Феминизм: все, что вы хотели знать о новой болезни светского общества
Двадцать первого января 2017 года на улицы Лос-Анджелеса, Нью-Йорка, Вашингтона, Чикаго вышли толпы женщин. Они были вооружены плакатами с лозунгами вроде My Pussy, My Choice, шапочками-«вагинами», зеркалами Венеры, нарисованными маркером на щеках. Мужчины в этом потоке тоже встречались, но демонстрации вошли в «Википедию» как Women's March. Они состоялись спустя сутки после инаугурации Дональда Трампа, но были антитрамповскими лишь частично. Участницы в первую очередь выступили в защиту своих прав, безопасности, здоровья. В одном только Лос-Анджелесе вышли семьсот пятьдесят тысяч человек, а всего — как минимум четыре миллиона. В том числе Рианна, Кэти Перри, Мадонна, Скарлетт Йоханссон, Кристен Стюарт и Хелен Миррен. Мода на протестный активизм достигла своего пика.
Актриса Эмма Уотсон на «женской» демонстрации в Нью-Йорке (2017)
Рекламная кампания & Other Stories (2015)
Двадцать лет назад, чтобы о тебе писали Tatler и Vogue, даже девушкам из хорошей семьи надо было равняться на героиново-шикарную Кейт Мосс. Пятнадцать лет назад — выглядеть как Дженнифер Лопес и Марайя Кэри: богато и красиво, R&B. На рубеже 2010-х вместо «золото, бриллианты, меха» стали hot «шесть кубиков пресса, искусственный песец и готовность тратиться на спасение танзанийских носорогов, суданских сирот, борьбу с глобальным потеплением».
Сейчас от носорогов западные девушки вернулись к своим баранам и творят благо для себя любимых. «Любимых» — не фигура речи. Сидеть на кейловой диете пока не моветон, но уже популярнее гордиться не прессом, а его отсутствием и даже животиком как у пропагандистки боди-позитива модели plus size Эшли Грэм. Спортивные лифчики, на которые с кружевных трусиков перешла Victoria's Secret, можно не носить – уважающие себя девушки должны «освободить соски» (пропагандистская кампания так и называется). Брить подмышки и ноги, краситься, не заниматься случайным сексом, не кормить грудью на публике — тоже tres passe. Тем более что за свободу на Западе можно не очень опасаться: даже на женском марше миллионов никого не арестовали.
А вот актрису Шейлин Вудли осенью 2016 года скрутили — когда она протестовала в Северной Дакоте против прокладки нефтепровода, грозившего уничтожить реку. Что, впрочем, не остудило ее пыл: актриса по-прежнему ярый защитник экологии.
Арест Шейлин Вудли осенью 2016 года: актриса протестовала против прокладки нефтепровода, грозившего уничтожить реку
Еще пару лет назад феминизм был другим. В массовом сознании на Западе его олицетворяла певица Тейлор Свифт. Сладкоголосая блондинка окружила себя красотками: в ее многочисленный girl squad входили Джиджи Хадид, Лили Олдридж, Карли Клосс. В интервью певица рассказывала, как все они — красивые и востребованные подружки — друг друга поддерживают и вдохновляют. Эта удобная позиция помогала продавать альбомы («1989» стал платиновым на первой же неделе), собирать награды, обложки.
А потом женщины вдруг осознали, что эмансипация, которой они так радуются, на самом деле красивая обертка, за которой благополучно спрятались патриархат, мизогиния, андроцентризм и прочее наследство, доставшееся нам от древних греков вместе с демократией. «Освобожденные» женщины Востока и Запада обнаружили, что даже в странах первого мира они по-прежнему получают меньше мужчин, подвергаются слатшеймингу (осуждению за активную сексуальную жизнь, за которую уж точно не стали бы ругать представителя противоположного пола) и далее по списку. Когда Тейлор Свифт и большинство ее длинноногих товарок не вышли на женский марш и обошлись дежурным выражением поддержки через Twitter — мол, горжусь тем, что я женщина, — их забросали виртуальными камнями.
Перейти от слов к делу девушек четыре года назад призвала Бейонсе. Она включила в песню Flawless фрагмент выступления нигерийской писательницы Чимаманды Нгози Адичи, одной из главных икон современного феминизма. Речь Адичи называлась We Should All Be Feminists. Эти слова кажутся вам знакомыми неспроста: вы видели их на футболках из дебютной коллекции Марии Грации Кьюри для Dior осенью 2016 года. Писательница была приглашена на показ, сидела в первом ряду между патриархами гламура и глянца Пьером Карденом и Патриком Демаршелье. На лос-анджелесском марше футболку с лозунгом выгуляла Натали Портман.
Натали Портман на женском марше в Лос-Анджелесе в футболке с надписью We Should All Be Feminists (2017)
Тут можно, конечно, возразить, что настоящей феминистке-активистке не нужна майка за девятьсот баксов, а рассчитаны такие вещи как раз на тех, за кого в бутиках платят получающие больше них мужчины. Что сидеть рядом с Карденом приличной девушке негоже даже из уважения к почтенным сединам: хотя бы из-за того, что его ресторан «Максим», наводненный арабскими шейхами, — царство сексуальной объективации. Что сам феминизм превратился в маркетинговый прием.
Конечно, феминизм Бейонсе — с приставкой «поп». Но она превратила его в тренд. Потому что сама идеальная ролевая модель. Держит свою жизнь под контролем — вплоть до того, что работает без менеджера. Ни от кого не зависит. Не стесняется собственного тела. Поет о сексе, причем отрицая гендерные роли: «Если он трахает меня хорошо, веду его на обед в Red Lobster». А вот про любовь если и вспоминает, то весьма двусмысленно: ее последний альбом Lemonade, кажется, не про мужскую измену, а про то, как в Америке относятся к темнокожим, в особенности женщинам.
Сменить вечерние шелка на протестные пуховики Голливуд и Манхэттен вынудила не сама победа Трампа, а цепь событий. На выборах впервые за двухсотлетнюю историю США у женщины были реальные шансы на победу. Глянцевое сообщество упустить шанс не могло и занялось политикой как никогда активно. Главный редактор Vogue Анна Винтур, демократка со стажем, официально примкнула к штабу Хиллари Клинтон — как консультант по стилю. На обложке ноябрьского номера рядом с Vogue красовалось слово Vote — «Голосуй!». Говорят, планировалась весенняя обложка с Клинтон. Буква V была бы синяя — в цвет демократической партии и powersuit, в котором Хиллари объявила о старте своей кампании.
Тему феминизма подхватила даже степенная Моника Беллуччи: «Мужчины — скоты», — сказала она в одном из последних интервью
Американский Glamour во время выборов подготовил (и выпустил в феврале) номер, который сделали только женщины: не было задействовано ни одного мужчины — фотографа, парикмахера, стилиста. Teen Vogue за год вообще превратился в герценовский «Колокол». Его героини теперь не просто it girls, а борцы за права всех и вся. В декабре журнал опубликовал такой текст про президента Трампа, что девичьему глянцу позавидовало бы и хорошее аналитическое издание. Тогда же девять тинейджеров записали ролик с напутствиями президенту.
Звездные активистки, воодушевленные тем, что Хиллари нас к торжеству феминизма ведет, бросились сочинять открытые письма с пылом советских писателей, пишущих в «Правду» про Сахарова с Солженицыным. Дженнифер Энистон разъясняла, что полноценна вне зависимости от того, есть ли у нее дети или муж. Самая высокооплачиваемая актриса Голливуда Дженнифер Лоуренс требовала, в частности, платить звездам-женщинам как мужчинам. Модель Эмили Ратаковски, которую вожделеют мужчины, писала: реакция людей на нее — не ее вина, а проблема этих людей, что сексуальность — форма красоты и самовыражения и не должна считаться грязной.
Выступила даже безобидная на первый взгляд Эмма Стоун из «Ла-Ла Ленда». В сети тогда ходил хештег #AskHerMore: журналистов призывали интересоваться у актрис не только тем, платья каких марок они носят, но и чем живут, как добиваются правды переживаний и продумывают предлагаемые обстоятельства. Так вот на «Золотом глобусе», на котором Мэрил Стрип отчитала избранного президента, не назвав его даже по имени, репортер спросил Стоун, что за платье на ней. Та ответила: «Ну, оно розовое, и на нем есть звездочки». В иное время такой ответ списали бы на недалекость актрисы. Сейчас —восприняли как заявление суперзвезды с активной позицией. Но вот Трамп въехал в Белый дом под женский марш. И кинул активисткам новую кость: запретил въезд в страну гражданам из семи стран с преимущественно мусульманским населением. Тут уж с плакатами на улицу вышли даже тепличные сестры Хадид, которые за две недели до того отсиделись в Twitter, как Тейлор Свифт. У их отца палестинское происхождение, а у бойфренда Джиджи, Зейна Малика, — пакистанские корни. Кто-то скажет: «Заскочили в последний вагон». И пусть.
Джиджи и Белла Хадид на нью-йоркском митинге против политики Дональда Трампа (2017)
Мы живем во времена, когда важнее быть outspoken, чем smart; выражать позицию, чем ее иметь или чем, имея, тихо мотыжить свой участок, как святой Франциск. Наши соотечественницы недоумевают, как может кому-то не нравиться Меланья Трамп: «она же такая красивая», а «голубой ей так идет!». Феминистки должны ее на руках носить: снималась в белье, вышла замуж за женоненавистника — то есть сама распоряжалась своим телом. Но не любят миссис Трамп не за откровенные фото или мужа. Просто ее роль — декоративная. Она ни за что не борется и вряд ли начнет, будь хоть во сто крат умнее Мишель Обамы.