Алексей Иванов. Земля-Сортировочная. Роман, повести. «Азбука-классика». Спб., 2006
Свято место, как известно, пусто не бывает. Только наметилась недостача в не только подающем надежды, но и действительно пишущем, причем пишущем разнообразно, читаемом новом романисте, как появился Алексей Иванов из города Перми. Один за другим в красивом оформлении, крепком переплете вышли три его объемистых произведения: «Географ глобус пропил», «Сердце Пармы» и «Золото бунта». По ним критика практически единодушно причислила Иванова к настоящим писателям, читатель откликнулся, и книжный бизнес потребовал «продолжения банкета», то есть, новых книг.Но такие произведения как «Золото бунта» пишутся долго и трудно, и потому новомодному автору приходится раскрывать архивы. Результатом этого явились книги роман «Общага-на-Крови», написанный в 1992 году, и сборник еще более ранних вещей, трех повестей и романа, «Земля-Сортировочная», к которым критика отнеслась уже не столь однозначно положительно.«Земля-Сортировочная», вышедшая (впрочем, как и почти все предыдущие книги Иванова) в петербургском издательстве «Азбука-классика», конечно, проигрывает опубликованным ранее романам. Вещи, составившие эту книгу, во многом ученические, разгоночные, но, с другой стороны, их издание, на мой взгляд, репутации Алексея Иванова не повредило, а для исследователей современной русской литературы оказалось полезно.Повести, вошедшие в книгу, — «Земля-Сортировочная», «Победитель Хвостика», «Охота на «Большую Медведицу» и роман «Корабли и галактика», были опубликованы ранее, в самом начале 90-х в региональных журналах, но литературным событием тогда не стали. Можно говорить и об их невысоком художественном уровне, хотя, скорее всего, дело здесь в сложности того времени.Если быть строгим, то только одно из этих произведений — «Земля-Сортировочная» — читается с увлечением, как говорится, западает в душу. Эта же повесть и самая приземленная, изобилующая множеством деталей и примет той отдаленной уже эпохи, когда реальность и фантастика, логика и абсурд соединились, переплелись не только в литературе, но и в повседневной (хотя какой она была повседневной в 1991 году?) жизни. И потому так органичны в повести поселковые алкаши и инопланетяне, советский порядок и бесовщина. Удачно выбран и язык, главный герой — мало что понимающий, но во всем участвующий подросток, от чьего имени ведется повествование.Вызывает уважение конструкция романа «Корабли и галактика», в котором Иванов попытался создать свое мироздание, описать свой космос. Роман этот можно назвать «космическим фэнтези», а опыт, полученный во время работы над ним, наверняка помог Иванову при написании «Сердца Пармы», «Золота бунта». Но читать «Корабли и галактику» тяжело, обилие придуманных имен, терминов, названий утомляет до крайности. И, наверное, роман нужно отнести к неудачам автора, хотя неудачам и полезным — заставившим его переключиться с фантастики на другое. Сначала Иванов обратил свое писательское внимание на действительность («Общага-на-Крови», «Географ глобус пропил»), а затем — на прошлое («Сердце Пармы», «Золото бунта»).Но новая книга ранних вещей Алексея Иванова интересна не только как пример эволюции писателя, она является и примером того, что нового происходило в нашей прозе мертвого по сути-то периода — самого начала 90-х годов.«Земля-Сортировочная» заставляет вспомнить начавших писать примерно в одно с Ивановым время Виктора Пелевина (его рассказы из сборника «Синий фонарь»), Сергея Лукьяненко и Владимира Васильева (с их реалистической фантастикой), Маргариту Шарапову (рассказы «Комбуд», «Пугающие космические сны», «Тараканьи байки»), Марию Семенову (с ее первыми опытами «славянского фэнтези»). Все эти писатели чем-то очень похожи. По крайней мере, в тех своих, первых вещах. Грубо говоря, у всех у них чувствуется, как, казалось бы, надежная, прочная реальность вдруг начинает лопаться, расползаться, и через эти прорехи устремляются летающие тарелки, вурдалаки, ведуны, маги, да и сама реальность, оказывается, наполнена космическими шпионами, тайными ангелами, живыми мертвецами. И, что, по-моему, очень важно, писали все эти авторы, вольно или невольно, на языке реализма советского времени — на языке понятном, суховатом, строгом, а постепенно утеряв его или от него отказавшись, из их текстов ушел какой-то необходимый элемент. И чтобы ни говорили, а ни одно из произведений ставшего в конце 90-х культовым автором Виктора Пелевина, не идет в сравнение с его первыми рассказами или «Жизнью насекомых». Также и виртуозно исполненному роману (действительно изящная словесность) «Золото бунта» Алексея Иванова не хватает, по-моему, того языка, точнее — той интонации, в которой, не смотря на многие недостатки, все же чувствовалось дыхание настоящей, не придуманной, не изобретенной в голове, жизни, пусть это была даже сугубая фантастика как «Корабли и галактика». И, наверное, потому произведения того времени так отличаются от нынешних и по особому воздействуют на читателя, имеют немногочисленных, но стойких поклонников, искренне разочаровывающихся последующими романами Пелевина, Шараповой, Лукьяненко. Проза начала 90-х действительно еще очень мало изучена, заслонена или советской классикой, или стенами книжных новинок. И в этом отношении изданный, скорее, из чисто коммерческих интересов сборник ранних вещей Алексея Иванова, очень полезен и интересен. Да и, кстати сказать, благодаря этой книге, мы получили, кажется, первое собрание сочинений относительно молодого (Иванову лет тридцать семь) писателя. И «Земля-Сортировочная» явилась первым томом этого собрания. Совсем не лишнего в любой библиотеке.