Миша Педан: «Брать и спокойно давать другим — это логика работы в искусстве»

Украинская художественная фотография многим обязана Харькову — именно там появилась собственная «школа», объединение фотографов, которые снимали советскую действительность в непривычной тогда манере. Одним из участников этого объединения был и Миша Педан, который занялся фотографией случайно и перед самым развалом СССР уехал жить в Швецию.

Сегодня Миша — преподаватель одной из ведущих скандинавских художественных школ Kulturama, руководитель международного фестиваля фотокниг Spine и основатель Украинской фотографической альтернативы. В октябре 2015 года его книга «М» попала в шорт-лист премии The Anamorphosis Prize, где будет соревноваться за победу с книгами Алекса Вебба, Каролины Дрейк и Шона Ли.

Фотограф из Харькова, с 1990 года живёт в Швеции. Основатель и координатор Украинской фотографической альтернативы (УФА). Последние десять лет преподаёт в фотошколе Kulturama в Стокгольме. C 2015 года — руководитель фестиваля фотокниг Spine.

Как вы вообще начали снимать?

Я начал фотографировать в восьмидесятых, когда работал художником-оформителем в Харьковском спорткомитете. Мы делили подвал с фотографами и делали какую-то бессмысленную агитацию. Однажды двое из трёх фотографов заболели, и мне предложили заменить их. Оказалось, это совсем не сложно, и мои картинки были совсем не хуже. Вся мы тусовалась в харьковских кафе, где были и Олег Малёваный, и Женя Павлов, и Боб Михайлов. На интересе к тому, что они делают, и при том, что в руках была камера, я начал делать что-то своё.

Я помню, как первый раз показывал Михайлову свои картинки. Из двухсот он выбрал четыре и сказал: «Вот эти хорошие, а всё остальное — говно».

Из книги «The End of la Belle Époque», 2013 год. Из книги «The End of la Belle Époque», 2013 год. Из книги «The End of la Belle Époque», 2013 год. Из книги «The End of la Belle Époque», 2013 год.

Как вы оказались в Швеции?

Меня можно назвать «куратором» первой андеграундной выставки в Харькове («Ф 87»). В 1987 году во Дворце студентов нам удалось собрать лучших харьковских фотографов: Михайлова, Павлова, Супруна из группы «Время», Солонского, Пятковку, Окуня, группу «Госпром», куда входили я, Песин, Старко, Манко, Братков, Мельник и Редько, и многих других. По тем временам это была шоковая выставка: 2 000 посетителей в день, крики, ругань, КГБ, который пытался всё это закрыть. В конце концов они закрыли — «для пожарной безопасности». Меня никто особенно не пугал, не давил, но устраивали обыск в лаборатории, оставляли свои отпечатки пальцев на негативах, прослушивали телефон, выгнали с работы — я был председателем фотоклуба.

Когда приоткрылась «дверь на Запад», постепенно мы начали публиковаться и выставляться.

В 1988-м мы с Ромой Пятковкой делали выставку своих фотографий в Стокгольме, но нас не выпустили. Оказалось, шведы назвали её выставкой «запрещённой фотографии».

Через советское посольство это дошло в харьковский КГБ, и выпускать нас совсем не хотели.

Вдруг через месяц меня вызвали, сказали: «Миша, давай, езжай. Вот твои документы, вот — твоей семьи». Нас выпустили всех, и потом, в Стокгольме, мы обсуждали, ехать назад или нет. Моя жена тогда осталась с детьми в Швеции, а я вернулся в Харьков проверить ситуацию. Пришёл в ОВИР сдать паспорт (тогда сдавали загранпаспорта). А мне говорят:

— Ты откуда? Ты что, вернулся? — Да. — Подожди, зайди к начальнику. Захожу, а он мне говорит: — Миша, а у тебя приглашение в Швецию есть? — Есть. — Тогда давай паспорт, в понедельник заберёшь его и езжай.

В понедельник я забрал паспорт. Обычно это занимало месяцы, а тут всё сделали за два дня. И я говорю: «До свидания». А подполковник, который там работал, отвечает: «Миша, не до свидания, а прощай». Я до сих пор всей этой игры не понимаю. Надо съездить в Харьков и узнать, слышал, там открыли архивы.

Звучит как детективная история. Можно фильм снимать.

Тогда это была обычная история. Никаких особых опасностей уже не было: никого не расстреливали, никуда не сажали — ни в сумасшедшие дома, ни в тюрьмы. Это были уже остатки роскоши, скажем так. Последний вздох системы. Тем, кто фотографировал только пейзажи, было чуть легче. Но это была обычная жизнь, ничего странного мы в этом тогда не видели.

Всё казалось само собой разумеющимся?

Да, но, с другой стороны, всё уже разваливалось. За неделю до нашей выставки в Харькове прошёл концерт в ДК строителей, где со сцены группа «Гражданская оборона» спокойно в микрофоны кричала: «А при коммунизме всё будет за…бись». И покрасневшие комсомольские секретари рвались на сцену, пытались отключать аппаратуру. Этот адреналин, конечно, добавлял радости — мы чувствовали себя такими не то чтобы героями, но, по крайней мере, участниками чего-то.

Из книги «The End of la Belle Époque», 2013 год.

Вам не стало скучно без этого всего?

Стало. Но одни проблемы заменились другими. Пока я был фотографом из Советского Союза, ко мне интереса было намного больше, чем к обычному фотографу в Швеции. Если бы я понимал, насколько сложно будет пробиться, я бы, наверное, уже не пытался. Первые десять лет я потратил на коммерческую работу. Но потом произошёл очередной финансовый кризис, вдруг работы стало меньше. Большую часть времени я просто пялился в окно. Моя жена (новая) Анна сказала: «Миша, ну а почему ты ничего не делаешь? Денег от этого больше не станет. Занимайся своим искусством». Я опять начал работать с творческой фотографией, делать выставки, преподавать. Ну и поучаствовал в создании Украинской фотографической альтернативы.

Из книги «The End of la Belle Époque», 2013 год. Из книги «The End of la Belle Époque», 2013 год. Из книги «The End of la Belle Époque», 2013 год.

Но я не понимаю, зачем? Как мне кажется, вам хорошо в Швеции. Тем не менее вы взялись строить такое сообщество в Украине.

Слишком жизнь спокойная. В 2005 году у меня была выставка в Харькове. И вдруг мне дали диплом почётного члена Украинского союза фотохудожников. Я об этом удачно забыл, а потом вдруг обнаружил сайт этого сообщества. Открыл, начал смотреть картинки, а там либо голые девушки в снегу, либо котики и цветочки, либо голые девушки с котиками и цветочками. Я пришёл в ужас от увиденного. Но потом понял, что есть молодые ребята, которые что-то пытаются делать, но их никто не слушает. Я предложил сделать выставку, и тогдашний председатель этого союза согласился организовать «Два взгляда на украинскую фотографию». С их стороны это, конечно же, было глупо.

Я понимал, что куратор от «Спилки» выберет по одной красивой картинке каких-то пейзажей, старушек, закатов, голых девушек. А я просто дал свободу выбора фотографам группы «Шило» и смешанной команде львовских и киевских авторов. Я знал, что они выставят, но не вмешивался в их выбор.

Получилось удивительное событие. Огромное количество людей со всей Украины приехали со своим самогоном, целовались, обнимались, дрались, ругались, кричали. Я говорю моему старому харьковскому товарищу Игорю Манко: «Я такого 25 лет не видел», он отвечает: «Мы тоже».

На этой волне странного энтузиазма мы решили сделать УФА, которая из совсем маленькой группы выросла до 150 человек. Мы принимаем далеко не всех, пытаемся держать уровень. И могу сказать, что последние пару лет украинская фотография, которая показывается в мире, это на 90% авторы УФА.

Но сайт у вас давно не обновлялся.

А мы сайтом и не занимаемся. Смысл Альтернативы — это не создание какой-то организации, не создание сайта. Поскольку она существует без денег, мы стараемся лишних движений не делать. Основная работа идёт на проектах, на том, что люди не только обмениваются информацией, но и делают что-то вместе. Есть кураторы, которые открывают выставки, выбирают фотографов, их фотографии появляются в галереях разных стран, работы начинают печататься. Альтернатива послужила катализатором перемен.

Всякие «спилки» и клубы — это то, что жило в Советском Союзе и до сих пор пытается жить по тем же правилам, с той же логикой. Они сами по себе умирают, постепенно исчезают — бороться с этим, наверное, и не нужно.

Из книги «The End of la Belle Époque», 2013 год.

Ограничения в фотографической, да и любой другой, среде способствуют ещё более радикальным переменам в ней.

Конечно. Творческое задание моих студентов состоит часто из ограничений: «туда не ходи, сюда не смотри, чёрно-белое не используй». Я шучу, конечно, но ведь всё творчество состоит из ограничений. И это нормальный процесс.

А вы себя ограничиваете в творчестве?

Я себя ограничиваю в моих эстетических выборах. То есть я не делаю фотографии вообще. Говорят, сейчас время проектов. Но есть фотографы, которые делают отдельные картинки и нормально существуют в этом поле. Мне это не очень интересно. Для меня фотографический проект, который продолжается определённое количество лет, это как перемена образа жизни. Это переход в другое состояние, в котором можно находиться какое-то время, исследовать его, пытаться жить в этом состоянии и потом закончить. Закончить и выйти, чтобы начать что-то новое — это естественная логика проекта. А проект для меня и состоит из ограничений.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎