопы, смерть… К этому, каза- лось, давно должен был привыкнуть Юрий. Но не может. Нельзя привыкнуть к тому, что смерть все время рядом… «Я помню одного убитого бойца. Он лежал на спине, раскинув руки, и к губе его прилип окурок. Маленький, еще дымящийся окурок. И это было страшнее всего, что я видел до и после на войне. Страшнее разрушенных го- родов, распоротых животов, оторванных рук и ног… Минуту назад была еще жизнь, мыс- ли, желания. Сейчас — смерть». Главный герой повести Юрий Кержен- цев, кажется, менее всего подходит для во- енной жизни. Архитектура, живопись, му- зыка, книги — вот что интересовало его до войны. Не зря же разведчик Чумак говорит ему: «А я думал, Вы стихи пишете. Вид у Вас такой, поэтический». Но его отношение к Юрию меняется от полного пренебрежения до глубокого уважения и признания его му- жества. Юрий Керженцев рассуждает о природе русского патриотизма, о том самом «русском чуде», о «скрытой теплоте патриотизма», о ко- торой писал еще Л. Толстой, о том, что это сильнее, чем немецкая организованность и тан- ки с черными крестами. Любовь к родной земле, твердость духа, мужество делают наших солдат непобеди- мыми. Целая вереница ярких, запоминающих- ся образов проходит перед нами на страни- цах повести: Игорь Свидерский, сапер Ли- сагор, командир роты сержант Гаркуша, майор Бородин… С особенной теплотой гово- рится о восемнадцатилетнем ординарце и связном Валеге: «Он никогда ни о чем не спрашивает и ни одной минуты не сидит без дела. Он умеет стричь, брить, чинить сапо- ги, разводить костер под проливным дож- дем». Под огнем фашистов ординарец про- бирается на сопку, где Юрий с товарищами отбивают вражеские атаки — и тут же го- товит бойцам ужин. А вот командир четвертой роты Карнау- хов. Он мало говорит, много делает. Он спо- коен в самых трудных ситуациях, просто че- стно выполняет свой долг. Если надо, он с ут- ра будет чертить схемы обороны. Он же, не задумываясь, пойдет на штурм немецкого окопа, где и погибнет. Только после этого прочитал Юрий его стихи — простые, ясные, чистые, такие же, как и сам автор. Для нас повесть — бесценный документ эпохи благодаря ее пронзительной правдиво- сти и, во многом, автобиографичности.