Стихотворцы обоймы военной: Георгий Суворов, Евгений Березницкий, Георгий Доронин
Вот и приходит май – радостный и тревожный месяц. Как всегда, 9 мая страна отметит День Победы в Великой Отечественной войне. Война безжалостно оборвала все – надежды и мечты, мирный труд и творческие замыслы. Сегодня я хочу рассказать о поэтах-сибиряках, погибших в годы Великой Отечественной войны. Многие из них были совсем молодыми, не успели раскрыть свои таланты. Всем, кто погиб на войне, посвящено известное стихотворение Николая Майорова: Мы были высоки, русоволосы. Вы в книгах прочитаете, как миф, О людях, что ушли недолюбив, Недокурив последней папиросы…
С этой поэтической строкой перекликается стихотворение Георгия Суворова: Мы стали молчаливы и суровы, Но это не поставят нам в вину. Без слова мы уходим на войну. И умираем на войне без слова.
Георгий Суворов – поэт сибиряк, с «полководческой» фамилией и именем Святого Победоносца. Поэт, учитель, гвардии лейтенант, погибший в 1944 году. Его помнят и на берегах Енисея, и на берегах Невы. Где Сибирь, а где река Нева … Здесь все, как в Сибири. Гляжу из окопа… Такие ж цветы, такая ж трава. К реке с возвышений стекаются тропы. У нас Енисей, а тут - Нева.
Родился Георгий Кузьмич Суворов в 1919 году в Красноярском крае. Значит, детство и юность пришлись на годы гражданской войны и становления советской власти. Отец будущего поэта – Кузьма Суворов – был убежденным противником «советов». Он воевал на стороне белых. Георгий, его братья и сестры могли бы оказаться в положении детей «врага народа», все пути были бы для них отрезаны. Легко ли жить с сиротством за плечами, Но рвались мы к науке и труду. Мечта сбылась: пред нашими очами Грядущий день зажег свою звезду.
Георгий Суворов не разделял отцовских убеждений (или заблуждений) После детского дома, после окончания школы, Георгий поступил в педагогическое училище, но учебу пришлось оставить - жить было не на что. В те годы в Сибири учителей не хватало, поэтому, несмотря на незаконченное образование, Георгия Суворова взяли на работу в сельскую школу в Хакасии. Он совмещал работу и учебу, а ночами писал стихи. Молодой учитель воспользовался первым же отпуском, приехал в училище и сдал экзамены экстерном. Летом 1939 года Георгий Суворов приехал в Красноярск поступать в педагогический институт. Для него это было самое счастливое время! В Красноярске он нашел единомышленников, стал участником литературного объединения. «Встречались часто. И до петухов мы упивались строчками стихов, тогда еще – безусые мальчишки», - вспоминал потом один из сибирских поэтов. Георгий поступил в институт, начал учебу. Но в том же 1939 году его призвали на военную службу. А потом началась война. Сибирский поэт сражался на самом тяжелом участке Ленинградского фронта. Фашисты стремились захватить Ленинград молниеносно. Не вышло. Георгия Суворова направили на курсы командиров, и скоро он получил офицерское звание. А звание это он очень уважал, считал, что оно налагает на человека особую ответственность.
Есть в русском офицере обаянье. Увидишься — и ты готов за ним На самое большое испытанье Идти сквозь бурю, сквозь огонь и дым. Такие стихи посвятил Георгий Суворов своему командиру. Но каждая строчка этого стихотворения относится и к самому автору. Кажется, весь Ленинградский фронт знал Георгия Суворова и как героического командира взвода, и как замечательного поэта. О нем говорили: «Сражается, как лев, вернее, как сибиряк». О его смелости и самоотверженности в бою рассказывали легенды. Был такой эпизод: во время атаки осколок вражеской мины попал ему в грудь. Суворов сам вырвал его и продолжал бой, не замечая струившейся крови, и только потом, после боя отправился в медсанбат. Но и среди военных будней, поэт постоянно вспоминал свою Сибирь, искал в приметах среднерусской природы черты природы сибирской. Бойцы называли стихи Суворова «Исповедью перед боем». Там, на ленинградском фронте, поэт встретил свою единственную настоящую любовь, Нину Емельянову. Ей и посвящены немногие лирические стихотворения. Встречу ль вновь когда-нибудь тебя? Ухожу туда, где умирают, Молча. Ненавидя и любя. Ухожу, будь верной в дни тревоги. И, чего ж тебе еще скажу? Не легки солдатские дороги. Вот и все, родная. Ухожу.
Там же, на фронте, Георгий Суворов познакомился и подружился с замечательными ленинградскими поэтами: Михаилам Дудиным, Сергеем Наровчатовым, Николаем Тихоновым. Все они были военными корреспондентами. Николай Тихонов был уже известным поэтом. Он вспоминал о Георгии Суворове так: «…в комнату входит высокий стройный юноша, как будто сделанный из красноватого металла. Он лейтенант, но он принес стихи. Эти стихи о войне, написанные в блиндаже, на полевой сумке, строки, полные молодой страсти. Они могут быть еще неотделанными, незаконченными, но характер бойца закончен…». В январе 1943 года была прорвана блокада. Перешла в наступление дивизия, в которой служил Георгий Суворов. Это было огромной радостью и для бойцов и командиров ленинградского фронта, и для жителей многострадального города. А у молодого сибирского поэта был особый повод для радости: сбывались самые смелые мечты. В Ленинграде готовится к выпуску первый сборник стихов Георгия Суворова. Автор озаглавил книгу просто, точно, емко – «Слово солдата». В нее вошло всего тридцать два стихотворения. Первая и последняя книга солдата и поэта. Она вышла в конце 1944 года. Автор не видел своей книги напечатанной – его уже не было в живых. Гвардии лейтенант, командир бронебойщиков Георгий Суворов погиб при отражении танковой атаки 13 января 1944 года. Иногда говорят, у поэтов есть дар предвидения, способность предчувствовать свою смерть. Молодой, сильный, жизнелюбивый Суворов жил в постоянной готовности к смерти. Он признавался в письмах: «Вначале было неприятное ощущение того, что через минуту можешь умереть. Постепенно привык. Научился воевать». И это мужественное, скорбное чувство не могло не стать стихами: Когда ж найдут меня средь мертвых тел, С улыбкой грустною кивнут на ветер: — Он весело страдал и сладко пел… — А может быть, и вовсе не заметят.
Не осталась гибель поэта незамеченной, не померкла память о нем. В г. Сланцы Ленинградской области на обелиске над братской могилой солдат, погибших при форсировании Невы, высечены строки: «Свой добрый век мы прожили, как люди, и для людей…». Слова эти взяты из одного из последних стихотворений Георгия Суворова. И та, которой он посвящал лирические стихотворения, не забыла своего поэта. Нина Александровна Емельянова прожила долгую жизнь, вышла замуж, но самым дорогим воспоминанием осталась для нее давняя, в общем-то, недолгая встреча с Георгием Суворовым. Проходили годы и десятилетия, но каждый год, 19 апреля, в день рождения Георгия Суворова приезжала к его могиле Нина Александровна. Иногда она была одна, иногда с кем-нибудь из своих детей. Война не щадит никого. Тому подтверждение судьба еще одного замечательного сибирского поэта - Евгения Березницкого. Он уходил на
фронт одним из первых. О детстве и юности этого замечательного человека мало что известно. Почему семья киевского врача Николая Березницкого в 1911 году переехала в Сибирь? Можно только гадать. Но вся жизнь и все творчество Евгения Березницкого связаны с Сибирью. Его детство прошло в городе Томске. Затем, по комсомольской путевке, Евгений приезжает в наш город, пополняет ряды строителей Кузнецкого металлургического комбината. В 1929-1930 гг. он работал в геологоразведочной партии Приполярной экспедиции. Некоторое время учился в Томском геологоразведочном техникуме, но в связи с тяжелой болезнью матери вынужден был оставить учебное заведение. С 1929 года стихи Березницкого печатаются в новосибирских молодежных газетах и журнале «Сибирские огни». Евгений Березницкий в совершенстве знал языки народов Сибири. Он выучил шорский язык, принимал участие в создании шорской письменности. До революции шорцы ни читать, ни писать не умели, но устное поэтическое творчество этого народа было огромно. Вот Евгений Березницкий и познакомил русских читателей с поэзией коренного сибирского народа. Там, где берег крутой У Томи высок, - Затаила река Золотой песок. Меж семи лесов Мрасс-река бежит, А на дне песок Серебром прошит. Ходит гулкий гром Над рекою Мрасс, Сразу семь ветров Запевают враз. Слышал я не раз Человека песнь, Что для всех для нас Где-то счастье есть. Как то счастье взять – Песнь о том молчит.. Как бы мне узнать Где оно лежит?
Это, конечно, мастерский авторский перевод. Знакомые названия услышали? Наша река Томь, река Мрасс-су – тоже недалеко. Вот так поэтически воспета красота Южной Сибири. Вот еще стихотворение, в котором точно передано буйство красок осенней Сибири. По Сибири по богатой Ходит осень золотая; Ходит осень-сибирячка В хороводе круговом. Вместе с девушками ходит, Славит праздник урожая. Ходит осень, машет шитым Жарким шелком-рукавом.
Разостлала в луговине Осень шкуры лис – огневок, Соболей и горностаев На зиму приберегла. Не пора ли, зверобои, Оглядеть замки винтовок, На охоту, зверобои, Собираться не пора ль?
К началу войны, Евгений Березницкий был сложившимся литератором, писал для взрослых и детей, но война сразу властно вошла в его поэтическое сознание. В стихах, написанных на фронте, можно услышать и почувствовать ненависть к врагу и жажду священной мести за поругание родной земли: За каждый колос, опавший С твоих, Отчизна, полей, За каждый волос, упавший С головок наших детей, За стон от боли жестокой, Слетающий с братских губ, Отплатим мы око за око, Отплатим мы зуб за зуб…
У Евгения Николаевича была семья, мысли о маленькой дочке не покидали его среди фронтовых будней. Вот лирическое стихотворение, присланное с фронта домой: Сон летает над кроваткой, Спит медведка, спит лошадка. И дочурке время спать. Завтра, лишь заря займется, Твой отец домой вернется Дочку милую обнять. Нет, не суждено было ему вернуться: пуля настигла Евгения Николаевича Березницкого под Ельней, в первых числах октября 1941 г. С грустью писали современники о Евгении Березницком: Не долюбил, не допел и не дожил… Но это, по сути, обо всех, не вернувшихся с войны.
Вот, например, о Георгии Антоновиче Доронине – журналисте, поэте, солдате. Георгий Доронин родился в Сибири в небогатой крестьянской семье в 1904 году. Интересно, что отец будущего поэта, был участником легендарной обороны Порт-Артура. Мальчишки той, довоенной, поры быстро взрослели. Георгию приходилось много работать, помогать семье. В селе была только начальная школа, Георгий отлично учился, но у него не было возможности продолжить образование. Однако Георгий Доронин пользовался уважением и доверием односельчан. Одно время работал он в избе-читальне – так тогда назывались сельские библиотеки. Уже в 1919 году 16-летнего Георгия выбрали заведующим районным отделом образования. Георгий становится крестьянским корреспондентом – была такая должность в 20-е годы. Он сам был крестьянином, у него еще горели натруженные плугом ладони, когда первые его стихи появились в печати. Георгий Доронин писал о жизни деревни - и как поэт, и как журналист. А в сельском укладе в 20-е, 30-е годы минувшего века были большие перемены. Вы помните из уроков истории, что тогда создавались колхозы, советская власть призывала крестьян объединять хозяйства, совместно обрабатывать землю. В 20-е годы казалось удивительным многое, что позже стало привычным: с восхищением и опаской смотрели сибиряки на первый трактор, обычное радио казалось им новейшим чудом техники, даже свет электрической лампочки сравнивали с солнечным светом или блеском молнии. Георгию Доронину, как общественному деятелю, надо было внедрять все новое, просвещать земляков, вести большую разъяснительную работу. И писать в газету обо всем, что происходит вокруг. Он чувствовал, что журналистика – это его настоящее призвание. Георгий Доронин пытался поступить в Московский институт журналистики, но его не принимают по причине недостаточного партийного стажа. Тогда Георгий Антонович едет в Ново-Николаевск (сегодня Новосибирск) и работает в краевой газете «Сельская правда». Так и шла для Георгия Доронина обычная жизнь газетчика. Стали привычными разъезды по всей Сибири, встречи с людьми, наблюдения, напряженная творческая деятельность. «Газета живет один день» - говорят журналисты. Но сколько им надо потрудиться, чтобы не упустить важнейшие факты современности, чтобы, читая о событиях одного дня, люди и через 100 лет могли судить о целой эпохе. Но вот наступил 1937 год. Разгар сталинских репрессий. Существовал особый, зловещий план. Комитет государственной безопасности решал, где и сколько надо выявить «врагов народа», скольких из них надо посадить, а скольких - расстрелять. Многие видные партийные и государственные деятели утратили покой и сон. Репрессии не обошли и Новосибирскую область. В октябре 1937 года Новосибирский обком собрался на совещание. Усмотрели партийные чиновники в местных газетах не то левый, не то правый уклон и, не мелочась, исключили из Коммунистической партии почти всех журналистов Новосибирска. Был исключен и Георгий Доронин, с формулировкой «как не заслуживший политического доверия». Напомню, что политическая партия, причем главенствующая, была тогда в стране только одна. Ссориться с партийными чиновниками было смертельно опасно. За исключением из рядов коммунистической партии неизбежно следовал арест, затем суд и приговор. В лучшем случае, Георгию Доронину грозили долгие годы сталинских лагерей, в худшем – расстрел. Видимо, родился он под счастливой звездой. В 1938 года дело было прекращено, Георгий был восстановлен в партии, правда, со строгим выговором: «За политические ошибки в газете». Георгия Доронина просто послали на другую работу, в городок поменьше Новосибирска. 25 февраля 1940 года Доронина утвердили ответственным редактором газеты «Большевистская сталь» в городе Сталинске (Новокузнецке). С первого же дня войны 22 июня 1941 года работу городской газеты надо было перестраивать «на военный лад». Теперь газета убеждала трудящиеся массы сделать все необходимое для Победы. Но люди и без агитации отдавали фронту все силы. Ответственный редактор Георгий Доронин не переставал писать стихи. Теперь у него появился новый герой – сталевар Ваня Плавкин, герой сатирического листка. Стихи использовались как лозунги, печатались в «Большевистской стали» или просто расклеивались по городу, прямо на фасадах домов, в цехах металлургического комбината. У мартеновцев, например, висел такой лозунг: Скоростные плавки двинем, Сталь кузнецкая крепка. Получай, фашист, "гостинец" Нашей марки КМК!
Может быть, благодаря острым сатирическим боевым листкам, на КМК резко повысилась производительность труда и улучшилось качество выпускаемой продукции. Ваня Плавкин стал рабочей совестью комбината, боролся он с бракоделами, прогульщиками, лодырями. Никому не хотелось стать героем, например, такого четверостишия: Если враг вон с той полянки Будет смертью нам грозить, Я атаки в этом танке Не сумею отразить.
Но в годы войны КМК выдавал сталь самого высшего качества, в танках, одетых в кузнецкую броню, можно было отразить любую атаку. Георгий Доронин, собирался на фронт с первого дня войны, но взяли его не сразу. Редактора городской газеты призвали только в 1942 году, когда началось формирование Сибирской добровольческой Сталинской стрелковой дивизии № 150. Доронин вошел в отряд армейских политработников — военных газетчиков. Должность военного корреспондента так же необходима, как должность боевого командира и ничуть не менее опасна. Он получил звание капитана и стал заместителем редактора фронтовой газеты «Боевая красноармейская». У сибирского поэта на фронте появился новый герой. На смену сталевару Ване Плавкину пришел неунывающий, находчивый и смелый солдат Саша Сибиряков. От имени выдуманного им бойца Георгий Доронин каждый день вёл поэтическую летопись дивизии, рассказывая о фронтовых буднях и о подвигах сибиряков-добровольцев. Саша час затратил целый, Наблюдая мин полет, Метко бьет в руках умелых Наш советский миномет. Говорят бойцы, разведав Место, мина где легла: - Нам оружие Победы В руки Родина дала. В стихах Георгий Доронин называет имена известных ему бойцов – артиллеристов, автоматчиков, связистов, санитарок, отличившихся в сражениях. Все они сибиряки, многих автор знал еще до войны. Вот стихи, посвященные воинам- сибирякам: На привале отдыхая, Чутко слушают бойцы, Как за честь родного края Воевали их отцы. В час для родины суровый, Когда нас терзает враг, В руки взял оружье снова Старый воин-сибиряк. Стихи капитана Доронина печатались как листовки и передавались по цепи из рук в руки. В бою и на отдыхе, в дни праздников и фронтовых буден - везде слышали бойцы голос Саши Сибирякова. Он ведет в пути разведку, Он с бойцами говорит, Он усталых словом метким, Шуткой, смехом подбодрит!
Листовки со стихами назывались «Саша у огонька», «Саша идет в атаку», «Саша Сибиряков в бою за высоту», «Саша Сибиряков принимает присягу». И за ним бойцы проходят И с Оби и с Томь-реки, Так за жизнь, за честь народа В бой идут сибиряки. Ни один назад, ни шагу Не шагнет в бою с врагом Мы скрепим свою присягу В немца воткнутым штыком. Мы идем, оружье стиснув, С лютой злобою в крови. Нас на подвиг, Мать-Отчизна, В грозный час благослови!
Не все знали капитана Доронина, но невозможно было не знать его героя. Но не так-то просто было отделить образ автора, боевого военного корреспондента, от образа смелого и неунывающего бойца. Стихи и статьи во фронтовую газету приходилось писать на переднем крае. Георгий Антонович Доронин был награжден медалью «За боевые заслуги». В наградном листе было записано: «В дни наступательных боев капитан Доронин не выходил из боя, все время в частях, с бойцами и командирами». Отдельные стихи о Саше Сибирякове сложились в целую поэму. Их нередко перепечатывали всесоюзные газеты. Жизненный и творческий путь Георгия Доронина в один из летних дней 1943 года оборвала вражеская мина. 10 августа 1943 г. под г. Ельня, сидя на краю траншеи, он что-то писал для газеты. Начался обстрел, и Георгий Антонович Доронин погиб. Но остался «венок героям» (так он иногда называл собранные в его книжке стихотворения), сплетенный из строк, зовущих к победе: За честь страны и за свободу, За вольный труд и край родной Сыны великого народа Ведут с врагами смертный бой.