Олег Курбатов: «За ложный вызов можно сесть в тюрьму».
Олег Курбатов в нашей пожарно-спасательной части новое руководство. С 28 января начальником отдела гражданской защиты Никополя и Никопольского района главного территориального управления МЧС в Днепропетровской области назначен Олег Курбатов. Он — бывший военный, почти 20 лет занимался разминированием, обезвредил порядка 20 тысяч боеприпасов. За эту рискованную работу отмечен двумя нагрудными знаками «За разминирование». В системе МЧС — с 2002 года. Карьеру начинал с должности начальника отдела и прошёл до заместителя начальника управления гражданской защиты Кривого Рога.
Олег Курбатов родился в городе Новозыбкове Брянской области, в 1988 году окончил Тюменское высшее военно-инженерное командное училище, два года проходил службу в Западной группе войск (Германия), с 1990 по 2002 гг. — в танковой дивизии Кривого Рога. Начинал командиром инженерно-сапёрного взвода, окончил службу в Вооруженных Силах начальником инженерной службы танковой дивизии. С 1988 до 2006 года занимался разминированием местности от взрывоопасных предметов периода Великой Отечественной войны.
— За нашей танковой дивизией были закреплены 28 административных районов (Днепропетровской Кировоградской, Николаевской и Херсонской областей). Были созданы группы разминирования и с весны до поздней осени они выезжали на разминирование по два-три раза в неделю.
— Сколько боеприпасов разминировали лично Вы?
— Я как-то попытался подсчитать, и получилось около 20 тысяч. Попадались различные типы боеприпасов, в основном немецкие. К примеру, противопехотные «выпрыгивающие» мины S-50 (наши солдаты называли их «лягушками»). Такая мина специально укомплектована так называемыми убойными элементами: рублеными гвоздями, шариками и т.п. — всего 800 осколков. При контакте мина выпрыгивает из земли на метр и взрывается в воздухе.
Ещё мы находили немецкие реактивные мины (советские солдаты иронично называли реактивную артиллерию вермахта «Ванюшами», а немцы уважительно Stuka zu Fuss — «сухопутная штука»), они были трёх видов, и самая тяжёлая из них весила около 300 кг.
С ними очень тяжело работать сапёру, потому что, во-первых, она тяжёлая, во-вторых, взрыватели изготовлены из алюминиевого сплава и если обычный металлический взрыватель от времени ржавеет и есть вероятность, что он не сработает, то алюминиевый сплав в земле окисляется, и непонятно в каком состоянии находится взрыватель. И, в-третьих, сложно проводить уничтожение такой мины, потому что взрыв получается большой силы. Приходилось просить помощи у сельхозпредприятий, копать экскаватором котлован, опускать туда реактивную мину, закладывать взрывчатку, засыпать землёй и только потом взрывать.
Авиабомбы тоже очень сложные «штучки», особенно немецкие. Как правило, в авиабомбах свыше 200 кг веса и по два-три взрывателя одновременно (химические, часовые, наклонные, вибрационные и т.д.). Немцы экспериментировали с этим вопросом очень много, поэтому в каждой авиабомбе могут быть совершенно разные варианты и какие — неизвестно.
Бывали в нашей работе и курьёзные случаи. Везли мы как-то авиационную бомбу весом 500 кг, а у нас в комплекте пиротехника есть фонендоскоп, как у врачей, и нам во время транспортировки необходимо периодически прослушивать авиабомбу, чтобы не начал работать часовой взрыватель. И вот когда на кузов залезает пиротехник и начинает фонендоскопом слушать бомбу народ, который это видит, не понимает, что происходит. Реакция разная и непредсказуемая. — Вам приходилось работать в Никопольском районе?
— Да. В то время Никопольский завод ферросплавов строил памятник погибшим воинам на кургане Нечаева могила и меня попросили проверить участок, на котором должна была быть лестница, ведущая на этот курган. В течение часа я вытащил из земли диск с патронами от пулемёта Дегтярёва и карабин, хотя рабочие уверяли меня, что за 40 лет «перекопали здесь всё».
— Как вы попали в систему МЧС?
— В 2002 году приказом министра обороны я был откомандирован в распоряжение министра по чрезвычайным ситуациям. Работал в Кривом Роге в должности начальника отдела по чрезвычайным ситуациям Долгинцевского района, затем начальником отдела гражданской защиты в управлении МЧС города, затем начальником отдела государственной инспекции гражданской защиты и техногенной безопасности и последняя должность — заместитель начальника управления гражданской защиты Кривого Рога, с которой меня назначили в Никополь.
— Какие задачи возложены на нашу пожарно-спасательную часть?
— Основная задача МЧС — предупреждение и ликвидация чрезвычайных ситуация а также минимизация их последствий. Весной — это подготовка и пропуск паводка (многие районы подвержены затоплению или подтоплению), летом и осенью — пожароопасный период. Зимой — снова пожары, потому что начинается печное отопление или отопление различными (в том числе и самодельными) обогревателями, электропроводка не выдерживает… Кроме тушения пожаров, мы оказанием помощь при ДТП, а также помогаем людям, если есть угроза их жизни.
Ещё на нас возложена координация действий единой государственной системы гражданской защиты в Никополе, куда входят все службы города, которые могут заниматься ликвидацией чрезвычайных ситуаций. Я являюсь заместителем начальника гражданской защиты Никополя (начальник — городской голова).
— У вас есть норматив, как в «скорой помощи», за какое время пожарные должны приезжать на вызов?
— По нормативу пожарная часть должна работать в радиусе трёх-пяти километров, а мы работаем по городу (протяжённость 17 км) и по Никопольскому району (до самого отдалённого населённого пункта — 68 км). Выезжаем, конечно, в любом случае, на максимальной скорости, тушим огонь, оказываем помощь, а норматив выезда подразделения из части — три минуты с момента получения вызова. В норматив мы укладываемся, но расстояние оказывает влияние на эффективность работы.
Штат укомплектован полностью. Дежурный караул в количестве 14-15 человек заступает на сутки, в расчёте — три машины: две автоцистерны и автолестница. Также есть аварийно-спасательный автомобиль «АРА», который выезжает на ДТП, вскрытие дверей, оказание помощи водолазам.
— Часто диспетчеров нашей части «достают» местные «шутники»?
— Хулиганские звонки, к сожалению, не редкость. Диспетчера в таких случаях культурно просят положить трубку и не мешать работе. Но в Кривом Роге были и ложные вызовы, а это уже серьёзно. Мы тесно работали с милицией, находили этих хулиганов. Согласно приказу министра, ложный вызов пожарной машины стоит 7462 грн., а ложный звонок о заминировании объекта обойдётся «весельчаку» в 25 тыс. грн. Кроме этого, можно схлопотать совсем несмешную статью УК Украины «терроризм» и оказаться в тюрьме на долгий срок.
— Что в ближайших планах?
— Финансирование на содержание подразделения, оплату коммунальных услуг и горюче-смазочных материалов ограничено. В то же время в зимний период наши машины расходуют около 300 л бензина в месяц, летом — 600 л в месяц. Но есть понимание со стороны руководства города и района, нам помогают в этом вопросе.
Существует проблема с отоплением. Несколько лет назад из-за неуплаты отключили газ, поэтому мы перешли на котлы с твёрдым топливом, один котёл сделан силами личного состава и теперь полтора здания отапливается дровами (а одно знание вообще не отапливается). В этом году планируем закрыть вопрос с отоплением, заготовим летом топливо.
Ещё одна задача: ремонт и содержание техники. Средний возраст наших машин около 30 лет, самая новая из них 1993 года выпуска, остальные выпускались в 70-80-х гг. прошлого века. Будем стараться содержать их в «полной боевой готовности».
Ложный вызов пожарной машины стоит 7462 грн., а ложный звонок о заминировании объекта обойдётся «весельчаку» в 25 тыс. грн.
Средний возраст наших машин около 30 лет, самая новая из них 1993 года выпуска, остальные выпускались в 70-80-х гг.